Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
Вся поверхность поля была усеяна колючками, острыми как иглы, жесткими и густыми, как свиная щетина. Это ужасное поле простиралось примерно на две мили. Тот, кто был в обуви, мог пересечь его, оставаясь в полной безопасности, и не израниться, но трудно описать боль и мучения, которые приходилось претерпевать тем, кто шел по нему босиком.
Это описание отражает германское поверье о «посмертных башмаках» (helskor), которые надевали на ноги покойным перед погребением. Этот ритуал сохранился и в фольклоре. Иоганн Адольф Хейл (1849–1927) записал следующую историю:
Как-то раз одна великодушная девушка отдала свою единственную пару обуви бедняку. Когда она умерла, ей пришлось идти босиком через пустошь, поросшую колючим вереском. И тут на кустике вереска перед ней оказались те самые башмаки, что она некогда отдала, и теперь она могла их надеть [392] .
В записанной в Мендосе аргентинской сказке зеркало служит проходом в потусторонний мир, причем, чтобы попасть туда, необходимо выполнить определенный ритуал:
392
Heyl, Volkssage, Brauche und Meinungen aus Tirol, 142.
У одной женщины умер муж. Пожилая кормилица, которую супруги приютили, потому что она была бедной и бездомной, сказала ей вот что: «В моей деревне говорят, что если в ночь полнолуния встать перед зеркалом с зажженной свечой в левой руке, то можно увидеть покойного, по которому скорбишь. Говорят также, что через зеркало можно отправиться к нему, но я не знаю, получится ли потом вернуться или придется остаться по ту сторону навсегда». Женщина последовала ее совету, увидела, как в глубине зеркала открылась дверь и вошел ее муж. «Отдай мне свечу, закрой глаза и иди прямо», — приказал он ей. Она повиновалась и оказалась рядом с мужем, а затем вышла в дверь, проследовала по длинному темному коридору и приблизилась ко второй двери, которая вела в большой парк, где тек ручей с перекинутым через него мостом. На другой стороне был маленький домик, в котором им предстояло жить вместе. Женщина забеременела и должна была вернуться на землю. Муж сопровождал ее. Она прошла через дверь и вновь оказалась в своей гостиной. Кормилица сказала ей, что ее не было три месяца [393] .
393
Karlinger and Pogl, eds., Marchen aus Argentinien und Paraguay, nr. 50, 179–182.
Потусторонний мир может иметь и форму могилы, такой образ появляется в одной сардинской сказке:
Проходя мимо могилы безымянного незнакомца, одинокий человек, у которого не было ни семьи, ни друзей, пригласил умершего к себе в гости [394] . И однажды вечером покойник пришел к нему, они вместе приготовили ужин, поели, выпили и хорошо провели время. Затем покойный пригласил своего нового друга прийти к нему с ответным визитом. Через некоторое время мужчина отправился на кладбище, где его ждал пригласивший. Рядом с его могилой был люк, под крышкой которого находилась лестница, ведущая в маленький домик с кухней, гостиной и спальней. Они поужинали и вернулись наверх. Незнакомец сказал: «Когда я приду к тебе в следующий раз, я возьму с собой коня и повозку, потому что тебе будет тяжело идти, и ты переедешь сюда ко мне, поскольку места хватит для двоих». Вернувшись домой, мужчина почувствовал, что конечности его отяжелели, и подумал, что слишком много выпил, однако, взглянув в зеркало, он увидел, что стал совсем седым. Жители деревни сказали ему, что его не было двадцать лет. Однажды он исчез, и никто не знал, что с ним случилось [395] .
394
Мотив E238. Ужин с мертвецом. Мертвеца приглашают на ужин, он проводит пригласившего в загробный мир.
395
Приводится в статье Karlinger, Zauberschlaf und Entruckung, 22–23.
Здесь примечательно то, что потусторонний мир изображается как бы преддверием загробного. Как и во многих средневековых текстах, умершие продолжают жить так же, как и до смерти. Любопытно, что вход в дом умершего расположен рядом с его могилой. Это наводит на мысль о том, что могила лишь временное пристанище перед окончательным уходом и что дорога та будет дальней, о чем говорит упоминание повозки.
Давайте теперь на примере сказки «Семь воронов» (AT 451) посмотрим, как сохраняются и трансформируются в фольклоре древние мотивы.
Семь братьев, которых проклял отец, превратились в воронов и улетели далеко-далеко. Сестра отправилась искать их и добралась до края земли, где встретила солнце, луну и звезды. Вечерняя звезда дала ей косточку и сказала: «Без нее ты не откроешь стеклянную гору, в которой находятся твои братья». Девочка подошла к границе потустороннего мира, что имеет в этой сказке форму стеклянной горы. Косточку она потеряла по дороге, поэтому, когда нашла дверь, она отрезала свой мизинчик и открыла ее им. Пришел гном и накрыл на стол, девочка села и поела, не дожидаясь возвращения братьев. Когда те сели за стол, они спросили, кто пил из их чашек и ел из их тарелок. «Если бы только Бог мог сделать так, чтобы наша сестричка была здесь, — сказал седьмой брат, — тогда мы были бы свободны». Девочка вышла из своего укрытия (она подслушивала за дверью), и вороны вновь приняли человеческий облик и вернулись домой [396] .
