Чтение онлайн

Я растерялась так сильно, что даже не придумала колкость.

К счастью, Тео влетел вовремя.

– Можно посмотреть? Ну пожалуйста! Я уже никого не трогаю, я вообще почти святой!

– Почти не считается, - буркнула я, вставая.

Детям разрешили взглянуть из двери. Агнесса так умиленно вздохнула, что даже шерстоплюшка, кажется, смягчилась. Лина и Леви тут же начали спорить, как назвать малышей. Енот потребовал право быть крестным, хотя никто не понял, что это значит применительно к магическим зверям.

Казалось бы, можно было наконец выдохнуть.

Но судьба в нашем доме, похоже, страдала изобретательностью.

Потому что в тот миг, когда я повернулась к маркизу, чтобы сказать что-нибудь ехидное и тем самым спасти собственное смущение, в кухню ворвалась Соломея.

Да-да. Та самая повариха с выражением лица "я все знаю заранее и ни в чем хорошем не участвую".

Она остановилась на пороге, увидела детей, зверей, муку, меня рядом с маркизом и медленно побелела.

– Это еще что за нечистое бедствие?
– выдохнула она.

– Удивительно точная формулировка, - пробормотал Лисфей.

Соломея перевела взгляд на шерстоплюшку в кладовке.

Потом на меня.

Потом на маркиза.

И вдруг сказала совсем не то, чего я ожидала:

– Господин, только не говорите, что вы снова это открыли.

Снова?

Я резко выпрямилась.

– Что значит "снова"?

Соломея поняла, что проговорилась. Слишком поздно.

Маркиз тоже посмотрел на нее очень внимательно.

– Да, Соломея, - произнес он ледяным тоном.
– Мне тоже крайне интересно. Что вы имели в виду под словом "снова"?

Соломея была из тех женщин, которые обычно не теряются.

Она умела смотреть так, будто это вы виноваты в ее дурном настроении. Умела молчать так, что собеседник сам начинал оправдываться. И уж точно не походила на человека, способного случайно выболтать тайну.

Но сейчас она выдала себя с головой.

Я видела это так же ясно, как муку на своем платье.

– Я... оговорилась, - произнесла она наконец.

– Нет, - очень спокойно сказал маркиз.
– Не оговорились.

Тон у него стал таким тихим, что даже дети притихли. Агнесса прижала к себе Ноя. Тео перестал ерзать. Енот настороженно поднял морду. Даже Фисташ благоразумно заткнулся.

– Эдгар, - вмешалась я.
– Может, не здесь?

– Именно здесь, - отрезал он, не сводя глаз с Соломеи.
– Я хочу услышать это сейчас.

Соломея сжала губы.

– Господин, дети...

– С детьми, - сказала я холодно, - вы не стеснялись обращаться грубо. Так что теперь не прикрывайтесь ими.

Она полоснула меня взглядом.

– Вы ничего не понимаете, миледи.

– Так объясните.

– Не вам.

Я уже собиралась ответить чем-нибудь таким, от чего у нее бы сгорел передник прямо на месте, но маркиз шагнул вперед.

– Довольно.

И вот после этого одного слова в кухне будто стало холоднее.

– Вы пришли в мой дом вместе с сестрой моей покойной жены, - сказал он.
– Сказали, что хотите помочь с детьми. Сказали, что при Алисии бывали здесь и знаете хозяйство. Я принял это. Терпел многое. Но если вы знали что-то о доме, об источнике или о приюте и скрывали...

Он не договорил.

Соломея побледнела еще сильнее.

А потом неожиданно выпрямилась.

– Хорошо, - сказала она.
– Хотите правду? Будет вам правда.

Тетка Эвлалия тут же присела на стул, словно заранее приготовилась наслаждаться чужим скандалом.

– Когда ваша жена была жива, - начала Соломея, - она уже открывала приют. Не полностью. Не так, как сейчас. Но открывала.

Я замерла.

– Алисия знала?
– тихо спросила Агнесса.

Соломея бросила на девочку быстрый взгляд и смягчилась на миг.

– Да, крошка. Знала.

Маркиз стоял неподвижно.

– Почему я не знал?

– Потому что она не сказала вам.

– Это я уже понял. Почему?

На секунду мне показалось, что Соломея вообще не ответит.

Но потом она стиснула передник и выдала:

– Потому что боялась.

– Меня?
– коротко спросил он.

– Последствий.

Тишина упала на кухню, как крышка.

Я чувствовала, что здесь есть еще что-то. Гораздо глубже простой скрытности.

– Объясните нормально, - сказала я.

Соломея перевела взгляд на меня и неожиданно устало усмехнулась.

– Ваша бабка, миледи, и мать Алисии дружили. Они обе знали, что под домом спит источник, который тянет к себе брошенных фамильяров и детей с редким даром. Но будить его нельзя было без пары хранителей. Так говорилось в старых записях.

– Какой еще пары?
– нахмурился маркиз.

– Хозяина дома и той, кого источник признает хозяйкой.

Серебристый малыш на шкафу пискнул, будто подтверждая.

Я медленно опустилась на табурет.

Мне это уже не нравилось. Совсем.

– Продолжайте, - глухо сказал маркиз.

– Алисия однажды попыталась открыть приют сама. После того как привезли Пегаса... и еще двоих фамильяров. Ей казалось, что она справится. Но дом откликнулся не до конца. Начались всплески. Слабость. Лихорадка. Она закрыла все обратно и велела мне молчать.

– Почему не сказала мне?
– повторил он, и на этот раз в голосе звучала не злость. Боль.

Соломея опустила глаза.

– Потому что вы тогда уже потеряли брата, сестру, родителей. Потому что в доме было двое малышей. Потому что она знала, как вы ненавидите все, что связано с магами и старой родовой силой. И потому что...
– женщина запнулась.
– Потому что была упрямая, как вы.

Я невольно взглянула на него.

Он не пошевелился.

Только пальцы сжались в кулак.

– И после ее смерти?
– спросил он.

– После ее смерти я решила, что лучше все забыть. Закрыть. Заколотить. Не подпускать никого к нижней комнате. Пока дом молчит - все безопасно. А потом явились вы, - она посмотрела на меня.
– И все снова пошло трещинами.

– То есть виновата я?
– уточнила я.

– Нет, - неожиданно сказала Соломея.
– Виноват дом. Он ждал.

Вот это было сказано так просто и так страшно, что у меня по спине поползли мурашки.