Чтение онлайн

– Время было не самое подходящее, чтобы наслаждаться, – уклончиво сказал Маевский.

– Брось! Не во времени дело. Говорю тебе, юности в субъективном восприятии не существует. А вот старым человек начинает себя чувствовать довольно рано. В шестьдесят уже что-нибудь да болит. В шестьдесят пять остро осознаешь, что каждый год что-то у тебя отнимает. Смотришь вокруг и думаешь: бог ты мой, да я давно старик… Чертовски несправедливо, что так много лет мы обречены существовать, теряя силы, память и самое ценное – любопытство к жизни.

Никита хотел сказать старику что-то утешительное, но понял, что сейчас самое время промолчать.

– Человек должен жить сто лет, здоровым и полным сил, и умирать по собственному желанию, – подытожил Гройс. – Вот о каком будущем я мечтал бы. Но мы отвлеклись от темы… О чем мы?

– О том, что на вас начхать, а вот нас с Айнур жалко, – ехидно ответил Никита.

– Именно так… Где она, кстати?

Гройс взглянул на стол, и по лицу его пробежала тень.

– Айнур! – позвал он.

Никто не откликнулся.

– Я помогу убрать…

Никита встал, принялся собирать чашки, однако Гройс остановил его, схватив за запястье. Маевский хотел спросить, в чем дело, но старик приложил палец к губам. Встал, опираясь на Никиту, и выхватил из-за шкафа свою трость.

– Айнур, милая… – громко сказал он.

– Дайте-ка мне вашу клюку, – шепнул Никита.

Отобрав у старикана палку, Маевский быстро прошел на кухню. Он был почти уверен, что Айнур или в туалете, или в ванной, и недоразумение вот-вот разрешится… Но по мере того как он обходил квартиру, беспокойство старика передавалось и ему.

Айнур нигде не было. Ни в библиотеке, ни у клетки Прохора, ни в ее комнате.

В конце концов Никита догадался сделать то, что следовало проверить в первую очередь. Он толкнул входную дверь, которая оказалась не заперта, и выбежал на лестничную клетку.

Возле фикуса сквозняк шевелил пустой пакет. По полу были рассыпаны желтые сливы.

Заказ должны были привезти за пятнадцать минут, но и через двадцать пять Айнур сидела без слив. Только полчаса спустя пискнул телефон: «Ваш заказ доставлен. Вы можете оставить чаевые курьеру».

Айнур вышла в прихожую и посмотрела в глазок. На площадке было пусто.

Доставщик перепутал этажи. Такое уже бывало – и Айнур, чертыхаясь, бегала вверх и вниз по лестнице в поисках своего пакета.

Из гостиной доносились два голоса. Что-то хрипло вещал Гройс, ему возражал баском Маевский. Айнур на мгновение задумалась, не позвать ли Никиту. Сливы не слишком тяжелые, но она добавила в заказ молоко и муку… Однако прерывать мужчин, когда они беседуют?

Она отперла дверь и вышла.

Пакета не оказалось ни на шестом, ни на седьмом. Айнур спустилась на четвертый – и вот пожалуйста: висит на ручке двери.

На лифте она поднялась на свой пятый. Лифт открылся, она вышла, и навстречу ей шагнула Марина Бурова.

– Забираю твой голос, – с улыбкой сказала она и быстро дотронулась до горла Айнур. – Ключик в замочек, замочек на дверцу, язычок за дверцей, заперли язычок на замок…

Айнур оцепенела. В горле встал твердый шершавый ком. Эта скороговорка лишила ее голоса.

– Вороны летели, крылья задубели, – напевно сказала Бурова, – ноженьки у девоньки занемели, перышки девоньку не держат. Иди сюда, милая, иди…

Бурова улыбалась, кивала, а глаза ее были холодны, глаза ощупывали девушку, словно курицу на рынке. Айнур повело вправо, она прислонилась к стене и разжала пальцы. Сливы покатились под ноги.

Она с силой втянула носом воздух. Ругательства, надо вспомнить ругательства… Но в голове шумело, плыло, качалась волна, желтые сливы подпрыгивали вверх-вниз, как теннисные мячи, и среди этого мельтешения все слова, которые были ей нужны, расплылись и потерялись… Гройс и Никита были совсем рядом, в двадцати метрах! И они ничем не могли ей помочь.

И вдруг слово выскочило, как рубль из монетницы.

– Канджук! – прохрипела Айнур.

Этим словом ругался дед. Она едва его помнила.

У Буровой обвисли щеки. Только что лицо ее было толстым, круглым, как луна, и вдруг превратилось в сдувшийся мешок.

– Канджук! – повторила Айнур в яростном упоении от того, что голос к ней вернулся. – Шлюха!

Короткое словцо, которым некогда ее дед наградил вороватую соседку, вытолкнуло ком из горла и прочистило ей мозги. Она покрыла Бурову матом. Та попятилась – и тут за спиной девушки раздался тихий свист.

От этого звука по затылку у нее пробежала ледяная волна. Слова застряли в горле.

Спину справа чуть повыше поясницы кольнула острая ледяная сосулька.

– Ну все, проверка закончена? – спросил вежливый мужской голос из-за ее плеча. От его дыхания шевелились волоски на шее. – Можем ее забирать?

– Забирай, – процедила Бурова. – Только не пырни ненароком.

– Обещать ничего не могу. В лифт иди, зая, – шепнул тот же голос на ухо Айнур. – Ножками топ-топ. Глазками хлоп-хлоп. Смотри-ка, Марин, у меня не хуже получается, чем у тебя…

Когда десять минут спустя Гройс и Маевский выскочили на улицу, они обнаружили возле подъезда велосипед. Велосипед лежал на тротуаре, а на бордюре рядом сидел растерянный курьер и тер виски. Расспросы оказались бесполезны. Последнее и единственное, что он запомнил, – пожилую женщину, которая подошла к нему и сказала, что он хороший мальчик, весь год работал, пора и отдохнуть.

Звонок раздался через два часа.

За эти два часа Гройс постарел лет на десять. Маевский, в ужасе глядя на одряхлевшего старика, предложил вызвать скорую. Наградой ему был полоснувший, как бритва, ледяной взгляд.

Когда раздался звонок с неизвестного номера, старик как-то подтянулся, глубоко втянул воздух носом и церемонно сказал в трубку: «Гройс на проводе, слушаю вас внимательно», – и включил громкую связь.

– Разве вы на проводе, Михаил Степанович? – укоризненно произнес мужской голос. – Разве свисаете с потолка, тихо ботами качая?