Чтение онлайн

В ту первую ночь в море, чтобы почувствовать, как это называет Пойнтер. Подъёмная качка, грохот и шлепок парусов, плеск воды рядом, казалось бы, в нескольких дюймах от качающейся койки. Нашёл время подумать, упрекнуть себя.

Предположим, один драгоценный час разрушил её жизнь: если Ловенна окажется беременна из-за своей неспособности сдержаться и разделит отчаяние и стыд своей матери. Она останется одна, и, возможно, в её груди останется лишь ненависть, как и те ужасные воспоминания, которые её учили преодолевать, если не забывать. Но сэр Грегори Монтегю был мёртв. Больше никого не было.

Он вспомнил о мемориальной доске в старой церкви, которую он настаивал установить все эти годы после смерти своей матери.

В память о Керензе Паско, умершей в 1793 году.

Ждет свой корабль.

Лежа на койке, чувствуя, как корабль движется вокруг него и под ним, он всматривался в темноту, мысленно видя эти последние слова.

В конце концов он уснул, но невысказанные слова все еще были с ним.

Это никогда не должно случиться с тобой, Ловенна.

Он очнулся от своих мыслей, словно услышал, как кто-то зовёт его по имени. Но это был снова Пойнтер, его лицо было напряжённым. Он принимал решение. Или требовал его.

«Мистер Эллис доложил, что дозорный на мачте уверен, что за нами ведётся наблюдение. С северо-востока». Он увидел вопрос в глазах Адама. «Она поймёт, что мы военный корабль. Нет смысла держаться на расстоянии».

Адам взглянул на ослепительное небо. «Хороший наблюдатель, правда?»

Пойнтер озадаченно покачал головой. «Спасибо, сэр. Я всегда использую его или кого-то другого в этом забеге».

Ни один сухопутный житель никогда бы этого не понял, подумал Адам, но он знал такого моряка в «Непревзойдённом». Обветренное лицо и ясные, блестящие глаза мгновенно вернулись к нему. Даже его голос, когда Адам взобрался на свой головокружительный, шатающийся насест, чтобы посоветоваться с ним после одного такого наблюдения. Салливан: имя всплыло из памяти, как и лицо. Он никогда не ошибался.

Он спросил: «Что ты думаешь?» и увидел, что Пойнтер слегка расслабился.

«Если я решусь броситься в погоню, мы можем потерять его среди островов. Скоро мы снова окажемся в главном проливе, но не раньше сумерек. Тогда слишком рискованно». Он смотрел на него, нахмурившись. «Если только ты не думаешь…»

«Оставь его как есть, Роджер. Ты же говорил об игуанах». Он увидел, как усталое лицо прояснилось. «Подожди до рассвета». Он ударил одной рукой по другой. «Тогда мы на него и пойдём!»

«Но каковы ваши приказы, сэр?»

Адам знал это чувство. Не поддающееся измерению и контролю. Опасное.

Он ответил: «У нашего старого врага Джона Пола Джонса был ответ, Роджер. Тот, кто не рискует, не может победить!»

Яго остановился у бизань-вант. Он ничего не слышал, но слишком хорошо распознал эти знаки.

Это противоречило всем его правилам, но он был почти рад.

«Корабль готов к бою, сэр. Пожар на камбузе потушен».

Это был Эллис, первый лейтенант, подтянутый и чопорный. Адам едва мог отличить его от других затенённых фигур, двигавшихся по знакомому шаблону. Странное ощущение, словно он сам стал невидимым или ему это только мерещилось. Те же учения, которые он видел и в которых участвовал так много раз.

