Чтение онлайн

Свон принял мою неподвижность за сомнение и двинулся вперёд. Под сапогом тихо скрипнула доска.

— Я не отпущу вас. Могу лишь запереть в соседней комнате, пока не закончу, а потом мы обсудим мои расходы, — с уверенностью перечислял он.

— Расходы? — спокойно подыграл я почти дохлому псу.

— Я отменил важный заказ, дорога, моё испорченное настроение, расстроенные приёмные родители… — улыбка мерзавца становилась всё шире.

Анжелика уже почти задыхалась от слёз, а я, не сводя взгляда со Свона, поставил кинжал на палец, чувствуя, как холод металла упирается в кожу.

С такого расстояния промахнуться было сложно даже в темноте.

— На пол, — рявкнул я, подсекая её дрожащую фигурку, и в тот же миг метнул нож прямо в шею бешеного пса.

Реакция у подлеца оказалась отменной, но это имело значение только в том случае, если бы я хотел его убить, а не отвлечь.

Пока Свон соображал, что происходит, я перемахнул через столик и сбил его на пол.

Рука, револьвер, два кинжала. Один больно полоснул ладонь, второй с глухим звуком вошел в ногу — не мою.

Дикий визг раненого мерзавца разорвал тишину и прокатился по дому, где-то в глубине уже засуетились слуги.

Что ж, нужно покончить с этим, пока не прибыл детектив.

Я перехватил револьвер, с силой сжав его в руке, и посмотрел Патрику прямо в глаза.

Он пытался нажать на курок, но каждый раз натыкался на мой палец, упирающийся в спуск — старый трюк, которому меня обучили.

Но он работал лишь мгновения, и рано или поздно один из нас всё равно словит эту пулю.

— Я видел смерть, и она меня не пугает. А что насчет тебя?

Он не ответил. Лишь криво улыбнулся и дернулся, пытаясь вывернуться.

Выстрел.

Ребра будто раскололо изнутри, острая, рваная боль вспыхнула в боку, выбивая воздух из лёгких. Дыхание сперло, в глазах заплясали темные мушки, и мир на мгновение качнулся, теряя четкие очертания.

Тело вдруг стало чужим, тяжёлым, как мешок с навозом.

Свон дернулся, сдавленно выругался и, вывернувшись из хватки, оттолкнул меня.

Рубашка промокла, ткань прилипла к коже, и на груди расползлось липкое, тёплое алое пятно. Я сипло закашлялся, чувствуя, как каждый вдох отдает болью в груди.

Наемник выскользнул за дверь и пошагал по каменной дорожке. Я слушал, как пёс тянет раненую ногу по гравию в сторону, вероятно, ждущего сигнала экипажа.

Он потерпел неудачу и пытается сбежать, а значит, Анжелика в безопасности.

Вспомнив о жене, я попытался встать, но тело подвело, мир поплыл, звуки отдалились, и всё вокруг начало медленно тонуть в темноте, пока не наступила тишина.

Анжелика.

Мой самый худший кошмар ожил неожиданно — в весенний день, когда я гуляла по городу в надежде отвлечься на свежие сплетни.

Он пах порохом, дорогим сладким одеколоном и чем-то металлическим. А ещё улыбался так, что стыла кровь.

Не уверена, оцепенела я тогда или просто застыла от страха.

Патрик всегда заставлял меня действовать импульсивно. Вначале — бежать домой, словно за мной гнались гончие, затем — спрятаться в спальне.

Но на этом глупости не закончились.

Я спустилась вниз, едва кто-то из слуг объявил, что к хозяину прибыл гость. Знала, что это он, нутром чуяла, и всё же вышла.

Слуги Фабиана не знали Свона. Услышав про Индию, они закономерно приняли его за сослуживца Фая.

Каково же было моё удивление, когда вместо боевого товарища внизу оказался мой оживший кошмар. Но и тогда я не отступила, не убежала наверх и не закатила истерику, требуя, чтобы он покинул особняк.

Сначала замерла на лестнице, а потом всё же спустилась в холл.

Я считала, что Патрик не настолько глуп, чтобы угрожать мне в моем собственном доме. И снова переоценила его человечность.

Лёжа на полу, я пыталась вдохнуть и собрать осколки сознания. Рука Фая, его почти звериный взгляд, а потом — пол, от которого на мгновение потемнело в глазах.

Выстрел оглушил, превращая мир в размытую картинку с громким писком в ушах. Я сама не поняла, как выползла из-за стола, как подползла к Фабиану, а потом увидела красное пятно и прижатую руку.

— Росита, пошли за доктором! Хозяин ранен! — завыла, не узнавая собственного голоса.

Это был не мой голос, так звучало отчаяние. Боль, которая пронзила что-то внутри и металась, вырывая громкие рыдания.

Паника, отчаяние и отрицание.

— Ты не можешь так со мной поступить! — я обхватила голову мужа.

Он был смертельно бледен. Я попыталась зажать рану своей рукой, но Фай застонал и зашелся тяжелым кашлем.

— Фабиан, пожалуйста, не умирай! — я давила ладонью на то место, где было кровавое пятно.

И снова лицо мужа исказилось гримасой боли, и он громко застонал.

— Постараюсь… если ты перестанешь мне в этом помогать, — сипло ответил он, убирая мои пальцы и возвращая на место свою ладонь, потемневшую от крови.

— Я послала за доктором. Пожалуйста, Фай, только не бросай меня. Говори со мной, не засыпай! — шептала я раз за разом.

Я видела туман, видела, как сложно ему было оставаться в сознании, и, обхватив его голову, не позволяла уплыть в пустоту.

И снова он пресек мои попытки. Остановил руку и скривился так, словно я делала только хуже.

— Перестань меня трясти, от этого только сильнее тошнит, — хрипло попросил он, а затем устало откинул голову назад.

Пришлось отпустить и неохотно отступить.

Руки дрожали, пальцы сами впивались в Фая. Казалось, стоит мне отпустить, и он исчезнет, в этот раз не в Индию, а насовсем.

Под кожей блуждал липкий страх, а мысли сковывала паника.

— Не засыпай… — снова повторила я, гладя его по намокшим волосам.

Муж повернул голову и криво улыбнулся:

— Не плачь, жена, если я не выживу, ты станешь очень состоятельной вдовой, — прошептал он, стирая мою слезу со щеки, и тут же закашлялся, смеясь над собственной шуткой.

Но шуткой ли?