Человек войны
Шрифт:
Обе лодки тянули так сильно, что через несколько минут дрейфующий барк, казалось, возвышался над ними, словно скала. Адам присел рядом с Джаго и рулевым, зажав шпагу между ног. Двое матросов были вооружены мушкетами, которые они держали направленными на барк, готовые к последней демонстрации силы. Он успел подумать о странном отсутствии Королевской морской пехоты ни в одной из лодок, но люди Лотуса были опытны в подобной работе. За месяцы, прошедшие с тех пор, как неохотно были приняты законы против рабства, они, должно быть, остановили и взяли на абордаж множество подозреваемых работорговцев, некоторые безрезультатно, а другим позволили уйти на свободу из-за неточности формулировок некоторых правил. Адам слышал о случае, когда судно было захвачено, и на борту оставался всего один раб. Достаточно доказательств, мог бы подумать любой здравомыслящий человек. Но в законе говорилось о любом судне, перевозившем рабов, во множественном числе, поэтому судно освобождалось без предъявления обвинений. По крайней мере, этот пункт теперь был изменён.
Он взглянул на другую лодку. Командовал вторым лейтенантом «Лотоса», Джеком Граймсом. Он был опытным работником, прошедшим трудный путь к офицерскому званию с нижней палубы. Как кто-то однажды сказал о таких повышениях:
Если он был хорош, то лучше некуда. А если нет, то берегитесь!
На баке барка появились лица, и сквозь скрип весел и шум воды он услышал чьи-то крики.
Джаго ослабил клинок и пробормотал: «Пошли, ребята!»
«Кошки!»
Лодка рванулась к борту, весла исчезли, словно по волшебству. Руки схватили оружие. Тодд, помощник боцмана, отвечавший за шлюпку, крикнул: «Готовы, сэр?»
Адам почувствовал руку Джаго на своём плече. «Сэр Грэм не скажет мне спасибо, если я позволю тебе погибнуть первым, капитан!» Он прорвался мимо него и вскочил на носовые цепи, прежде чем кто-либо успел его остановить. Вторая шлюпка уже цеплялась за главные цепи, и Адам успел заметить лейтенанта Граймса, державшего в одной руке ханг, когда тот что-то кричал людям, стоявшим позади него.
Он не помнил, как поднимался на борт. Раздался один выстрел, и где-то кто-то вскрикнул от боли. Но внезапно широкая палуба барка оказалась их… Каждый матрос бросился выполнять порученные ему задания, словно знал корабль как свой собственный. Один уже стоял у вертлюжного орудия, направляя его на корму, на забрызганный кровью след второго бортового залпа «Лотоса», другие окружали людей барка, и оружие лязгало по палубе или сбрасывалось за борт. Матросы «Лотоса» не были настроены спорить, а те, кто добрался до кормы и обнаружил, что мощные орудия наполовину зарыты в фальшивую надстройку, не нуждались в командных командах, чтобы быть в полной боевой готовности и готовыми уничтожить любое сопротивление. Если бы «Лотос» не играла в обман и не была готова открыть огонь, их маленький шлюп сейчас лежал бы на глубине нескольких саженей.
Семеро членов экипажа барка были убиты бортовыми залпами; ещё несколько получили тяжёлые порезы и ранения от разлетающихся осколков. Лейтенант Граймс первым обнаружил неладное. Вместе с одним из своих людей он привёл капитана барка к Адаму из его укрытия в винном погребе на корме.
Он резко сказал: «Мы должны выставить там караул, сэр. Запасов грога хватит, чтобы флагман спустили на воду!» Он подтолкнул капитана вперёд. «Его зовут Казенс, сэр. Англичанин, да поможет нам Бог!»
Адам сказал: «Мы уже встречались, мистер Казенс, не так ли?» Даже название брига, «Альбатрос», звучало в его голове ледяной чёткостью. Словно проносящийся шторм: безумие атаки, ожидание каждой секунды мучительной боли от мушкетной пули или клинка абордажной сабли, и вот это. Внезапное затишье, которое едва ли не хуже.
Год назад «Непревзойдённый» отправил абордажную группу на борт судна, подозреваемого в работорговле. Рабы не были обнаружены, но его люди обнаружили цепи и кандалы, хитро спрятанные в бочке с кипящей смолой. Доказательств было достаточно, посчитала абордажная группа.
