Чтение онлайн

– А как же, по-твоему, обходятся инвалиды? Лежачие пациенты? Что ж им, зубов не лечить? Но именно Калинников, похоже, не боится ездить в клинику. Куда ни кинь, всюду клин.

Гройс потер лоб.

– Никитушка, посмотри, что в холодильнике осталось…

Маевский только теперь сообразил, что старик последние семь часов ничего не ел. Проклиная себя, он быстро прошел на кухню и остановился. Айнур собиралась печь пирог, и на стол были выставлены сахар, мука, лежало размякшее сливочное масло, которое никто из них, конечно, не удосужился убрать в холодильник. Никита порылся в лотках.

– Котлетки паровые будете?! – крикнул он. – На гарнир есть гречка или фасоль.

– Гречку разогрей, будь любезен. – Гройс и сам возник в дверном проеме. – Масло выкинуть надо, с обеда лежит…

Никита потянулся за пачкой и замер. Гройс смотрел на желтую размазню так, словно на ней были выведены невидимые письмена.

– Михаил Степанович?..

Старик оторвал взгляд от масла.

– А почему, собственно говоря, мы изучаем тех, кто заявляется в цитадель снаружи?

– Не понял…

Гройс широко улыбнулся:

– Очевидно же, что изучать нужно тех, кто живет внутри.

Охрану жилища отставного генерал-майора обеспечивали ежедневно восемь человек. «Взвод», – сказал Маевский. Кроме них, в доме, который с легкой руки Гройса они стали называть цитаделью, постоянно проживали: сам Григорий Иванович, его семидесятипятилетняя мать, два персональных водителя и помощница по хозяйству.

– Зачем им помощница, когда дважды в неделю приезжают повариха и уборщица? – не понял Маевский.

– А ужин Калинников, по-твоему, сам себе будет разогревать? Или пролитое подтирать? У него и так практически пустыня вокруг. Видимо, он чужих в доме не любит. Даже повариха у него приходящая.

Помощница была тихая пожилая женщина, почти неотличимая от матери.

Гройс позвонил Пономареву и спросил, менялся ли в последнее время персонал в доме Калинникова.

– Один из водителей – новый, взят две недели назад, – тут же сказал Пономарев. – Пока на испытательном сроке.

– А старый куда делся?

– Возможно, мы были слишком активны в попытках найти к нему подход, – признался тот.

Гройс негромко закудахтал.

– Вот так история… Не удалось вам завербовать своего человека, чтобы докладывал обо всем, что происходит у Калинникова? Не заслать к нему теперь тарологов с экстрасенсами, да? Не отбить желание приобрести себе маленький свечной заводик в Наро-Фоминске?

– Не понимаю, о чем вы, Михаил Степанович. Загадками изъясняетесь.

– Лучше скажи, чью задницу возит этот новый водитель? Калинникова?

– В основном, его мать.

– Куда и откуда?

– По магазинам, к подругам, к врачам, в парк, где она собачку выгуливает…

Никита, внимательно слушавший их разговор, увидел, как Гройс весь подобрался. Глаза его хищно блеснули, крылья носа дрогнули.

– И что же это за парк? – вкрадчиво поинтересовался он.

Парк находился на территории закрытого коттеджного поселка, но Гройс сказал, что это ничего не меняет. Никита не мог понять, как старику вообще такое взбрело в голову.

– Вы не сможете утащить ее шпица! – был его последний аргумент.

Старик фыркнул и заявил, что не готов на старости лет заниматься воровством собак.

Он всё время подшучивал над Никитой, а сам планомерно готовился к реализации своей безумной идеи. Звонил кому-то, договаривался, и никого не удивляли его просьбы, как будто в том, чтобы добыть послушного белого шпица в три часа ночи, нет ничего необычного… Никита поймал себя на том, что наблюдает за стариком с завистью. Существовали люди, которым тот мог позвонить в любое время суток, попросить немного лунного грунта, желательно свежего, прямо с Луны, и выслушать в ответ, что в ближайшие сутки выполнить его просьбу затруднительно, но в течение недели они постараются.

Группа Домбровского пришла к выводу, что самого Калинникова никакие гадалки не заинтересуют, единственная возможность – это действовать через его мать. («Еще бы, – буркнул Гройс. – Полушубок закопал бы этих тарологов прямо в бункере. Спорим, там предусмотрено место под могилу-другую».) Так что у Пономарева нашлись видеозаписи. Гройс два часа сидел, прокручивая пятиминутный ролик: пожилая женщина в ажурном платке садится в машину, выходит из нее, неторопливо идет среди деревьев. Рядом с ней семенит пушистый померанский шпиц на тонких ножках.

Никита зачарованно наблюдал, как Гройс «снимает» жестикуляцию и язык тела. Он нещадно гонял Маевского, требуя то другую обувь, то зонтик, заставляя записывать себя на камеру телефона, добиваясь правильной постановки головы, верного темпа ходьбы. «Женщин копировать очень сложно. Центр тяжести у них расположен ниже, чем у мужчин, – это диктует особенности походки. Точка опоры, то есть размер стоп, тоже играет роль. Представь, каково шагать на ластах сорок третьего размера, а каково – на лапках тридцать шестого. Даже стойку на сноуборде женщины и мужчины формируют по-разному, и хороший тренер это учитывает».

Гройс узнал прогноз погоды. Гройс скрупулезно подобрал каждую деталь своего костюма. В одной из комнат, которую Маевский считал складом ностальгического барахла, обнаружился полноценный костюмерный цех. Гройс перемерил полтора десятка париков, прежде чем нашел тот, который его устроил.

– Наше счастье, что она хрупкой комплекции, – сказал он и выдвинул ящик стола. Внутри оказалось не меньше сотни разнообразных оправ для очков. – Подай мне те стекла… Нет, затемненные. Слушай меня внимательно. Григорий Калинников – уголовник. Он мстителен и непредсказуем. Как только я позвоню, и ты выполнишь всё, о чем мы договорились, больше здесь не показывайся. Если я выберусь, то сам с тобой свяжусь.

– Если, – повторил Никита.

– Когда, – исправился старик. – Со старушкой лишнего не трепли. Всё, что ты скажешь, она доложит сыну.

Он говорил отрывисто и Никиту больше сударем не называл.

– Пономарев считает, что ты подвязан на всех этапах. Вряд ли за тобой будет слежка. Но все-таки осторожнее. А теперь ложись, нам выспаться надо. Завтра подъем в восемь.

Никита смотрел на его согбенную фигурку, казавшуюся совсем маленькой, и не мог избавиться от предчувствия, что видит старика в последний раз. Он хотел что-то сказать напоследок… Что он благодарен. Что он терпеть не может обращение «Никитушка». Что у него есть чашка с надписью «Ходи дворами». Что эти восемь месяцев были самым хорошим временем за много лет.