На маленьких судах это было нечто сверхъестественное: моряки могли чувствовать дорогу на ощупь, как на палубе, так и под ней, каким-то образом, не понятным ни одному сухопутному жителю. Они находились в полной темноте, и только брызги воды, откатываясь от носа и отмечая кильватерный след за кормой, выдавали их движение. «Лотос» наклонился, лёг на правый галс, размахивая кливером, словно указателем, в сторону невидимого горизонта, к неизвестному кораблю. Адам чувствовал напряжение вокруг себя. Незнакомка всё ещё была там, когда их озарило первое утро. Возможно, это было невинное торговое судно, держащееся рядом с военным ради собственной безопасности и обеспечения безопасного прохода. Вероятно, это было обычным делом в этих спорных водах. Как же это отличалось от всех этих лет открытой войны, когда капитан торгового судна изо всех сил старался избежать встречи с королевским судном, опасаясь, что она может взять его на абордаж и надавить на кого-нибудь из его самых опытных матросов, прежде чем он успеет найти способ возразить. Теперь люди обретали форму: вот лицо, рука или кулак, указывающий кому-то в вантах, и еще одна тень, бесшумно скользнувшая вниз по бакштагу, ее ноги бесшумно ударились о палубу.

Первый лейтенант был с Пойнтером, тихо переговариваясь, в то время как штурман оскалил зубы в темноте, когда один из них сказал что-то забавное. На «Лотосе» был ещё один лейтенант; остальной костяк корабля составляли уорент-офицеры. И единственный мичман. Небольшая, сплочённая компания.

Адам подумал о Дэвиде Нейпире, где-то в море на фрегате «Одейсити». Сможет ли он справиться с жестоким юмором, обычным для большинства кораблей?

Он вспомнил робкое удовольствие, когда тот поблагодарил его за подарок – блестящий новый мичманский кортик. Как облигация. Как талисман.

Джаго, должно быть, стоял совсем рядом. Он сказал: «Главный, сэр». Даже он говорил шёпотом.

Адам поднял взгляд и понял, что видит рифленый марсель, а высоко над ним — длинный шкентель, красный с белым, развевающийся на ветру, где-то над всей тьмой, несущий слабый свет, словно он был свободен и ни к чему не прикреплен.

Пойнтер говорил: «Возможно, там ничего нет. Но мы зарядим всё оружие вовремя». Никто не произнёс ни слова, словно он разговаривал сам с собой. Или с Лотус.

Адам слышал, как боцман выкрикивал имена, приказывая кому-то переложить весла, словно старухе этим утром! Затем раздался ещё один звук, и он вспомнил, что у большинства шлюпов есть весла – длинные весла, которые можно было вынести за борт и взять на борт всех запасных матросов, чтобы обеспечить судну управление в случае внезапного штиля. Они могли дать судну один-два узла в полный штиль. Этого было достаточно, чтобы спасти судно в случае чрезвычайной ситуации.

Рядом с каждым орудием имелся небольшой иллюминатор, и Адам вспомнил галеры, с которыми они сражались в Алжире. Он понял, что прикасается к боку, к ране, которую она перевязывала, когда он упал с лошади. И которую она поцеловала в последнем объятии.

Пойнтер был рядом с ним. «Весла могут помочь, если мне нужно будет пройти по корме». Он снова ушёл. Он явно не сомневался в сегодняшнем исходе.

Единственный мичман «Лотоса» поспешил на корму, его белые заплатки на воротнике отчетливо выделялись на темном фоне моря.

Он протянул телескоп и сказал: «С уважением, старший лейтенант, сэр».

Адам чувствовал на себе взгляд юноши. Скорее всего, он напишет его в следующем письме домой. Гардемарины, как известно, писали невероятно длинные письма, никогда не зная, когда их заберёт проезжающий мимо курьер, и будут ли они вообще когда-нибудь дописаны.

Он тихо спросил: «Когда ты станешь лейтенантом? Скоро, я надеюсь?»

Он услышал быстрый вздох. Сегодня со мной разговаривал капитан флаг-адмирала.

«Два года, сэр, а может, и меньше». Он покрутил головой из стороны в сторону и пробормотал: «Но я не хочу покидать этот корабль».

Адам положил руку ему на плечо и почувствовал, как тот подпрыгнул. «Мне знакомо это чувство. Но смотри вперёд. Когда появится шанс, хватайся за него!»

Он увидел, как глаза мичмана заблестели в нарастающем свете, когда тот поднял взгляд, словно желая увидеть невидимого впередсмотрящего.

«Палуба там! Паруса, вперед, на правый борт!»

Пойнтер воскликнул: «Всё ещё там, тем же курсом, ей-богу!» Он резко обернулся. «Больше парусов, мистер Эллис, поднимите на ней галеры, если она согласится!»