Чтение онлайн

В тишине столовой они звучали слишком отчётливо.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, скользнул по полированной поверхности стола, по его руке, по моему пылающему лицу.

Щеки вспыхнули, словно к ним действительно прикоснулся огонь.

Я отчётливо ощутила, насколько близко он сидит. Насколько легко мог бы наклониться, коснуться, проверить, отстранюсь ли я или приму эту странную игру.

Но Фай не сделал первого шага.

Он ждал.

А я отрицательно покачала головой, стараясь скрыть смущение и растерянность, за которыми уже проступало разочарование.

— Примерно так я и думал, — с лукавой улыбкой произнёс Фай и неторопливо вернулся к газете.

Шуршание бумаги прозвучало почти издевательски спокойно.

— Отдыхай, изучай имение и набирайся сил. Нам некуда спешить, Анжелика. Я буду настоящим джентльменом и позволю тебе освоиться в доме и привыкнуть ко мне, прежде чем потребую супружеский долг.

Он произнёс это мягко, даже вежливо, но за словами скрывалась сталь.

Почему-то это одолжение ощущалось не уступкой, а приговором.

Тогда я ещё не понимала, что его неторопливость — вовсе не милость.

Это был тот самый долг, который однажды будет востребован сполна и до тех пор станет висеть над моей головой, не позволяя свободно дышать.

Слова Фая оставили после себя ощущение неизбежности, незавершенности, тягучей недосказанности. Новое испытание, тщательно замаскированное под заботу.

Первая неделя замужней жизни прошла относительно спокойно.

Мы встречались с Фаем всего дважды в день — за завтраком и за ужином. Всё остальное время я осваивала новые правила, привыкала к роли хозяйки, изучала дом, а капитан занимался своими делами и укреплял связи.

И ещё у нас появилась странная традиция. Точнее, у моего супруга.

Каждое утро, в конце завтрака, он оставлял на столике аккуратную стопку банкнот и неизменно произносил одну и ту же фразу:

— Думаю, это скрасит твой день.

За неделю в шкатулке, где я хранила ценные вещи, скопилась приличная сумма. И именно её я собиралась потратить на новые платья для приемов.

Брак с состоятельным джентльменом снова открывал мне двери в дома, где последние годы меня принимали не слишком охотно.

Пусть основные мероприятия выбирал Фай, но я могла сама решать, к кому и когда отправиться и как распорядиться полученными деньгами.

А имея такую подругу, как Изабелла, невозможно было не думать о том, как перестать думать о деньгах.

Идея, куда именно вложить накопления, пришла внезапно, хотя зрела уже давно.

— Кружево с шёлковой вышивкой. Такое не делают даже на севере. Оттенки, узоры, цвета… Ты видела те китайские шкатулки, которые переливаются на солнце всеми цветами радуги? — увлеченно делилась я с подругой.

Я видела эту новомодную вышивку с Дальнего Востока и мечтала прикоснуться хотя бы к одной. Хотелось убедиться, что это не обман зрения, что нити действительно способны сверкать ярче бриллиантов.

Изабелла улыбнулась и протянула мне сложенный листок.

— Раз уж Франклин ведёт дела с твоим извергом, почему бы и нам не затеять небольшую аферу? — заговорщически прошептала она.

От слова « изверг» мои губы невольно дрогнули в улыбке. Мы с Беллой не обсуждали ничего неприличного. Но мой ответ на вопрос о первой брачной ночи она восприняла весьма своеобразно.

— Ничего особенного, — небрежно бросила я, и подруга сочувственно покачала головой.

С тех пор Фай почему-то стал « извергом», а я — бедной женой, которой якобы полагается компенсация за пережитые муки.

Должна признаться, само слово « муки», произнесённое подругой с брезгливой жалостью, заставило меня иначе взглянуть на ту самую первую ночь. И ещё больше насторожиться из-за того, с какой упрямой целенаправленностью Фай её откладывал.

Почему — я начала догадываться лишь позже. Когда приехала Белла. Когда я впервые за неделю покинула дом и вдохнула сплетни, которыми жила Атланта.

Город гудел вовсе не о разгаре летнего сезона пикников.

Пока мы с Изабеллой искали подходящее ателье для нашей « аферы», мне довелось услышать то, о чём шептались пожилые матроны.

Нежно-светлыми веерами они прикрывали вовсе не любезные улыбки, а грязные слухи, обрамленные сочувствующими взглядами.

Молодого капитана снова видели в обществе Лидии Хопкинс.

Не так открыто, как раньше. Но слишком часто, чтобы это выглядело случайностью.

Капитан и его бывшая невеста появлялись в одних и тех же кондитерских, будто случайно обедали в одном ресторане, в одно и то же время прогуливались по парку.

Эти встречи напоминали плохо завуалированный роман. Точнее, это был бы роман, если бы Фай не был женат, а Лидия — его прошлым.

То, что происходило между ними после нашей свадьбы, словом «роман» назвать было невозможно. Это была порочная связь.

За неделю город оброс слухами: обзаведясь женой, капитан Сторм якобы тут же выбрал себе и любовницу.

Возможно, я списала бы всё на отголоски неловкости, случившейся во время церемонии.

Если бы не ещё одно странное и крайне несвоевременное совпадение — новая аптека, открывшаяся слишком быстро.

— Я слышала, через неделю открывается аптека мистера Хопкинса. Туда уже завезли новые травы от несварения, — произнесла одна из клиенток салона.

Мы с Изабеллой медленно переглянулись.

Чтобы убедиться, что открытие аптеки — вовсе не пустая болтовня, Белле понадобился ровно день.

Более того, дело было вовсе не в аптеке. Дела Джошуа Хопкинса неожиданно и стремительно пошли в гору.

День « новостей» о внезапном богатстве семейства Хопкинс выдался особенно знойным. Воздух стоял тяжёлый, пыльный, липкий.

Как назло, речи подруги делали жару почти невыносимой. С каждым новым фактом я ощущала, как грудь сжимает невидимая хватка, будто корсет затянули слишком туго.

Дом старого Хопкинса недавно основательно отремонтировали, в старую аптеку завезли редкие травы из Индии, новая аптека поражала богатым ассортиментом.

Да и сам Хопкинс больше не напоминал рядового аптекаря — теперь он выглядел как весьма состоятельный джентльмен.

Перемены коснулись и миссис Хопкинс.

Новые дорогие наряды, лучшие лавки, булочные, регулярные заказы у мясника, который поставляет вырезку даже в дом губернатора. Всё это дополняло щедрое пожертвование в фонд для сирот.