Чтение онлайн

– Так я, драгоценный мой, и не электрик, – проскрипел в ответ Гройс.

– Справедливо. Итак, мы знаем, кем вы не являетесь. Но это не прибавляет ясности в вопросе, кто же вы такой.

– Я всего лишь человек, который хочет вернуть себе свою помощницу, – смиренно проговорил Гройс. – Она заботится обо мне, я к ней привык…

– В шестнадцать двадцать, на углу напротив церкви, – сказал голос. – Темно-красная маркиза.

В трубке раздались гудки.

– Он что, кукушечкой поехал? – У Никиты даже голос осип от волнения. – Что еще за маркиза? Это он про кровь?

– Это навес над входом в кафе, в двухстах метрах отсюда. Ткань темно-красная. Он встречу нам назначил и дал приметы. В шестнадцать двадцать? У нас четверть часа на сборы.

Маевский не ожидал, что старикан станет вооружаться. Но увидев, что он не берет даже трость, почувствовал разочарование. Гройс надел неброский светло-серый костюм, зачесал назад волосы, телефон положил в карман.

– Не вздумай с собой никаких игрушек тащить. Это тебе не войнушка.

– У меня и нету ничего, – пробормотал обиженно Никита.

Зашел в свою комнату и выложил из кармана складной нож.

За столиком кафе в углу сидел Пономарев. На Маевского он взглянул безо всякого интереса, будто не он собирался пырнуть Никиту отверткой. На Гройсе задержал взгляд.

– Кофейку? Или уже поздно для кофе? – Он спрашивал так, словно был здесь радушным хозяином.

Гройс стоял молча, и Никита тоже молчал, встав за его спиной.

– Да вы присаживайтесь, Михаил Степанович, – удивленно сказал Пономарев. – Что вы, в самом деле…

Он кивком поблагодарил официантку, которая поставила перед ним эспрессо. Гройс отрицательно покачал головой:

– Спасибо, ничего не надо.

– Это вы зря, здесь и чай весьма неплох.

Пономарев вытащил из кармана телефон и пластиковую коробочку. Внутри оказались наушники. Телефон он положил в центр круглого столика, наушники раздал Маевскому и Гройсу, сам нацепил гарнитуру.

– Наши друзья вас внимательно слушают, – сказал он, и Никита не сразу понял, что Пономарев говорит уже не с ними.

– Приветствую сердечно, – сказал в ухе Маевского мужской голос, искаженный программой. – Время ограничено, перейду сразу к делу. Михаил Степанович, вы мне доставили массу неудобств. Сегодняшний ваш визит не лезет уже ни в какие ворота. Эти неудобства вы должны будете мне компенсировать. Ваша помощница пока поживет у меня. Это, так сказать, залог наших добрых отношений. Затем я вам ее верну целой и невредимой. Принимаете ли вы мое предложение? Мы можем разойтись прямо сейчас и остаться в натянутых отношениях. Но я вас не неволю.

Гройс негромко засмеялся.

– Я вам – некую компенсацию, а вы мне – труп моей помощницы? Вы держите меня за идиота.

– Вовсе не некую. Компенсация вполне конкретная.

– Сколько вы хотите?

– Кто кого еще за идиота держит! – укоризненно сказал его собеседник.

Голосовой фильтр был качественный и передавал нюансы интонации. Маевский, в свое время запойно игравший в «Доту», тоже пользовался такими программами, но те были намного примитивнее.

– Неужели вы полагаете, мы опустимся до вульгарного вымогательства? Никакими деньгами, Михаил Степанович, не искупить нанесенного мне ущерба. Я вынужден был отвлечься! – Последнее слово он произнес веско, с ударением. – Отвлечься на вас, на вашу мелкую мышиную возню, и потратить ресурс, необходимый в другом месте.

– Ерунда какая-то и кривляние, – спокойно сказал Гройс. – Ну хорошо, и чего же вы хотите?

– Это вам мой помощник объяснит.

По губам Пономарева скользнула ухмылка.

– Я здесь, собственно, только для верификации его полномочий. Ну, и в качестве жеста уважения.

– Хороша верификация! – засмеялся Гройс. – Голос из розетки.

– Другой нету, – без всякого сожаления сказал его собеседник. – Но что-то мне подсказывает, что вы в моей личности не сомневаетесь. Мы виделись не далее как сегодня утром, и скажу начистоту, именно ваше появление вынудило нас искать… новые способы взаимодействия с вами.

– А старые способы – зарезать нас, как Желтухина?

В ухе помолчали.

– Не имею представления, о чем вы. Желтухин? Впервые слышу.

– Да уж конечно…

– У меня нет времени на препирательства. Отношения будут чисто деловые. Вы выполните задание, получите свою помощницу, и на этом мы расстанемся, надеюсь, навсегда.

– Гарантии? – спросил Гройс.

– Ну какие гарантии, бог с вами! – явно развеселившись, сказал его собеседник. – Милость моя да божеская – вот и все ваши гарантии.

– В таком случае, какой смысл мне выполнять ваше задание? – Гройс даже руками развел, хотя собеседник не мог его видеть. – Что так вы избавитесь от Айнур, что эдак… Зачем? Трупов за вами – как грибов после дождя: одним больше, одним меньше, это для вас принципиального значения не имеет.

– Что бы вы обо мне ни думали, я человек чести.

Маевскому почудилось, что при этих словах голос в трубке не удержался от смешка.

– Так что даю вам слово, что в случае отказа вашу красавицу ждут испытания, к которым она не готова. Да и мало кто готов, тем более юная девушка…

Гройс ощутимо дернулся. «Сволочь, тварюга, – в бессильной злобе подумал Никита. – Прямым текстом говорит, что замучают до смерти. Старик был прав. Они психи».

– Если же вы согласитесь, мне попросту нет смысла лишать вас помощницы. Ведь ваша исполнительность может стать залогом долгого плодотворного сотрудничества… В общем, подумайте, Михаил Степанович. Я вас не тороплю. Время у вас есть до восемнадцати тридцати. Все подробности, как я уже сказал, – у Александра. Будьте здоровы!

Пономарев с издевательской тщательностью протер каждый наушник дезинфицирующим средством, сложил в коробочку, гарнитуру свою упаковал отдельно. И принялся пить кофе.

Гройс размышлял, глядя на него. Маевский тоже стал смотреть на Пономарева, пытаясь найти в его морде хоть какие-то признаки, что перед ним психопат.

Но никаких признаков не было. Расслабленный тип, на вид немногим старше самого Никиты. В плечах поуже, ростом чуть выше… Глаза у него были невнятного цвета, то ли серые, то ли голубые. Почему-то Никиту задело, что своей несостоявшейся жертвой Пономарев не интересовался. Поглядывал на них с Гройсом выжидательно, но без всякого любопытства.