Чтение онлайн

"Признаки приближенiя общаго собранiя главнаго общества русскихъ желзныхъ дорогъ (оно уже было) видимо множатся: владимiрская дорога открыта чрезъ годъ посл срока…

"…сторонники французской компанiи хоромъ вопiютъ о необходимости вспомоществованiя этой компанiи со стороны правительства, т. е. со стороны платящаго подати народа, потерпвшаго уже такой уронъ отъ несостоятельности дйствiй общества, сравнительнаго съ его контрактомъ. На бдность просятъ тамъ, гд нтъ къ тому никакой нужды…

"Правда, главное общество, говорятъ, угрожаетъ оставить еодосiйскую дорогу. Зная, какъ подобное французское общество задерживаетъ окончанiе австрiйской линiи въ Трiестъ, и заключая изъ того, что французскiе распорядители не любятъ чужихъ линiй къ бассейну Средиземнаго моря, мы весьма вримъ этому; но полагаемъ, что врядъ ли льготы заставятъ ихъ ускорить и облегчить нашъ выходъ къ Черному морю, — и чего добраго, мы скорй дождемся желзной дороги на Амуръ, нежели французской линiи къ Черному морю", и пр.

Какъ бы то ни было, чт'o бы ни сдлало съ нами главное общество впредь, но владимiрская дорога открыта, и пассажировъ, говорятъ, уже прохало по ней — нсть числа… Да и недаромъ же существуетъ нижегородская ярмарка!.. Корреспонденты двухъ большихъ газетъ почли долгомъ прежде, или почти прежде всхъ прохать по линiи туда и назадъ и донести подлежащимъ редакцiямъ объ испытанныхъ ими впечатлнiяхъ. Повидимому впечатлнiя, произведенныя на нихъ поздкой, были благопрiятны, по крайней мр замтно, что они прокатились съ большимъ удовольствiемъ и вообще прiятно провели время, за исключенiемъ разв того, что одинъ изъ нихъ очень сильно усталъ, отыскивая московскую станцiю, помщенную чрезвычайно далеко, гд-то за покровской заставой, да еще того, что петербургскiе (а не московскiе) часы, по которымъ назначено время движенiя, немножко сбили ихъ съ толку. Что на большихъ станцiяхъ буфеты оказались почти пустыми, и одинъ корреспондентъ съ голоду принужденъ былъ покушать какихъ-то совсмъ засохшихъ бутербродовъ, — это разумется такiе пустяки, о которыхъ и говорить не стоитъ. За то — плавный ходъ вагоновъ, безъ малйшей тряски (чт'o приписывается между прочимъ улучшенной систем скрпленiя рельсовъ), понравившееся господамъ корреспондентамъ устройство этихъ вагоновъ (особенно живописное хожденiе кондукторовъ вкругъ наружныхъ стнъ вагоновъ, по дощечк, - хожденiе чрезвычайно удобное и безопасное въ морозъ или мятель, по обледенвшему на досчечк снжку), достаточная скорость зды — все это естественно расположило путешественниковъ въ пользу устройства линiи. Не смотря на то… странное дло! — прочитавъ подробное описанiе ихъ поздки, остаешься съ какимъ-то непрiятнымъ чувствомъ. Этотъ неудачно придланный къ касс хвостъ, по которому непримтно для глаза движутся чернорабочiе покупщики билетовъ, въ то время какъ чистая публика шагаетъ чуть не черезъ самый хвостъ прямо къ окну кассы и беретъ-себ билеты скоро и безпрепятственно, оставляя такимъ образомъ назади несчастный и не достигающiй предположенной цли хвостъ; эта лощеная politesse великой нацiи съ чистыми пассажирами и презрительная грубость ея съ пассажирами черными; это выплескиванiе достойными служителями великой администрацiи ведеръ квасу на землю, вслдствiе дикаго воспрещенiя окрестнымъ жителямъ продавать на станцiяхъ припасы; наконецъ это iерархическое начало въ подвижномъ состав, съ безконечными "форменными отличками", — все это, смшанное вмст, производитъ такое невкусное, претящее кушанье, что какъ ни совстно произносить вслухъ, а не выдержишь, отдашься минутному чувству и невольно шепнешь за Лермонтовымъ:

"Мн хочется сказать великому народу:

Ты…" и проч.

