Чтение онлайн

Она услышала свой тихий вопрос: «Ну как, Джон Олдэй? Соответствую ли я твоим ожиданиям?»

На мгновение ей показалось, что он не услышал или что он обиделся на нее.

прямота.

Затем он очень медленно кивнул. «Будь я гораздо моложе, у капитана Адама не было бы ни единого шанса, мисс!» И тут на его лице появилась улыбка, словно он не мог её контролировать. «А так, я бы сказал, что ты, сама того не заметив, полетишь по ветру! И это не ошибка!»

Он посмотрел на открытые двери. «Старик Брайан так и сказал, благослови его бог. И он был прав».

Она поцеловала его в щеку и сказала: «И тебя благослови Господь».

Она знала, что Нэнси улыбается, говоря что-то неслышное, и этот разговор снова раздался со всех сторон.

И вот Грейс Фергюсон, очень прямолинейная, сдерживающая эмоции, возможно, до тех пор, пока не осталась одна и не поняла, что это навсегда.

Она не сопротивлялась, когда Ловенна обняла её, и твёрдо сказала: «Джон говорит правду, и всегда говорил. Ты будешь подходящим кандидатом для молодого капитана Адама. После этого возвращайся к нам. Ты принадлежишь нам, и всё». Она ответила на объятие, внезапно потеряв дар речи. «Береги себя, слышишь?»

Нэнси назвала это сладкой печалью. Но это было нечто гораздо большее. Уже близился рассвет, когда Ловенна наконец уснула в чужой постели.

Может быть, тогда, в мечтах, он снова придет к ней.

10. В погоне за тенями

Адам Болито едва заметно пошевелил плечами и поморщился, когда жар обжег кожу, словно он был голым или его пальто висело на дверце топки. Он был на палубе с самого рассвета, когда солнце нашло их и пригвоздило корабль к земле, словно тот застыл. Был уже почти полдень, и он чувствовал, что почти не двигался со своего места у палубного ограждения, наблюдая за землёй, которая, казалось, не приближалась.

Высадка на берег всегда была волнительным событием, как для человека, так и для старика Джека. Мало кто из моряков когда-либо задавался вопросом, как и почему это произошло, или даже в чём причина прибытия в другое место или гавань.

Адам взглянул на топсели, едва наполнявшиеся ветром и время от времени прижимавшиеся к штагам и реям, флаги же оставались практически неподвижными. Инглиш-Харбор, Антигуа, был важнейшей штаб-квартирой флота, обслуживавшего Карибское море далеко за пределами Подветренных островов. Это была прекрасная, защищенная гавань с верфью, способной вместить даже такие крупные военные корабли, как «Афина».

Адам прикрыл глаза от солнца и принялся рассматривать белые здания в тени Монк-Хилл, мерцающие в мареве жары, и небольшие местные суда, похожие на насекомых на молочно-голубой воде.

Июнь почти закончился, и наступил сезон ураганов: опытные карибские моряки хорошо это знают. На мгновение штиль, а затем ревущий шторм, волны которого могли затопить любое судно меньшего размера или выбросить его на берег.

Оба катера «Афины» находились в воде, по одному на каждом носу, готовые взять на буксир своё судно, хотя бы для того, чтобы сохранить управляемость, если ветер окончательно ослабнет. В тот момент она едва двигалась.

Адам дернул себя за рубашку. Как за другую кожу. Тем не менее, удачное падение.

Он увидел, как офицер на катере правого борта встал, чтобы вглядеться в землю, удаляющуюся по обоим траверзам. Это был Таррант, третий лейтенант. Стирлинг поручил ему это задание на случай, если что-то пойдёт не так при заходе на посадку. По той же причине он приставил к швартовному цепу опытного лотового. «Афину» мог унести шквальный ветер, лишив места для манёвра или смены галса. Было бы нехорошо, если бы флагман Бетюна сел на мелководье в пределах видимости якорной стоянки.

Стерлинг даже проверил каждый флаг до того, как рассвет открыл горизонт, свежий и чистый, чтобы заменить изношенные непогодой флаги, которые они подняли в первый день выхода из Плимута.

