Чтение онлайн

Вместо этого он спросил:

– А Прохора кто без нас будет кормить?

– Я с соседкой договорился, – отозвался Гройс. – Спокойной ночи, Никита.

15 ЧАСОВ СПУСТЯ

В шесть вечера отставной генерал-майор Калинников вошел в свой кабинет и остолбенел.

За его столом сидел незнакомец.

Это был чисто выбритый старик. Выглядел он совершенно похабно, потому что брови у него были подрисованы, а губы подведены бледно-розовой помадой. Старик был одет в спортивный костюм самого Калинникова, который болтался на нем, как на огородном пугале. Рядом на столе, аккуратно сложенные, лежали сорочка, бюстгальтер, блузка с рюшами – какая-то кружевная женская белиберда.

Калинников не столько испугался, сколько испытал омерзение. В первое мгновение у него мелькнуло подозрение, что всё это – чей-то тупейший розыгрыш, и в голове быстрее прочих сформировалась мысль «уволю нахрен» – беспредметная, потому что было непонятно, кого именно увольнять.

В следующую секунду Калинников увидел в руке старика пистолет. Это был его собственный наградной ТТ образца тысяча девятьсот тридцать третьего года с гравировкой на корпусе. Пистолет Калинников хранил в сейфе, который, впрочем, никогда не запирал.

– Войдите, Григорий Иванович, и прикройте дверь, – сказал старик.

Калинников молча подчинился. Со стороны могло показаться, что он просчитывает ситуацию. В действительности его почти парализовала мысль о том, что кто-то смог проникнуть в его святая святых. Он привык думать о своем доме как о неприступной крепости; он много усилий положил, чтобы сделать его таковым. Будь перед ним молодой подтянутый человек – сотрудник спецслужб или наемный убийца, – Калинникову, как ни парадоксально, было бы легче. Но размалеванный старый урод?!

Это что, предательство? Его охрана подкуплена, и в качестве последней издевки ему подсунули – это?!

При мысли о предательстве к нему вернулось хладнокровие. По крайней мере, это всё объясняло.

Генерал-майор хотел попросить, чтобы не трогали мать, но не успел.

– Сожалею, что разговор приходится начинать в такой обстановке, – сказал старик. – Меня наняли, чтобы вас убить. Это сделал Виктор Домбровский. Я не имел возможности предупредить вас как-то иначе, потому что за мной постоянно следили. Мне пришлось выполнить поручение. Кроме его заключительной части. – Он толкнул по столешнице пистолет по направлению к Калинникову. – Понимаю, как оскорбительно мое вторжение. И способ, которым я воспользовался. Примите мои извинения.

Калинников схватил пистолет и убедился, что тот разряжен.

– Заверяю вас, Марии Семеновне не причинят никакого вреда, – добавил старик.

Генерал-майор поднял на него взгляд, от которого стало не по себе даже Гройсу.

– Где моя мать?

– В безопасном месте. Это не шантаж и не похищение. Как только я дам сигнал, ее посадят в такси и отправят домой.

– Что я для этого должен сделать?

– Ничего, – коротко сказал старик. – Вы присядьте, Григорий Иванович. Только, если позволите, рокировка небольшая…

Он выбрался из-за стола, протиснулся мимо Калинникова и сел на стул. Поколебавшись, Калинников прошел на свое место и опустился в кресло. Бабские шмотки брезгливо смахнул на пол.

Теперь, заняв место, которое ему принадлежало, он несколько успокоился.

– Где моя охрана?

– Все на своих постах, насколько мне известно, – отозвался старик.

– Кто еще есть внутри, кроме тебя?

– Я один.

Калинников сверлил его взглядом.

– Как ты проник в дом?

– Это стало возможным благодаря стечению обстоятельств.

Стечению обстоятельств – и ловкости фокусника.

Гройс так и сказал Никите: «Мальчик мой, это всего лишь очередной фокус, просто очень масштабный. К нему применимы все правила фокусников. Отвлекаем внимание, подменяем объекты».

Парк располагался в западной части поселка на берегу реки. Большой, ухоженный, весь прошитый дорожками и тропинками, вдоль которых стояли скамьи и навесы от дождя. От дома Калинниковых его отделяло около километра. Если позволяла погода, Мария Семеновна Калинникова приезжала в парк, выпускала своего шпица и около сорока минут бродила по дорожкам. «Движение в моем возрасте – это не прихоть, а необходимость». Да и приятно пройтись под соснами, любуясь извилистой рекой. Охрана здесь, разумеется, не требовалась. Водитель ждал ее в парковочном кармане и дремал. Иногда Мария Семеновна вступала в разговоры со знакомыми. Рафаэль обнюхивался с другими собаками и метил кусты.

Машина с поддельными номерами въехала на территорию поселка, обогнула парк и встала в стороне.

– Почему нас охрана пропустила? – шепотом спросил Маевский, пока они ползли по территории поселка.

– Потому что проезд автоматизированный… – с заднего сиденья ответил Гройс. – Камера считывает данные со специального микрочипа, который служит меткой. Это технология радиочастотной автоматической идентификации.

– И что? – напряженно спросил Никита, который каждую секунду ждал, что в зеркале заднего вида появится машина охраны.

– А то, что на каждую продвинутую технологию всегда найдется не менее продвинутая отмычка. Универсальный транспондер, например. Всё, не мешай.

Из «мерседеса» вышли сын с пожилой мамой. Почтительно поддерживая маму под руку, сын вел на поводке собачку – белого шпица. Мама, в светлом летнем плаще и свободно повязанной косынке, шла медленно, чуть прихрамывая.

В дальнем конце парка, на аллее, выходившей к реке, пути владельцев белых шпицев пересеклись.

На то, что произошло потом, Гройсу потребовалось двенадцать секунд.

Под пыльником были надеты длинная юбка и блуза – не в точности такие же, как у Марии Семеновны, но похожие. «Глаз всегда цепляется за самый яркий цвет в одежде, – учил Гройс. – У тебя может быть пальто другого фасона, но если ты подобрал шарф точь-в-точь такого же оттенка фуксии, как у объекта, считай, добился сходства. Запоминай: главное – попасть в типаж. Ты можешь ошибиться в мелочах, но если ты правильно держишь голову, тебе всё простят».

Увидев точно такого же белого шпица, почтительный сын вместе с мамой приблизились к Марии Семеновне. Собачники всегда заводят разговоры – это так естественно! К удивлению Марии Семеновны, пожилая дама молчала, говорил только ее сын. Когда прогуливавшаяся мимо пара с коляской отдалилась на приличное расстояние, Гройс сбросил свой длинный легкий плащ.

Это был вполне непринужденный жест. Он не привлек ничьего внимания. Следующим движением Гройс заботливо набросил плащ на плечи Марии Семеновны.

И это тоже выглядело естественно. Две пожилые подруги, одну из них продуло на ветру… У воды всегда сильный ветер.

Полуобняв опешившую женщину, Гройс сказал несколько слов. Та, словно загипнотизированная, позволила Маевскому взять ее под руку.

Всё это время они стояли очень тесно, как давние знакомые. Шпицы крутились под ногами. Двенадцать секунд – и две женщины разошлись. Одна, в легком длинном плаще, двинулась обратно к машине вместе со своим заботливым сыном. Вторая продолжала гулять по аллее. Ей оставалось еще двадцать минут, чтобы водитель ничего не заподозрил. Белый шпиц семенил рядом.