Человек войны
Шрифт:
Ему было двадцать восемь лет, и, хотя он ещё не был назначен на службу, его званию предстояло подтвердить до конца года. При условии. Но, как и любому капитану фрегата, ему не нужно было напоминать о подстерегающих его подводных камнях.
Адам видел быстрые взгляды и редкие улыбки, хотя после почти месяца, проведенного на Антигуа, когда Афина, как выразился Джаго, «пустила корни», большинство из них все еще оставались чужими.
Дверь открылась, и в комнату вошёл коммодор сэр Болдуин Суинберн. Несмотря на вентиляторы, он выглядел разгорячённым и смущённым, но очень уверенным в себе – без Бетюна он стал другим человеком.
Адам взглянул на Трубриджа и подумал, насколько хорошо тот осведомлен о слухах. Никого не касалось, воспользовался ли Бетьюн своим положением и властью, чтобы навестить Кэтрин. Она была прекрасной женщиной, и гораздо более того. Она невероятно помогла ему, когда Зенория покончила с собой. Она поняла, хотя Зенория не принадлежала ему по праву. И она утешала его тогда, и после того, как Ричард упал на борт «Фробишера». Он отогнал эти мысли. Возвращаться было бесполезно.
Суинберн громко произнёс: «Теперь, когда мы все собрались». Он взглянул на Адама и просиял. «Я могу объяснить, как развивалась наша стратегия на сегодняшний день». Он наслаждался этим.
«Когда мой шлюп «Лотос» остановился и захватил барк, находившийся под нашими пушками, предполагалось, что он направляется в Гавану. В конце концов, у нас уже был опыт в тактике испанского генерал-капитана, не так ли?» Раздалось несколько смешков. «Но мы никогда не можем предполагать слишком много». Его взгляд снова на мгновение остановился на Адаме и флаг-лейтенанте. «На самом деле «Вилья де Бильбао» не собиралась заходить в Гавану. Её капитан, Казенс, позволил бы «Лотосу» направиться в этот порт». Он оглядел их лица, словно фокусник, всё ещё держащий в руках какой-то секретный трюк. «Смена галса «Лотоса» в темноте застала Казенса врасплох».
Адам сдержал нетерпение. Изъян в картине. Кто-то что-то обнаружил. Или кто-то обменял недостающую информацию, возможно, на свою жизнь.
Трубридж наклонился и прошептал: «Надеюсь, не слишком много людей это слушают, сэр».
Суинберн сказал: «Сан-Хосе, так близко от места этой искусной встречи, примерно в четырёхстах милях к востоку от Гаваны. Вот это, джентльмены, и есть ключ!»
Адам пытался представить это в своём воображении, пока комната вокруг него гудела от волнения и немалого недоверия. Все эти месяцы, неблагодарные патрули, отбивание атак, когда каждый иностранный флаг был вражеским, боль, лихорадка и страдания в самой жестокой профессии из всех; и это было у них под носом. Чуда это не сотворит. Но это было начало.
«Мой клерк изложит подробности, всё, что у нас есть на данный момент. Завтра я передам инструкции остальной части эскадрильи».
Пойнтер подошёл и сел рядом с ним. «Мне трудно это принять». Он вытер лоб платком. «Сан-Хосе по возможности избегают. Плохие подходы и небольшая якорная стоянка. Раньше он был укреплён, но несколько рабов восстали там много лет назад, ещё до меня. По всем данным, это была настоящая бойня».
«Но все еще достаточно большой, чтобы высаживать рабов?»
Кто-то постучал по столу. «Теперь будьте внимательны!»
Адам вжался спиной в кресло. Путешествие в ад.
Их сгоняли, избивали и заковывали в кандалы, продавали их собственные соплеменники или враждебные племена дерзким и беспринципным людям вроде Казенса. Запихивали на маленькие суда и в конце концов переводили на новый промысел. Больше, быстрее и зачастую лучше вооруженные, чем корабли, бороздящие океан в поисках добычи.
Он сунул руку под пальто и нащупал в кармане письмо, сложенное вместе с другим письмом.
В Корнуолле лето в самом разгаре, и розы Кэтрин всё ещё цвели в старом саду, как и розы Ловенны. Как и дом с видом на залив, ожидающий своего часа.
Секретарь коммодора монотонно твердил об испанской власти, гражданской и военной. О населении и местной торговле; дальнейшие подробности будут предоставлены каждому капитану без промедления.
Суинберн вытирал сияющее лицо; шоумен почти кланялся.
Адам резко спросил: «Сэр Грэм знает обо всем этом?»
Трубридж бросил на него проницательный взгляд, мудрый для столь юного человека.
«Сэр Болдуин согласился взять на себя руководство первой частью этой кампании, если она таковой станет». Он понизил голос. «Так что, если что-то пойдёт не так, он, конечно же, тоже может нести вину?»
Капитан Манро протиснулся сквозь толпу и протянул руку.
«Я иду на свой корабль, сэр». Он с любопытством посмотрел на него. «Вам письмо. От одного из моих молодых джентльменов».
«Как он? Я знаю, что не стоит спрашивать».
Манро обернулся, когда кто-то позвал его по имени.
«Он хороший парень». Он кивнул. «Тихий, но хороший». И усмехнулся. «В любом случае, мне подходит, сэр!»
И он ушел.
Адам вышел на каменную террасу, окутанный жаром, словно паром. Он всё ещё слышал голос коммодора, его хриплый смех.
И вдруг ему стало его жаль, и это встревожило его. Как предостережение.
Через семь дней после выхода из Английской гавани фрегат Его Британского Величества «Audacity» с двадцатью четырьмя пушками оказался в глубине Карибского моря.
Земля редко попадалась на глаза, и лишь однажды она оказалась достаточно близко к другому судну, чтобы обменяться приветствиями. Это была небольшая бригантина, один из разбросанных патрулей эскадры, возвращавшаяся на Антигуа для пополнения запасов.
Капитан Иэн Манро гордился своим командованием и всегда демонстрировал его своим людям, будь то в кают-компании или на палубе. До этого он служил на Карибах лишь однажды, да и то в звании младшего лейтенанта. Большую часть службы он провёл в родных водах и Средиземном море, а также в составе офицерского состава во время Второй американской войны.
Прогуливаясь по квартердеку или находя место в тени под сетками, он часто вспоминал всех капитанов, бывших до него, столь же разных, как и кампании, в которых участвовал «Одейсити». Тулон, Сент-Винсент, Нил и Копенгаген — лишь некоторые из её подвигов.
Он слышал, как боцман, один из старейших матросов на корабле, читал что-то похожее на лекцию новым мичманам, прибывшим на борт в Плимуте.
«А теперь слушай меня, и слушай внимательно. Тебе повезло служить на этом корабле, и тебе ещё многое предстоит сделать, чтобы хоть как-то сдать экзамен в моём журнале! «Audacity» был построен в те времена, когда люди знали, как дать кораблю жизнь! Спущен на воду на Медвее и построен из лучшего кентского дуба, когда ещё сохранились старые деревья!» Он набросал форму корпуса своими большими красными руками. «Шпангоуты были выращены в те времена, а не вырезаны из обрезков древесины, так что он вдвое прочнее некоторых из этих высоколетящих кораблей!» Он не скрывал своего презрения к новым матросам пятого ранга во флоте.