Жизнь первого лейтенанта состояла из мелочей, больших и малых. Осторожность, пожалуй, была его истинной силой.

Адам сказал: «Мое почтение сэру Грэму, и, пожалуйста, сообщите ему, что мы собираемся начать салют».

Он услышал, как мичман что-то пробормотал и бросился к трапу, и представил, как Траубридж несёт эту новость своему господину и повелителю. Он снова оглядел землю и увидел крошечные мигающие огоньки на берегу и возле некоторых зданий, словно светлячки, бросающие вызов резкому сиянию: солнечный свет, отражённый от дюжины или больше телескопов. Прибытие Афины не будет неожиданным, но её время вызовет некоторую путаницу. Он подумал о курьерском бриге «Селеста», который разлетелся на куски, и о её единственном выжившем, исполняющем обязанности штурмана по имени Роуз, прибывшем из Халла. Его похоронили в море. Адам никогда не видел Афину такой тихой; все мужчины её отряда присутствовали. На трапах и вантах, плечом к плечу на главной палубе. Возможно, они были ближе друг к другу духом, чем когда-либо.

Селеста должна была доставить все подробности прибытия Бетюна как губернатору, так и ответственному коммодору.

Адам коснулся поручня, словно раскалённый выстрел, его мысли задержались на похоронах. Он удивлялся, почему так и не привык к этому. Закалён. Он видел их много и, будучи капитаном, отправил на глубину больше людей, чем мог назвать или вспомнить. Но его всегда трогало это чувство, чувство общности. Единой компании.

«Готово, сэр!»

Он очнулся от своих мыслей, раздражённый тем, что его застали врасплох. Всё утро они ползли к этой отметке на карте Ластика, и в то время, когда ему следовало быть начеку, он позволил мыслям блуждать. Он плохо спал или вообще не спал.

Он увидел Сэма Фетча, стрелка, который смотрел на него, прищурившись от беспощадного солнца.

Другой голос пробормотал: «Сэр Грэм идет, сэр!»

Адам повернулся и коснулся своей шляпы.

Бетюн небрежно огляделся. «Ничего не меняется, правда?» Он прошёл на другую сторону палубы. «Тогда продолжайте, капитан Болито». Судя по голосу, если уж на то пошло.

Адам повернулся спиной и жестом указал на терпеливого стрелка.

Грохот первого выстрела прогремел, словно раскат грома, в широкой гавани. Чайки и другие птицы с криками взмыли в воздух, хлопая крыльями, над гладкой водой, дым почти неподвижно повис под трапом. Он представил себе, как люди на берегу видят этот корабль, его корабль, и, вероятно, гадают, что привело его на Антигуа. Проблемы с работорговцами, пиратами… Возможно, снова началась война, и они впервые узнают об этом. Или, что ещё вероятнее, они будут относиться к нему с большей теплотой, чем просто с грустью. Корабль из Англии. Англия… для некоторых из них она уже покажется почти чужой страной. Для некоторых…

Фетч медленно шёл по палубе, измеряя интервалы между выстрелами салюта, ненадолго останавливаясь у каждого орудия. «Третье орудие, огонь!» — и, несомненно, бормотал про себя старый трюк своего ремесла, связанный с определением времени. Если бы я не был артиллеристом, меня бы здесь не было. «Четвёртое орудие, огонь!» Если бы я не был артиллеристом, меня бы здесь не было. «Пятое орудие, огонь!»

Каждый выстрел эхом разносился по спокойной воде, так что отличить салют от ответа батареи на берегу было практически невозможно.

Адам снова подумал о «Селесте». Бетюн счёл необходимым прочитать его отчёт о неспровоцированном нападении на бриг и заметил: «Вы должны подчеркнуть, что были приложены все усилия для перехвата судна, описанного единственным выжившим. У нас были только его слова, подтверждающие это описание».

Адам помнил, как крепко он сжимал свою руку, как он молчал, когда умирал. И прежде всего, его последние слова. Расскажи им, как всё было.

Он оставил запись в журнале без изменений и задался вопросом, почему Бетюн не упомянул об этом.