Чтение онлайн

Наверное, стоило ждать чего-то подобного после выходки с платьем, но в собственном доме это было уже слишком.

Впрочем, подобное поведение лишь подтверждало инициативу губернатора.

По первоначальному плану мы должны были обедать вчетвером.

Весьма внезапно и без объявления Генри Уоллес оказался крайне заинтересован в срочной встрече с нашим гостем. Настолько, что явился на обед без приглашения.

Похоже, слухи в его доме отличались от тех, что с таким усердием распространяла миссис Хейнс.

Три дня старая кобра расписывала, как мой супруг ревновал бывшую невесту, как с обожанием на Лидию смотрел Александр и как отчаянно я пытаюсь удержать мужа от развода, намекая на возможное деликатное положение.

Впрочем, словам Элоизы в этот раз верили лишь те, кто не видел происходящее своими глазами. То, как нелепо мисс невинность рыдала на балконе и как их с отцом увели слуги, трудно было назвать триумфом.

Сегодня в этом доме не было Элоизы. Губернатор тоже пришел без супруги.

Единственным источником слухов могли бы стать наши слуги, но Фай позаботился и об этом.

Какую бы сцену ни устроила Лидия во время обеда, это будет ее слово против нашего. А точнее — против слова губернатора.

Судя по выражению лица, её подобный расклад ничуть не смущал.

Сияя слишком откровенным для обеда декольте, она томно смотрела на моего супруга.

В какой-то момент мне даже стало жаль мистера Юнинга. Пока губернатор с воодушевлением описывал перспективы Атланты, его спутница была занята совсем другим.

Лидия сидела, чуть повернувшись в сторону Фабиана, будто случайно, но слишком часто наклонялась ниже необходимого, смеялась громче обычного, играя пальцами с крупным красным камнем на колье.

При этом её взгляд то и дело соскальзывал на Фая, задерживался на губах, на руках, на линии воротника. Слишком долго, чтобы это можно было назвать приличным.

Впрочем, в этот день всё, что делала скромница Хопкинс за столом, уже не имело ничего общего с приличиями.

Она задавала вопросы, не имеющие никакого отношения к разговору, а когда говорил Фабиан, почти смотрела ему в рот, нелепо улыбаясь и теребя всё то же украшение.

Александр этого будто не замечал. Или делал вид. Ему наскучила беседа, прежде чем она успела начаться, и все отчаянные попытки губернатора втянуть юношу в разговор заканчивались ничем.

Юный банкир откровенно скучал, без особой охоты смотрел на угощения и почти не притронулся к алкоголю.

Можно было подумать, что он чего-то ждёт. Вот только что именно, стало понятно лишь в середине обеда.

Окончательно убедившись, что мистеру Юнингу не интересны инвестиции в Саванну, Генри Уоллес решил сменить тему.

Все за столом видели, как мисс Хопкинс то и дело тянулась к рубиновому колье: касалась камня, поправляла застежку или медленно водила пальцем, словно зазывая мужской взгляд.

Она будто желала, чтобы его заметили. И наконец получила то самое, чего добивалась.

— Кстати, Александр, — бодро начал Генри, отодвигая тарелку, — поговаривают, в « Майер и Ваттс» на Уайтхолл-стрит на прошлой неделе завезли партию камней прямиком из Европы. Марта прожужжала мне все уши об их витрине. Говорит, такой чистоты огранки Атланта не видела со времён войны.

Александр заинтересованно приподнял взгляд и вопросительно выгнул бровь, а Лидия, словно дождавшись очередного повода, вновь коснулась огромного рубина, утопающего на границе с тканью.

— На вас чудный комплект, мисс Хопкинс, — ещё больше оживился Генри.

Впервые добившись от скучающего гостя чего-то большего, чем улыбка, он тут же ухватился за нить и принялся нахваливать украшение.

— Моя супруга обожает рубины, но ваши… они кажутся почти живыми при подобном освещении.

Невинная змея тут же расплылась в довольной улыбке. Она ждала этих слов не ради комплимента, а ради возможности заговорить.

— Спасибо, мистер Уоллес… — мягко начала Лидия, опуская ресницы и проводя пальцами по рубину. — Эти украшения для меня особенно ценны.

Наигранно смущаясь, словно собиралась поделиться личной тайной, она то опускала взгляд, то поднимала его, будто смотрит в пустоту.

Возможно, это выглядело бы естественно, если бы не мелькнувшая улыбка и Александр, который явно наслаждался представлением.

— Это был первый подарок мистера Юнинга. Он привёз его из Индии… вместе с письмом, — на выдохе произнесла мисс Хопкинс.

И после этого, конечно же, скользнула взглядом к Фабиану.

О, как она смотрела. Слишком долго. Слишком явно. Так, что я почти забыла, как дышать. Так смотрят, когда хотят сказать то, что не произносят вслух, или хранят тайну, или воспоминания, скрытые за вещами.

Моя улыбка дрогнула, а осознание происходящего нахлынуло волной.

Письмо, Индия, рубины.

Это был не подарок Александра. Эти рубины прислал Фабиан — с первым письмом, которое передал через юного посыльного.

Сердце рухнуло куда-то в тарелку, и я наконец решилась посмотреть на мужа.

Судя по виду, Фабиан уловил весьма явный намёк, а возможно, он уже давно узнал свой подарок. И всё же от публичного заявления был не в восторге.

Его рука слишком крепко сжала приборы, скулы заострились, а взгляд стал застывшим. Только застыла в нём вовсе не забытая любовь. Это была сталь.

Так смотрят, когда напоминают о том, что хотелось бы забыть. Вероятно, о предательстве, которое длилось почти пять лет.

Но мисс Хопкинс вовсе не было стыдно за столь неуместную близость с тем, кому доверял ее жених.

Напротив, она картинно опустила взгляд и снова погладила колье — уже с видом вселенской скорби.

— Чья-то преданность выдерживает годы, а другая рушится от одного взгляда на чужое, — едва слышно, с напускной грустью произнесла она.

Воздух в комнате стал тяжёлым, почти душным, а за столом повисло молчание.