Чтение онлайн

«Никогда не оставляй мушкет вот так, ублюдок!» Он оттолкнул человека в сторону и схватил его, повернув так, чтобы он оказался в нескольких сантиметрах от лица морпеха. «Видишь, чёрт возьми? Если бы он упал, ты мог бы кого-нибудь убить!»

Адам резко крикнул: «Бросай!» Он почувствовал боль в боку – рана, нанесённая умирающим морпехом, выронившим заряженный мушкет. Ещё дюйм, сказал хирург…

«Продолжай, Толан. Передай сэру Грэму, что я буду очень рад».

Странно, что он смог остаться таким спокойным после этой вспышки гнева. И что-то ещё.

«Всё в порядке, сэр?» — Это был Стерлинг, шагавший сквозь толпу наблюдавших моряков, словно их не существовало.

Адам пожал плечами. «Прошло». Он увидел, как помощник повара поспешил прочь с курицей, преследуемый ироничными возгласами, улюлюканьем и кудахтаньем оставшихся зевак.

Лейтенант Фицрой принял вахту; новые наблюдатели уже расположились высоко наверху. С квартердека казалось, что они вот-вот скроются за горизонтом.

Фицрой послушно ответил: «Спокойно идёт, сэр. На юго-запад, на запад. Полным ходом». Он коснулся шляпы. «Разрешите бондарю вынести новые бочки на палубу?»

«Да, конечно». Адам отвернулся. Рутина снова взяла верх. Спасла его.

От чего? Он видел, как сержант морской пехоты сердито смотрел на человека, так небрежно выбросившего оружие. Но в памяти его запечатлелись гнев Толана и его быстрая реакция.

Стерлинг говорил: «Этот парень был в здравом уме, сэр. Не то, чего вы ожидали». Он выпрямился, словно зашёл слишком далеко. «Мне всё кажется, что я его где-то уже видел».

Затем что-то привлекло его внимание, и он крикнул: «Томпсон, спускайся по этой линии и хоть раз сделай свою работу поумнее!» Первый лейтенант вернулся.

Мастер парусного спорта Дугалд Фрейзер скрестил руки на груди и уставился в яркий свет, словно бросая ему вызов. Он всю жизнь провёл в море и служил практически на всех классах и размерах кораблей. Будучи мастером, он достиг вершины своей профессии, о чём редко задумывался. Он не видел в этом смысла.

Он наблюдал, как море бурлит у наветренной стороны, время от времени переливаясь через трап, стекая по шпигатам и заставляя пушки сверкать над своими окрашенными в темно-желтый цвет лафетами.

Горизонт почти исчез, граница между морем и небом затерялась в тумане и брызгах.

«Ветер немного изменил направление, сэр». Он взглянул на лейтенанта Фицроя, стоявшего у поручня, его тело круто наклонилось к квартердеку. Рулевые тоже цеплялись за большие спицы, принимая на себя нагрузку от моря и руля. Он чувствовал привкус соли на потрескавшихся губах. Фицрой был молод, но опытен. Ему следовало действовать раньше.

Фицрой оглянулся через плечо: Афина содрогнулась, а поток воды хлынул через трап и обрушился на работающих на палубе людей. Дневная вахта ещё не закончилась, но в такую погоду скоро стемнеет.

«Капитан должен быть проинформирован», — это прозвучало как вопрос.

Фрейзер ответил: «Да», — и поморщился, когда вода брызнула ему в лицо и шею. Уже почти июнь, а ощущалось, как зима. «Надо убавить паруса и дать ей спуститься с мыса».

Он почти усмехнулся, увидев облегчение на лице Фицроя.

Помощник боцмана сказал: «Капитан идет, сэр».

Фрейзер наблюдал, как рабочая группа шаталась и пошатывалась на баке, делая что-то быстро, босые ноги скользили по мокрому настилу, тела блестели, промокнув до нитки.

Капитан был без шляпы, его волосы развевались на ветру, а на нём был один из его старых морских кафтанов, залатанных и сшитых, как у любого обычного моряка. Фрейзер был доволен. В нём всё равно было бы понятно, что он капитан, независимо от того, как он одет.

Адам смотрел в небо, и мачтовый шкентель взметнулся, натянутый, словно копьё. Корабль тяжело шёл, но с каждым рывком ускользал от гребней качки.

«Мы изменим курс на два румб. Держим курс на запад через юг». Он вытер лицо рукавом и улыбнулся. «Если не можем бороться, то можно воспользоваться этим!» Он коснулся руки Фрейзера, который смотрел на море, и подождал подходящего момента, чтобы подойти к компасной будке. Затем он обратился к рулевым: «Вы держите её? Может, ещё одну руку на штурвал?»

Один из них оторвал взгляд от хлопающего руками водителя и крикнул: «Еще рано, цур! Она в полном порядке!», и все рассмеялись, словно это была большая шутка.

Фрейзер услышал это и мысленно отметил, как будто сделал запись в своем журнале.

Когда капитан Ричи ходил по этому квартердеку, всё было совсем иначе. Провести непринуждённый момент с матросами было неслыханно. Его уважали, но у Адама Болито было что-то, чего Ричи никогда бы не узнал. Оба рулевых были суровыми и опытными, повидавшими всё, или считавшими, что повидали. Но вне вахты они рассказывали своим товарищам, как капитан спрашивал их мнения, даже шутил по этому поводу… Адам Болито, казалось, не изменился со времён старого «Ачата».

Он услышал крик капитана: «Мистер Фицрой, вам понадобится больше людей на палубе, и поактивнее! Я не умею читать мысли, вы же знаете!»

Раздались пронзительные крики, и матросы бросились на свои посты, готовые поднять судно, а по приказу взять риф и привести паруса в порядок. «И скажите мистеру Маджу, чтобы он поднял шлюпку на борт. Иначе она захлебнётся».

В его тоне не было резкости, но Фицрой воскликнул: «Я вытащил его час назад, сэр!»

Адам задумчиво посмотрел на него. «Пошлите ещё одного человека, чтобы он вытащил его, и, боюсь, нам придётся погребать».

Горизонт окончательно исчез, и новая тьма наползла из-под гряды облаков, словно плащ.

«Она движется спокойно, сэр! На запад через юг!»

Помощник капитана пробормотал: «Ветер стих, мистер Фрейзер».

Фрейзер поплотнее закутал горло пальто. «Вижу, дождь тоже вернулся!» Даже сквозь шум моря и хлюпанье парусов он слышал тяжёлые капли, словно ядра высыпались из пулемётной сумки.

Он увидел, как вспыхнули темные глаза капитана, когда тот обернулся и откинул мокрые волосы со лба.

Кто-то крикнул: «Может, взорвётся! Я был в Атлантике в девяносто девятом, когда у нас был самый сильный шторм». Голос затих, когда Адам снова подпрыгнул и подождал, пока палуба не стабилизируется. Он промок насквозь, вода обжигала его позвоночник, словно лёд, и стекала по бёдрам.

Вспышки погасли в тумане и надвигающемся дожде, но гром всё ещё висел в воздухе. И в его памяти.

Он сказал: «Всем трубить. Немедленно позовите первого лейтенанта».

Он знал, что они смотрят на него, вероятно, думая, что он теряет самообладание.