Чтение онлайн

«Я думала, ты хочешь меня как кого-то другого. В твоих письмах не было ни намёка, я понятия не имела».

Бетюн улыбнулся: «Значит, ты их читал».

Она отвернулась, поправляя волосы одной рукой. «И уничтожила их».

Помолчав, он сказал: «Ваш друг Силлитоу. У него, возможно, серьёзные проблемы».

Ее рука пренебрежительно дернулась.

«Я знаю о компании, с которой он сотрудничает в Лондоне. Он не делает из этого секрета. Он был генеральным инспектором принца-регента, как вам хорошо известно». Она резко добавила: «Как и мой покойный муж, вы, несомненно, собирались мне об этом напомнить».

«Это гораздо глубже». Что-то, казалось, тронуло его. Он схватил её за плечи и прижал к себе, чувствуя удивление и раздражение. «Я хочу, чтобы ты оставалась здесь до отъезда в Англию. Что бы ни предлагали, оставайся здесь. Я обо всём позабочусь». В любую секунду она могла вырваться или закричать на него. Он чувствовал под пальцами тёплую, словно шёлк, кожу. Он снова всё испортил. Как тот глупый гардемарин, которого он только что описал.

Она тихо сказала, не глядя на него, ее темные глаза были прикрыты ресницами:

«Ты знаешь, что ты натворил, Грэм?» Она покачала головой, и он увидел, как сквозь её волосы сверкают золотые ажурные серьги – те самые, которые она почти всегда носила при их знакомстве; их ей подарил Ричард. «Ты сам себя подставишь под обвинение, и даже хуже, если станет известно, что ты меня предупреждал. Неужели тебе всё равно?»

Он спокойно ответил: «Когда видишь врага, и его орудийные порты смотрят на тебя безжалостными глазами, слишком поздно торговаться или подсчитывать издержки». Затем улыбка сама собой появилась на его лице. «Я хочу тебя, Кейт. Никаких сделок. Я всегда любил тебя».

Дверь открылась и захлопнулась. Она сказала: «Моя служанка, Маркита. Я попрошу её приготовить вина. Неужели мы не можем посидеть вместе и подружиться, прежде чем ты уйдёшь?»

Позже маленькая служанка Маркита отнесла послание Джорджу Толану.

Ему больше не требовалось стоять на страже.

Он не вернулся на корабль, как и его адмирал.

Джон Боулз, слуга из каюты, поднял сброшенный капитанский сюртук на расстояние вытянутой руки и воскликнул: «Он не выдержит ещё много дней в море, сэр! Какое счастье, что вы не поднялись в воздух в своей лучшей форме. Не знаю, что бы мы могли сделать».

Адам откинулся на спинку кресла и позволил мыслям свободно блуждать. После «Лотоса» всё словно изменилось. Словно он не был на флагмане месяцами, а не днями; или словно никогда не принимал командование. «Афина» казалась такой тяжёлой и надёжной. Она могла бы сесть на мель, если бы не меняющиеся узоры отражённого солнечного света на подволоке и экранах, когда она время от времени подталкивала якорь.

Трубридж стоял у кормовых окон, наблюдая за гаванью и стоящим на якоре барком. Совсем другой Трубридж, чем тот, что сидел внизу, в каюте, когда Бетюн вышел из себя. Всё изменилось и после того, как Бетюн узнал о грузе золота и о некоторых товарно-транспортных документах для доставки в Гавану.

Адам был удивлен, что он не устал; он почти не спал на борту барка, хотя выносливый и опытный младший лейтенант Лотуса был готов и способен к переходу на Антигуа.

Когда он покинул маленький шлюп, чтобы отправиться в Афину, это был трогательный и неожиданный момент. Казалось, без всякого плана и подсказки, команда «Лотоса» собралась у борта и на реях, чтобы приветствовать его.

Он сказал Пойнтеру: «Это заслуга твоей бдительности. У него были подозрения с самого начала. Таких не так уж много!»

Пойнтер ухмылялся во весь рот и кричал, перекрывая бурные ликования: «При всем уважении, сэр, я не знаю ни одного почтового капитана, который бы поднялся на ванты, чтобы выслушать чье-либо мнение!»

Трубридж говорил: «Возможно, вы ее не видели, но фрегат Audacity бросил якорь на час раньше вас».

Адам уставился на него.

«Есть какие-нибудь сообщения?»

Джаго стоял у ширмы, протирая тряпкой старый меч и хмурясь, протирая его. Он сказал: «Молодой мистер Нейпир ещё не оправился после долгого пути из Плимута».

Трубридж прикрыл рот рукой. «Я забыл, сэр! Вместе с депешами было отправлено письмо. Я был так занят…»

Адам вспомнил вспыльчивость Бетюна и сухо сказал: «Я не удивлен».

Боулз собрал несколько пустых тарелок и, держа запачканное смолой пальто на расстоянии, сказал: «Я позабочусь о чистых рубашках, сэр».

Трубридж сказал: «Мне нужно поговорить с Пэджетом, на всякий случай…»

Адам держал письмо обеими руками.

«Оставайся, Люк. Выпей ещё. Адмирал уже на берегу, так что можешь спать спокойно».

Яго открыл рот, но тут же закрыл его. Письмо, должно быть, от неё. Должно быть, она написала его ещё до того, как марсели-реи «Афины» скрылись за горизонтом.

Он подумал о Бетюне и о слухе, дошедшем до него с нижней палубы о его высадке на берег без сопровождения. Конечно, без сопровождения, если не считать расторопного Толана. Но добиться от него чего-либо было невозможно. Всё равно что пытаться открыть устрицу пером.

Адам поднёс письмо к фонарю; за кормовыми окнами совсем стемнело. Течение уже двигало огни, и где-то на главной палубе слышалось, как качают воду в шлюпки на ярусе. В этом климате от жары и солнца лодка без регулярного отмачивания могла раскрыться, как корзина.

Гавань, неожиданная добыча, короткая, жестокая схватка и смерть молодого мичмана, казалось, померкли; он снова был с ней.

Он узнал бумагу, часть которой принадлежала Нэнси, и старый герб Роксби — еще одно трогательное воспоминание.

Мой дорогой Адам, моя любовь…

Джаго налил себе ещё коньяку. В каком-то смысле это было лучше грога, решил он. Он сел в кресло и принялся рассматривать старый меч, снова висящий на стойке. Столько морских сражений, имена и места сражений так перемешались, что он не мог их запомнить; но этот меч, должно быть, повидал в десять раз больше.

Он подумал о работорговце, о нытливых матросах, которых теперь ждёт суд, а в конце, скорее всего, и тайбернская джига. Они были отбросами. Но и умирать за них не стоило. Он посмотрел на кресло с высокой спинкой, на котором красовалось какое-то замысловатое иностранное название, которое он не мог вспомнить. Капитан сидел в кресле, перечитывая своё письмо. Он улыбнулся про себя. На случай, если что-то упустил.

«Хорошие новости, капитан?» Он всё ещё не мог поверить, что может так разговаривать с офицером, не говоря уже о капитане. Гордыня была для него непривычным словом. Но что поделать.