Чтение онлайн

Читала новую историю, которую он продал в « Атланта Конститьюшн», и наслаждалась обеденным чаепитием.

— Ладно. Думаю, теперь я готов, — устало выдохнул Фай, приказывая убрать посуду.

Как только стол очистили, Томас поставил перед хозяином старый футляр.

Помнится, когда-то в нём хранилась моя любимая летняя шляпа с широкими полями и голубой лентой. Я надевала её только на самые важные пикники и берегла как зеницу ока.

Так же бережно, как и то, что теперь находилось внутри.

— Открывай, — я сама развязала ленту и указала на крышку.

И снова эта его снисходительная улыбка…

Медленно Фабиан приподнял крышку и заглянул внутрь, дразня меня как ребёнка, а потом всё-таки открыл её полностью, и улыбка медленно сменилась осознанием.

— Я не могла их отправить и не перевязывала красивой ленточкой, — тихо прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Просто прятала. Так я убеждала себя, что однажды ты всё узнаешь и перестанешь на меня злиться.

Фабиан замер. Он смотрел на стопки листов и, казалось, забыл, как дышать.

— Можешь хранить их вместе с теми, другими, — я всхлипнула, пытаясь улыбнуться. — Она получила пять лет переписки, но не получит твоего сердца, Фай. Потому что оно всё это время было заперто здесь, вместе с моими письмами.

Фабиан медленно протянул руку и коснулся верхнего конверта. Бумага пожелтела по краям, местами была неровной — следы от высохших слёз, которые не скрыл бы даже старый футляр.

Он достал один конверт, затем другой, третий… Их было десятки. На некоторых не было адреса, только дата и короткое: « Моему Фабиану».

— Ты писала мне… каждый месяц? — его голос звучал так, будто ему снова выбили ребро, но в этот раз удар пришёлся прямо в душу.

— Каждую неделю, — поправила я, вытирая щеку. — Когда мне было страшно, когда я злилась на отца, когда получала письмо и рыдала над ним по несколько дней. Я рассказывала тебе всё. О том, как ненавижу новые корсеты и как сильно мне не хватает твоих дурацких шуток. Я знала, что ты их никогда не прочтёшь, но всё равно писала так, будто ты вот-вот ответишь.

Фай резко поднялся, игнорируя боль, и в два шага оказался рядом.

Он обхватил мою голову руками, заставляя смотреть на него. Его глаза блестели от невысказанного потрясения.

— Пять лет, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему. — Пять лет я сходил с ума в этих джунглях, выжигая твоё имя из памяти. А ты пряталась в этой чёртовой коробке.

Он поцеловал меня так, будто просил прощения, или, наоборот, будто наконец простил.

А потом так же резко отстранился и подошёл к камину.

Стопка писем Лидии, перевязанная изящной лентой, улетела в огонь, и Фай выдохнул так, словно вместе с ней исчезло то, что всё ещё давило внутри.

— Я вернулся к тебе, моя Анжелика, и никакие письма или воспоминания этого не изменят. Пять лет я просто искал путь и наконец вернулся, — твёрдо произнёс он.

Вернувшись к столу, он обхватил мою руку и задумчиво посмотрел на заполненную письмами коробку.

— Мне нужно узнать всё. Но, кажется, чтобы их прочесть, потребуется еще пять лет, — натянуто улыбнулся он.

Он бережно взял самый первый конверт и откинулся в кресле. Было даже любопытно наблюдать, как Фай бегает взглядом по строчкам, как уголок его губ дрожит от сдерживаемой улыбки и как загорается взгляд.

Я знала почему. Все письма заканчивались одинаково.

— Когда ты вернёшься, мы обязательно должны попробовать эту выпечку. От неё забавно синеет язык, — прочел он вслух, вопросительно вздернув бровь.

— Тебя ждала не только Лидия. Но она ждала жениха, а я — своего Фабиана и могла делать это только в письмах, зная, что никто не ответит. Я утешала себя тем, что после возвращения ты придёшь хотя бы с визитом вежливости. Но ты тогда так и не пришёл. Точнее, ты пошёл, но к своей невесте, не ко мне.

Фай снова задержал дыхание, аккуратно вернул листок в коробку, а потом протянул руку.

— Пойдём, — сипло произнес он и снова увёл меня в спальню.

Сначала я решила, что мой суровый капитан забыл о своем ребре, но, когда он направился к шкафу, поняла: время новых тайн.

— Я не мог решиться. Ждал подходящего момента. Пытался придумать, что сказать, чтобы не выглядеть жалким, — говорил он, что-то выискивая в дверной раме.

Наконец звук стал более звонким, и мужская ладонь мягко отодвинула панель.

Кажется, в этом доме есть не один скрытый тайник. И это вызывало страх и почти детское любопытство.

В руке Фабиана появился небольшой мешочек, в который обычно насыпают нюхательную соль или травы. Подойдя, он сел рядом, зажав его в ладони.

— Я не умею красиво говорить, Анжелика, а потому спрошу прямо и просто, — начал он.

— Звучит так, будто ты снова делаешь мне предложение, — улыбнулась я, и Фай тяжело вздохнул.

— Потому что я делаю, — ответил он, развязал мешочек и достал кольцо. — Первое мало напоминало предложение. А кольцо… — он обхватил его пальцами, позволяя рассмотреть камень.

— Аквамарин, — тихо выдохнула я.

— Я увидел его и не смог пройти мимо. Как бы я ни пытался убедить себя, что вернусь и женюсь на Лидии, закрывая глаза и представляя этот момент у алтаря, я всегда видел только твоё лицо.

Я не знала, что сказать. Смотрела на кольцо и ощущала, как текут слёзы.

— Ты выйдешь за меня, Анжелика? По-настоящему? — Фабиан поднял кольцо и обхватил мою руку.

Он смотрел так, словно мы не были женаты. Будто не прошло пяти лет и не было никакой разлуки.

— Да, — выдохнула я то, что хотела сказать ему ещё там, в саду.

Холодный металл коснулся пальца, а мои слёзы стерли горячие губы.

— Я мечтал это услышать, почти так же, как и твоё « люблю», — прошептал Фабиан, продолжая целовать.

— Я мечтала, что ты узнаешь, что все эти годы я любила тебя, и перестанешь меня ненавидеть, — так же едва слышно ответила я.

— Прости, родная, я вёл себя как дурак, — шептал Фай.

Его пальцы потянулись к пуговицам, и я со смехом перехватила его руку.