Чтение онлайн

Он был настолько не страшный, этот человек, на глазах Маевского с улыбочкой убивший частного детектива, что от этого противоречия Никиту мутило. Не должен упырь выглядеть до такой степени нормально.

За свои тридцать лет Никита повидал самых разных людей. Пришел к убеждению, что выражение «Бог шельму метит» почти всегда справедливо; что после пятидесяти на лицах – особенно у мужчин – застывает мимическая маска, по которой можно многое понять о характере; что по внешности не судят только идиоты… Ему встречались убийцы с лицами убийц и воры с повадками воров. И это было правильно. Так же, как правильно было и то, что он видел воров с манерами аристократов и убийц, выглядевших как артист Леонов в роли укротителя тигров.

Но этот маятник всегда останавливался на крайних значениях.

Пономарев выбивался из общего правила.

– Я готов выслушать ваше поручение, – проскрипел Гройс. – Но выслушать – не значит согласиться.

– На ваше усмотрение, – любезно ответил Пономарев.

Он выдернул салфетку и небрежно начеркал на ней какое-то имя. Придвинул салфетку к старику.

– Этого человека надо убрать.

Гройс сначала засмеялся, потом взглянул на Пономарева, и улыбка сползла с его лица.

– Вы шутите? Я вам что, киллер? Из меня песок по утрам сыплется…

– Избавьте меня от физиологических подробностей, – весело сказал Пономарев. – И обратите внимание, нанять никого нельзя. Это отработка вашего долга.

Маевский вытянул шею, пытаясь рассмотреть написанное на листке. «Калинников». Это еще кто?

– Бессмысленным издевательством выглядит ваше предложение, – отрезал Гройс.

– Но это вовсе не оно.

Пономарев сказал это таким тоном, что Маевский ему поверил.

– Добраться до него затруднительно, требует больших усилий, – продолжал тот. – Мы попытались действовать по обкатанной схеме и не преуспели. Нам сейчас совершенно не до этого, мы заняты. Что же удивительного в том, что мы хотим передать задачу на аутсорс? А у вас для этого есть все возможности. Вы для нас в этой операции – царь и бог, Михаил Степанович. Мы даже рабочее название для нее придумали. Хотите знать какое?

– Не хочу.

– «Королевский аркан», – с улыбкой сообщил Пономарев.

– Аркан – это петля? Остроумно.

– Ну, не совсем. Но ваша трактовка тоже имеет право на существование.

– И какие же условия? – помолчав, спросил Гройс.

Маевский чуть не подскочил на стуле. Эти двое всерьез обсуждали убийство!

– Михаил Степанович…

– Молчи! – отрезал старик таким тоном, каким никогда раньше с Никитой не говорил.

И Маевский заткнулся.

Таким он Гройса еще не видел. От дряхлости его не осталось и следа. Он стал похож на старого матерого лиса, который прикидывает, как выбраться из капкана, не отгрызая себе лапу.

– Нам требуется только одно: чтобы он нас больше не беспокоил. Решить этот вопрос надо за два дня.

Гройс вскинул голову и прищурился на Пономарева:

– Два дня?!

– Да.

– Все-таки бессмысленное издевательство, как я и предположил.

– Вовсе нет.

– Такие задачи разрабатываются месяцами.

– Мы запасом времени не располагаем, – с сожалением признал Пономарев. – Со своей стороны готовы помочь. Но содействие будет чисто информационным.

– Всего хорошего.

Гройс поднялся, и Никита тут же вскочил.

– Я совершенно точно знаю, что вы способны это сделать, – с излишней торопливостью сказал ему вслед Пономарев.

Именно из-за этой торопливости Гройс замешкался. Она не вязалась с самоуверенностью убийцы.

– Не издевательство и не шутка, – прибавил тот. – Этот человек осложняет нам жизнь. Задача перед вами поставлена поздно, не спорю, и сроки варварские. Но они продиктованы вовсе не желанием унизить вас. Наоборот. Если кто-то и может с этим справиться, то только вы.

«Он же не купится на эту дешевую лесть?» – Никита с надеждой посмотрел на старика.

Гройс задумался, постукивая невесть откуда взявшимся карандашом по столу. Официантка исчезла. В кафе они остались втроем, и Никите вдруг показалось, что этот равномерный стук отсчитывает секунды до какого-то момента.

А потом Гройс с хрустом переломил карандаш, и стало понятно, что это всё игра воображения.

– Мне понадобятся все сведения, которыми вы располагаете, – хрипловато сказал Гройс.

– Поверить не могу, что мы заключили с ними сделку.

Маевский изгрыз сотню зубочисток, пока Гройс сидел над листками с чертежами и заметками. Вокруг него, как вокруг клетки с Прохором, образовался мусорный круг.

К вечеру заморосил дождь. Размытые пятна фонарей плавали в серо-зеленой мути.

– Нам в полицию нужно идти, – умоляюще сказал Никита.

Старик поднял голову, взглянул на него невидяще и снова уткнулся в бумаги.

– Никакой полиции, – минуту спустя сказал он. – Никогда Айнур не найдем, даже в виде фрагментов.

– Слушайте, на подъезде камеры, на этаже… Хотя бы Пономарева с Буровой возьмут за хребет! А вы еще и невинного человека от смерти спасете.

Гройс вдруг широко зевнул, точно кот.

– Это Григорий Калинников тебе невинный? Господь с тобой, Никитушка. Кого я точно не собираюсь спасать, так это его, вурдалака. Сам справится.

– Да кто он такой-то?

– Генерал-майор в отставке. Род войск не помню. Заклятый друг Домбровского. Когда-то у них был совместный бизнес, но со временем они, как многие компаньоны, вдребезги рассорились, бизнес приказал долго жить, а Домбровский с Калинниковым превратились в конкурентов. У них там еще и что-то личное – кажется, женщину не поделили. Григорий – человек не военного, а криминального склада мышления. Или стал таким с возрастом.

– А сколько ему? – спросил Никита.

– Около пятидесяти. На, ознакомься…

Крепкий плечистый мужик в меховой шапке и дорогой спортивной куртке, сутулый, небритый, смотрел в камеру волчьим взглядом. Никита оценил его и сказал:

– На сидельца похож.

– Сидеть он не сидел, но на урку смахивает, твоя правда. Раньше у него было прозвище Полушубок. Тоже не вполне генеральское, согласись.

– Почему полушубок?

– Из-за волосатой спины, – невозмутимо ответил Гройс. – Однако Григория уже очень давно никто так не называет. Если побреется – я не имею в виду спину, – протрезвеет и сбросит двадцать кило, получится вполне себе представительный генерал. Человек он неглупый, смекалистый, с чрезвычайно широким кругом связей. Еще с девяностых, когда коммерция у него, как водится, велась на полукриминальной основе, у Калинникова случился сдвиг по фазе. Он пережил покушение и с тех пор параноидально относится к собственной безопасности. Живет в доме в Подмосковье, который стерегут сотрудники его же охранного агентства. Сидит там, как сыч в дупле. Наружу выбирается крайне редко и всегда с охраной. Это тебе не Домбровский! У него полдюжины бизнесов. Самый крупный предмет его интереса – мусороперерабатывающий завод, который два года назад построили в Наро-Фоминске.