Чтение онлайн

Эта мысль неожиданно окрылила.

У зеркала я задержалась дольше обычного. Сама уложила волосы, позволяя нескольким мягким прядям игриво спадать на плечи, и придирчиво оглядела свое отражение. Почему-то хотелось выглядеть особенно хорошо.

Сердце всё ещё билось быстрее от воспоминаний о ночи, а улыбка мужа и его взгляд разгоняли по коже приятную дрожь. Кажется, сегодня всё изменилось.

Однако моё воодушевление длилось недолго. Как и в прежние дни, вместо улыбчивого и довольного мужчины, которого я оставила в своей спальне, в столовой я встретила капитана Сторма.

Фай Сторм сидел за столом с видом уставшего и разочарованного жизнью аристократа.

Белая рубашка, строгий взгляд и развернутая газета. Ни малейшего отголоска того огня, который я видела ещё час назад.

Холодный, напряженный взгляд скользил по строчкам утреннего выпуска.

Услышав мои шаги, он лишь молча указал на стул рядом.

Ни взгляда, ни улыбки — ничего. Словно какие-то полтора часа назад не он рассматривал меня обнаженную и так же обнаженную прижимал к себе.

И если причиной тому была не газета, то я не знала, что.

— Что-то случилось? Обо мне уже написали в утренних сплетнях? — тихо спросила я, присаживаясь рядом.

Не покидало ощущение, что воздух в столовой сгустился, как перед назревающей грозой.

Впрочем, писать обо мне гадости после поддержки губернатора решилась бы не всякая газетенка. Или всё-таки решилась — судя по тому, как листки швырнули на стол.

— Салон радужной вышивки миссис Купер? — холодно произнёс Фай, наконец поднимая взгляд.

Похоже, губернатор исполнил обещание сделать наше с Изабеллой дело успешным.

Вот только моего супруга такие новости явно не порадовали.

— Документами занималась Изабелла. Раз уж вы с Франклином решили вести совместные дела, она предложила мне попробовать раскрасить Атланту не только в пастельные тона, — наигранно безразлично ответила я.

Кулаки Фая сжались, а в глазах вспыхнуло вовсе не желание меня поцеловать.

— Почему ты не пришла ко мне? И почему я узнаю о делах своей собственной жены из газеты? — тихо процедил он.

Я не сразу поняла, что именно его задело: сам факт моего дела или то, что я сделала это без его ведома.

От утренней лёгкости и флирта не осталось и следа, а раз уж Фай сам начал этот разговор, я решила закончить то, что начала днём ранее.

— Ты был слишком занят, опекая семейство бывшей невесты, — холодно ответила я, тщательно разрезая омлет.

Хруст его пальцев заглушил даже тихий звон приборов.

Фабиан шумно вдохнул, будто собираясь с силами, а затем так же шумно выдохнул, проглатывая то, что собирался сказать.

Вместо грозной тирады или шантажа приличиями мой супруг произнес совсем другое.

— Нелепые слухи — это всего лишь слухи, Анжелика. Между мной и Лидией уже давно ничего нет.

Это было неожиданно. Но я не спешила праздновать победу.

Подняв взгляд, я внимательно посмотрела на мужа. Ответ « нелепые слухи» был совсем не тем, что мне нужно было услышать.

— И всё же слухи есть, Фай, и мне они не нравятся. Ты привёл Хопкинсов на приём к губернатору. Если бы не поддержка мистера Уоллеса, меня бы растерзали на ленты. Я устала слушать о любовнице своего супруга на каждом светском приеме.

Он правда не понимает или только делает вид? И этот сдержанный тон, будто я закатила неуместную истерику.

Но Фабиан не намерен был сдаваться так просто. Он прищурился и сжал чашку.

— Я веду дела с Джошуа Хопкинсом и не собираюсь нарушать договоренности из-за ревности и слухов. Старые матроны вечно о чём-то судачат, и это не повод нарушать данное мной слово, — сухо произнес он.

Только сжатые скулы подсказывали, что Фай не так спокоен, как хотел казаться.

Я же от его холодного тона окончательно лишилась остатков терпения.

Фраза сорвалась раньше, чем я успела её обдумать.

— То есть после всего, что произошло ночью, ты позволишь всем судачить, будто она твоя любовница?

Фабиан замер, поднял взгляд на меня и опасно сузил глаза. Что-то в моём вопросе его особенно разозлило. Но что именно, я поняла лишь тогда, когда он ответил.

— А что произошло ночью? — тихо спросил он. — Ты стала моей женой. Разве это как-то влияет на то, с кем и как я веду дела?

Таким тоном можно было заморозить солнце. И, судя по всему, он вовсе не собирался отказывать Хопкинсам в протекции.

Эта ночь ничего не изменила.

Внутри всё вспыхнуло от обиды, злости и негодования.

Он не мог так со мной поступить. Не после того, что было между нами.

— Мы были близки, Фабиан! — не стала сдерживать эмоции. — И не ври, что это было ради наследника. Я не глупая. Я всё чувствовала. Ты желаешь меня. Ревнуешь. И при этом снова собираешься играть в эти странные игры с Лидией?

Он молчал. Сверлил меня взглядом и тяжело дышал.

А потом что-то изменилось.

От прежнего сдерживаемого гнева не осталось и следа. Лицо Фая снова стало холодным и непроницаемым. От такой внезапной перемены я даже округлила глаза.

Он, похоже, не собирался спорить. Медленно выдохнул, будто всё понял и принял решение, а затем неспешно потянулся к газете.

— Мы были близки, Анжелика, — невозмутимо подтвердил он. — Однако если ты рассчитывала, что наша близость даст тебе право диктовать, как мне вести дела, ты ошибаешься. Я буду помогать Хопкинсам, и это не изменится, — он снова распахнул газету, пряча за листами каменное лицо.

Или каменное сердце?

В столовой повисла тяжёлая тишина.

Я не сразу нашла, что ответить. Всё внутри кипело: эмоции рвались наружу, но каждая попытка разбивалась о монотонно движущуюся руку супруга, переворачивающую страницы.

Дела Фая Сторма и его отношения с Хопкинсами, очевидно, не подлежали обсуждению с договорной женой.

Как ни в чём не бывало мой муж продолжил завтрак, а я буквально задыхалась от эмоций — от мыслей, от осознания, что эти слухи не утихнут.

Однако среди всего роя гнева и негодования в сознании мелькнула одна мысль. Странная, новая, неожиданная даже для меня.

Я вдруг ясно поняла то, что чувствовала раньше, но никак не могла объяснить.

— Ты ведь совсем не любишь её? — тихо спросила.