Но когда брига доставили в гавань для предъявления обвинений, капитан брига, этот самый человек, должно быть, посмеялся над ними и остался на свободе.
Казенс оглядел его с ног до головы. «Похоже, вы попали в трудную ситуацию, капитан. И снова ничего не найдёте».
Спокойствие сохранилось, хотя что-то глубоко внутри него хотело убить этого человека, здесь и сейчас.
Он сказал: «Вы хотели, чтобы мы прибыли в Гавану раньше вас. Чтобы мы могли «задержаться» достаточно долго, чтобы вы успели выгрузить свой груз».
«Мне не нужно ничего говорить, пока...»
Он ахнул, когда Джаго схватил его за руку и завернул ее за спину.
«Сэр, когда вы разговариваете с королевским офицером, вы — мерзавец!»
Тодд, помощник боцмана, спешил на корму, его лицо расплылось в широкой улыбке, несмотря на кровь и трупы вокруг.
«Капитан, сэр! Груз найден!» Где-то по пути ему выбили два передних зуба. Улыбка лишь усугубила ситуацию. «Не могу сразу разобраться, сэр, замков и болтов больше, чем в борделе Чатема, но это золото, тонны золота!»
Граймс нахмурился. «Нам придётся ещё кое-что поставить под охрану».
Казенс воскликнул: «Я не виноват! Мне дали приказ!»
Адам отвернулся и наблюдал, как «Лотос» медленно приближается, его орудийные порты закрыты, и только расширяющийся разрыв на главном марселе служит напоминанием о том, что произошло.
А мичман, я не хочу покидать этот корабль, был убит.
Это давало ему время. Но его никогда не хватало, когда оно было так нужно.
Он сказал: «Закуйте этого человека в кандалы и приготовьтесь спустить корабль на воду. Мы попросим у Лотуса ещё рабочих рук. Они нам понадобятся».
Граймс повернулся спиной к человеку по имени Казенс.
«Рулевое управление не повреждено, сэр. Но что вы намерены делать?»
Адам взглянул на резьбу на корме – название барка, выведенное позолоченными буквами: «Вилья де Бильбао». Она тоже была забрызгана кровью.
«Мы вернёмся в Английскую гавань. Думаю, у нас достаточно доказательств. Послание сэра Грэма генерал-капитану придётся ещё немного подождать».
Граймс остановился, чтобы послушать одного из своих людей, и сказал: «Это, конечно, работорговец, сэр. Все обычные приспособления, никаких крышек на люках, только решетки, чтобы держать бедняг взаперти во время путешествия, последнего для некоторых из них, без сомнения!»
«А золото?»
Граймс настороженно разглядывал его, ещё не зная, что между ними может быть. Затем он резко сказал: «Держу пари, оплата за последние несколько грузов», — и, казалось, удивился, когда Адам схватил его за руку и сказал: «Я в этом уверен!»
Казенс попытался прорваться мимо Джаго, крича: «А как же я, черт побери!»
Адам окинул взглядом заваленную и изрешеченную палубу, людей Лотоса, опирающихся на оружие, и ещё одного, перевязывающего руку одного из матросов барка, и снова повернулся к Казенсу, вспомнив испуганные лица, которые он видел в трюме работорговца, в том числе и женщин, некоторые из которых были не старше Элизабет. Все они в итоге превратились в золотые монеты.
«Тебя, Казенс, высадят на берег и повесят. Ты открыл огонь по королевскому кораблю, который по закону имеет право останавливать и обыскивать любое подозрительное судно, как тебе хорошо известно. Те, кто тебе платит, тебя не спасут».
Ему стало плохо, он злился на себя за то, что так переживал. Они захватили приз, который со временем откроет имена и места.
Живы Казенсы или мертвы, торговля всё равно продолжалась бы. Но именно в этот раз они оставили свой след.
Он подошел посмотреть, как весельная лодка Лотуса плывет по воде к Вилья-де-Бильбао.
Он осознал, что всё ещё сжимает в руке старый меч, но едва помнил, как вытащил его. Ещё минута, и Казенсу не пришлось бы ждать верёвки. Он снова попытался стряхнуть её, этот узкий рубеж жизни и смерти.