Чтение онлайн

– Что значит "ждал"?
– шепнула Агнесса.

Ответила не Соломея.

Ответил кот.

Он сидел на буфете, как будто всегда там и жил, и глядел на нас янтарными глазами, в которых почему-то не осталось ни капли насмешки.

– Это значит, - произнес он, - что источник не просыпается случайно. Он ждет нужных людей. И когда находит - уже не отпускает.

Я резко подняла голову.

– То есть?

– То и есть, девочка. Приют открылся не на день и не на неделю. Его нельзя просто захлопнуть, как крышку сундука. Теперь сюда будут приходить. Фамильяры. Дети. Те, кого дом распознает как своих.

– Нет, - сразу сказал маркиз.

Кот моргнул.

– Как трогательно.

– Я сказал нет.

– А источник сказал да. И, боюсь, его голос весомее.

– Я не позволю втянуть детей в это.

– Поздно, - тихо сказала Мирабель от двери.

Все повернулись к ней.

Она держала за руку Лину, а второй рукой обнимала Леви. Оба близнеца выглядели необычно тихими.

– Я не хотела вмешиваться, - сказала Мирабель, - но вам пора это увидеть.

– Что именно?
– спросила я.

– Их руки.

Она осторожно разжала пальчики детей.

На запястьях у обоих светились тонкие золотистые узоры. Похожи на веточки, сплетенные в браслет.

– У Ноя тоже, - тихо добавила она.
– Они появились сегодня днем, когда мы подъехали к воротам.

Я перевела взгляд на мальчика, которого держала Агнесса. И правда. Под рукавчиком тонко мерцал такой же узор.

– Что это?
– выдохнул маркиз.

Кот тяжело вздохнул.

– Метка дома. Признание. Приют принял их.

– Но почему?
– спросила я.

И тут ежекот, до сих пор молчавший у корзины с шерстоплюшкой, поднял мордочку и сказал:

– Потому что ночью за ними придут.

В кухне стало так тихо, что я услышала собственное сердце.

– Кто придет?
– шепотом спросил Тео.

Ежекот моргнул.

– Те, кто уже один раз их потерял.

И в ту же секунду где-то далеко за окнами, со стороны старой дороги, раздался протяжный волчий вой.

Если вам когда-нибудь скажут, что ночью в старом доме интересно, не верьте.

Ночью в старом доме не интересно.

Ночью в старом доме страшно, сквозит, половицы трещат в самый неподходящий момент, а каждый шорох кажется либо привидением, либо родственником с дурными новостями. А если вдобавок в кухне ежекот сообщает, что "ночью за детьми придут", то остатки душевного здоровья можно сразу завернуть в салфетку и отложить до лучших времен.

– Что значит - придут?
– первой опомнилась я.

Ежекот сел ровнее, обвил лапы хвостом и важно сообщил:

– То и значит. Пахнет поиском. Старым. Упрямым. Очень зубастым.

– Замечательно, - пробормотал маркиз.
– То есть ясности у нас не прибавилось.

– Мне прибавилось, - заметил Лисфей.
– Я теперь совершенно ясно хочу молока и запереться в комнате.

– Ты не запираешься в комнате, - напомнила я.

– Значит, хочу начать.

Волк за окном завыл снова. На этот раз ближе.

Лина пискнула и прижалась к Мирабель. Леви нахмурился, как маленький старичок. Ной во сне беспокойно заворочался на руках Агнессы. Тео немедленно выпрямился и с важностью человека, которому доверили судьбу королевства, заявил:

– Я буду их защищать.

– Тебя самого еще защищать и защищать, - сухо ответил маркиз.

– Ну, это не отменяет намерений.

Я бы усмехнулась, если бы не чувствовала, как кожа на спине холодеет.

– Нам нужно понять, от кого именно ждать гостей, - сказала я.
– Волки - это просто волки или, как тут у нас теперь принято, нечто гораздо хуже?

– Хуже, - немедленно сообщил кот.

– Почему я не удивлена?

– Потому что вы умная женщина. Иногда.

Маркиз уже шагал к окну.

– Запереть ставни. Закрыть все двери. Детей наверх.

– И кухню, - добавила я.
– Там окно у кладовки плохо держит.

Он обернулся.

– Вы успели проверить все окна?

– Я вообще сегодня успела слишком многое.

На миг его рот дрогнул.

– Это правда.

И вот в такие моменты он был особенно опасен. Когда не язвил в ответ, а соглашался. От этого внутри что-то начинало вести себя неподобающе мягко.

Но времени на глупости не было. Дом уже гудел напряжением. Даже воздух казался другим - тугим, как перед грозой.

– Тео, - сказала я.
– Берешь Леви и идешь наверх. Агнесса, ты с Ноем и Линой. Мирабель, проводите их в голубую спальню, она большая и окна там выходят во внутренний сад. Булку тоже с собой.

– А я?
– тут же спросил енот.

– Ты...
– я на секунду растерялась.

– Я иду с детьми, - решила Мирабель.
– Он умеет открывать защелки.

– Это звучит как угроза, - пробормотал маркиз.

– Это дар, - важно поправил енот.

Соломея вдруг шагнула вперед.

– Я останусь внизу.

Я посмотрела на нее с подозрением.

– С чего бы это?

Она поджала губы.

– Потому что дом я знаю лучше вас. И если полезет какая нечисть, я хотя бы не буду стоять столбом.

– Она права, - неожиданно сказал маркиз.

Я резко повернулась к нему.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– А то, что эта женщина скрывала от вас половину правды, уже не считается?

– Считается. Но считать будем утром, если до него доживем.

Разумно. Неприятно, но разумно.

– Хорошо, - процедила я.
– Тогда я тоже остаюсь внизу.

– Нет, - отрезал он.

– Еще как да.

– Кларисса.

– Эдгар.

– Не сейчас.

– Именно сейчас. Если это мой дом признал, мой приют, мой источник и мои фамильяры, то я не уйду наверх прятаться, пока вы тут изображаете благородного защитника.

– Изображаю?

– Да.

Он шагнул ко мне. Совсем близко. Слишком близко для человека, с которым я собиралась спорить, а не считать ресницы.

– Я не изображаю, - тихо сказал он.
– Я защищаю.