396
Grimm, Kinder- und Hausmarchen, I, nr. 25.
Семь воронов. Иллюстрация неизв. худ., 1883 г.
New York Public Library Digital Collections
Какие элементы здесь указывают на то, что эта сказка на самом деле рассказывает о путешествии в загробный мир, которое трансформировалось в путешествие в мир потусторонний? Со времен Григория Великого считалось, что души могут являться живым в образе птиц, что позволяет нам интерпретировать превращение братьев в птиц как смерть. Кроме того, вороны чаще всего считаются вестниками смерти. Братья покинули мир людей. Конец мира со времен Античности считался местом загробной жизни: вспомните легенду об Александре Македонском, где загробный мир находится за Страной тьмы. Стеклянная гора ясно указывает нам на то, что это другой мир, и войти в него можно, лишь пожертвовав частичкой себя. Путешествие девочки очень напоминает путь шамана, ищущего умершего человека, как это происходит и в мифе об Орфее.
Одна из сказок братьев Гримм, «Госпожа Метелица» (Frau Holle, № 24; AT 480), переносит нас в другой подземный мир:
Девочка уронила в колодец веретено и прыгнула туда, чтобы достать его. Она потеряла сознание, а когда пришла в себя, то оказалась на цветущем лугу, освещенном солнцем. Повстречав по пути разных персонажей, она добралась до маленького домика госпожи Метелицы (в немецкой версии ее зовут Holle, это имя переводится как «милостивая»). Она поступила к ней на службу, но вскоре начала тосковать по семье и попросила разрешения уйти. Госпожа Метелица согласилась, открыла ворота, и девочка оказалась наверху, на земле, неподалеку от дома своей матери.
В «Истории Фата-Морганы» — сицилийской сказке, записанной Лаурой Гонзенбах [397] , — в потусторонний мир можно попасть, спустившись в очень глубокую яму, ведущую в прекрасный сад, где герой находит трех дев, пленниц великана, которого он убивает. Его братья помогают девам выбраться, но героя пытаются убить, и тот остается в потустороннем мире. Во дворце великана он находит чудесного коня, который говорит ему однажды, что отец его ослеп и сможет вновь прозреть только при помощи воды Фата-Морганы, сестры этого коня. Послушавшись совета, герой получает эту воду и в итоге женится на фее.
397
Gonzenbach, Sicilianische Marchen, nr. 64.
Когда потусторонний мир находится далеко, путь туда часто пролегает через царства меди, серебра и золота, или через дома ветра, луны, солнца, или даже дома дней недели (AT 468). В сказках с сюжетом типа «стоптанные туфельки» (AT 306A) герою нужно пройти через железный лес, пересечь озеро или реки, а в сказках типа «сыновья в поисках чудесного лекарства для своего отца» (AT 551) герой ищет волшебное лекарство, которое находится в замке, закрывающемся в полдень.
Во многих русских сказках потусторонний мир располагается под водой и представляет собой почти точную копию нашего мира. Наташа Римассон-Фертен, занимавшаяся сравнением сказок братьев Гримм со сказками из сборника Афанасьева, показала, насколько частым является этот мотив в русских народных сказках. Вот как описывается этот мир в сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» (№ 222): все в том мире точно как у нас, «и там свет такой же, как у нас; и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет». Та же картина подводного царства описывается и в сказке «Неосторожное слово» (№ 227): «Кругом — зеленые поля, сады и рощи»; там герой оборачивается спиной к озеру, входит так в воду и сразу же оказывается в белокаменных палатах у черта.
В трансильванской сказке дух источника проводит мальчика в свое подводное царство:
У мужчины и женщины был сын, но были они так бедны, что даже зола в их очаге им не принадлежала! Когда мальчик вырос, он сказал родителям: «Я хочу найти работу, чтобы кормить нас троих». Родители согласились, и отец проводил его до конца тропинки, где был родник с чистой водой. Там они присели пообедать и попрощаться. Отец подавился куском лепешки, которую жена его приготовила сыну в дорогу; с трудом проглотив его, он только и смог, что сказать: «Ай-ай!» Едва он это вымолвил, как родник забурлил и из него появился дух. Он предложил взять юношу к себе на службу. Отец согласился, и дух вместе с мальчиком исчез в воронке родника [398] .
398
Obert, Le Zmeu dupe et autres contes transylvaniens, nr. 13.