Чтение онлайн

— Гордая дочь бывшего губернатора испугалась мальчишки и выскочки, которая воспользовалась его жалостью, чтобы отомстить, — тихо произнёс он, поглаживая мою спину.

Такая характеристика Лидии от него звучала впервые, но даже она не отгоняла мои страхи.

— Я не понимаю, что происходит. Но это чувство… будто вот-вот случится что-то плохое, и ты ничего не можешь с этим поделать, — попыталась объяснить я.

Фабиан тихо вздохнул, прижал крепче и наклонился ниже, словно собирался открыть мне тайну. Ту самую, после которой страхи отступят.

— Это как в детстве, когда ты не могла ответить на хамство старого джентльмена и вынуждена была улыбаться и молчать, — прошептал он прямо мне в ухо.

Я помнила этих престарелых хамов, которые напивались в гостиной с отцом, а потом отпускали сальные шутки в адрес юной леди.

И да, тогда я тоже ощущала себя беззащитной. Но тогда у меня был Фабиан.

— Мистер Морган… Я помню эту вонь от смеси лошадиного навоза и дешевого табака. Трижды вдовец и собирался просить моей руки, когда мне исполнилось семнадцать, — скривилась я, прижимаясь ближе и сунув руку под его пальто.

Во время таких мужских посиделок мы часто сбегали из дома. Я — от непрошеных кавалеров, а мой лучший друг — чтобы убедиться, что никто из пьяных джентльменов не решит подловить хозяйскую дочь в саду.

— Я тоже помню, как не позволял подсыпать старому Джону александрийский лист в его любимый херес, — усмехнулся он, накрывая мою ладонь своей и мягко проводя по ней пальцем.

Фабиан и правда защищал меня от старых ухажеров. Только вот теперь это совсем не детские интриги, и спрятаться в саду, пока гости разъедутся, уже не выйдет.

— Я всё ещё рядом, и это просто ужин, Анжелика. Какую бы жалобную историю ни придумала Лидия, всё стихнет, как только Александр покинет Атланту. Ещё один вечер, и всё будет хорошо, — попытался успокоить меня муж.

Рука скользнула по спине, а губы замерли у виска.

Давно я не ощущала его тепла. Не натянутого и вымученного, а такого, как когда-то.

— Неужели тебе больше не жаль её? — удивленно поднимая взгляд, я заглянула в карие глаза.

Собранное лицо Фая украсила кривоватая улыбка.

— Мне жаль её ровно до того момента, пока она не пытается навредить моей семье, — уже тверже произнес он.

Отстранившись, он обхватил моё лицо руками и пристально посмотрел в глаза.

— Они хотели денег, я дал им денег. Они желали попасть в общество, я открыл им дверь. Но трогать мою семью не позволено даже тем, кому я давал слово. Ты моя семья, Анжелика, и я буду защищать тебя до последнего вздоха, — уверенно заявил.

Впервые за последние дни в карих глазах мелькнула решимость. Не усталость и не безразличие, а настоящая твердая уверенность в своих словах.

Кажется, я выглядела достаточно жалко, чтобы Фай Сторм откинул свою новую маску, чем бы она ни была.

А я так и не поняла, что между нами происходит.

Он был внимателен и в то же время соблюдал дистанцию, будто чего-то ждал. Вот только я не понимала, чего именно и как себя вести.

Фай не пытался меня оттолкнуть, но и не подпускал слишком близко. И это усиливало тревогу и заставляло ждать очередного подвоха.

Вот только страх в моих глазах был слишком очевидным, настолько, что заставил супруга на время забыть свои странные игры.

Он нужен был мне как друг, как союзник, как тот, кто не предаст.

И только та твёрдая решимость, с которой капитан Сторм повёл меня на этот ужин, как на новое сражение, позволила затолкать свои опасения куда-то в тень и натянуть привычную маску.

— Готова? — негромко спросил Фабиан, прежде чем покинуть экипаж.

Я лишь кивнула, крепче сжимая его руку.

Мы опоздали и это уже чувствовалось.

Холл встретил нас удушающей роскошью.

Особняк Брайтсов не был похож на дом губернатора. Если у Уоллеса всё дышало властью и историей, то здесь царил « позолоченный век» во всей его избыточности.

Вместо привычных цветочных гирлянд перила лестницы были оплетены ветвями, а в центре зала возвышалась огромная ель.

Но замереть заставила совсем не показная роскошь. Не свет свечей, которые сияли в зеркалах.

Как только мы переступили порог, гул голосов в гостиной внезапно изменил тональность. Стал тише, острее, словно десятки невидимых смычков одновременно прошлись по натянутым нервам.

— Капитан Сторм! Миссис Купер! — голос Луизы Брайтс прозвучал слишком звонко, словно показывая гостям, что главное развлечение вечера наконец началось.

Она встречала нас тем, что в обществе называют « любезным оскалом», а глаза тем временем искали первый повод для сплетен.

— Мы уже заждались. Проходите скорее к камину, там как раз обсуждают… последние новости из Флориды, — указала она рукой направление, одаривая моего супруга самой притворной из улыбок, за которой скрывался яд.

Уже изучив мой наряд, Луиза с удовольствием отметила отсутствие дорогих камней, простой жемчуг и закрытый ворот.

Я видела, как на ее лице расцветает вереница слухов, которые пронесутся по городу со звоном новогодних колоколов.

Но главное испытание ждало нас в гостиной.

Зал был разделён на две части, и в каждой собрались самые заядлые сплетники Атланты.

Тут не было Генри Уоллеса и других родовитых аристократов. Только финансовые дельцы, явно заинтересованные в Юнинге, и их жёны, которые окружили Лидию Хопкинс.

Лидия и Александр Юнинг сидели каждый в своём центре. Он — на низком диване у огня, она — в кресле, окруженная новыми « подругами».

Всё в лучших традициях Атланты, где слухи рождаются за улыбками, а жертву подают прямо к ужину.

Окинув взглядом Лидию, я поняла, что не прогадала с нарядом.

Мисс Хопкинс кардинально изменила амплуа. Вместо привычной светлой ткани на ней был атлас цвета « ночного неба», который делал её кожу болезненно-белой. Волосы были собраны выше обычного, открывая шею, на которой холодно поблескивало изящное колье. В тон ему — серьги, слишком заметные, чтобы их можно было назвать изысканными.