Не хвастайся они до такой степени, не считай и не зови себя цивилизаторами всего человчества и провозвстниками правъ его, мы бы можетъ-быть не замчали и не ставили бы въ строку этихъ смшныхъ недостатковъ; а то… вотъ и приходится сочувствовать нкоему юному топтателю мостовой, который, по поводу до невозможности-усиленнаго счета, поданнаго ему съ прiятелемъ у Дюссо, взываетъ устами этого прiятеля: "Нтъ, нтъ! Французы совершенно правы! Скажи мн, гд видлъ ты человка (разумю, благоразумнаго человка), который бы шолъ на собственныхъ ногахъ тогда, когда онъ можетъ осдлать или навьючить какую-бы то ни было скотину? Онъ сдлаетъ и вьючитъ, — и онъ въ своемъ прав…"

Оставляя въ сторон г. Топтателя, совершенно независимо отъ него мы намрены сдлать нкоторое наблюденьице. Намъ кажется, что послднее время начинаетъ производить извстный поворотъ въ умахъ: именно не старики, прямо отстаивающiе все старое и все свое, какъ это бывало прежде, а уже молодыя и свжiя головы начинаютъ понемногу протестовать противъ господъ, осдлавшихъ насъ своимъ цивилизованьемъ и долго крпко державшихся на этомъ сдл, услаждая вс чувства своей послушной скотинки безконечно обольстительными галантерейностями. И надо признаться, что искусство управлять несущимъ животнымъ они довели было уже до крайней степени. Говорятъ напримръ (правда ли, нтъ ли?), будто бы существуетъ въ Петербург какой-то иностранный магазинъ дтскаго платья, въ которомъ цна за дтское платьице восходитъ до пятидесяти руб. сер., а за двадцать-пять рублей можно купить тамъ только очень простенькое. Мы попытались-было усомниться въ возможности существованiя такого чуда, но намъ сказали, что, по признанiю самого магазина, его питаютъ почти исключительно одни иногородные заказы, и что иначе онъ дйствительно не могъ бы существовать.

Мы отвлеклись отъ водворенiя у насъ путей сообщенiя, и хотя могли бы еще кое-что сказать по этому предмету, но признаемся откровенно, не имемъ на сей разъ времени возвращаться назадъ. По порядку, идя впередъ, мы должны были бы упомянуть и даже распространиться еще о нкоторыхъ предметахъ, достойныхъ вашего вниманiя и участiя. Такъ напримръ слдовало бы съ прискорбiемъ разсмотрть, к'aкъ на юг саранча подаетъ нашъ хлбъ насущный и к`aкъ, по словамъ г. Э. Руккера, многiе богатые владльцы дйствуютъ относительно своихъ бдныхъ сосдей заодно съ саранчей, требуя отъ этихъ сосдей помощи для спасенiя своихъ полей отъ нашествiя страшнаго наскомаго, и уклоняясь сами отъ поданiя такой же помощи сосдямъ… Слдовало бы также обстоятельно разсказать о томъ, какъ нкоторые господа замышляютъ воздвигнуть косвенное гоненiе на любителей псовой охоты и любительницъ мосекъ, шпицовъ, кингчарльсовъ и другихъ очаровательныхъ лающихъ малютокъ, — замышляютъ, говоримъ, воздвигнуть таковое гоненiе посредствомъ обложенiя пошлиною лошадей и собакъ; слдовало бы изложить и то, какъ одинъ утопистъ, предлагая проектъ налога собственно на собакъ, общаетъ чрезъ это десять мильоновъ дохода государственнаго, да кром того безчисленныя пользы обществу въ экономическомъ, промышленномъ, гигiеническомъ, нравственномъ и многихъ иныхъ отношенiяхъ. Наконецъ слдовало бы намъ, не торопясь, исповдать передъ вами, читатель, что приведенiю въ исполненiе этого замысла мы съ своей стороны были бы рады, и что мечтанiя утописта кажутся намъ весьма сбыточными и осуществленiе ихъ плодотворнымъ, если не совершенно въ томъ, какъ онъ полагаетъ, то все-таки въ довольно чувствительномъ размр. Все это сочли бы мы своею обязанностью выполнить не кое-какъ, а такъ, какъ требуетъ достоинство самыхъ предметовъ, и выполнили бы, если бы въ перiодъ времени со дня начатiя первой нашей замтки до сего часа наши мыслительныя силы, чрезъ посредство органа слуха, не были поражены нкоторыми впечатлнiями, препятствующими углубляться надлежащимъ образомъ въ дла мiра сего и заставляющими насъ поколебаться нсколько въ направленiи мыслей, прорвавшемся въ первыхъ строкахъ нашей первой замтки. Чтобы дать вамъ понятiе о род этихъ впечатлнiй, мы попросимъ васъ воротиться съ нами на минуту на волжскiй пароходъ и прослушать напримръ слдующую краткую, но поучительную бесду.

Погода дождливая. На насъ напираетъ черная, повисшая въ воздух какими-то лохмотьями туча. На носу и на корм парохода, подъ растянутыми дырявыми брезентами, засдаетъ прозжающее человчество, со смиренiемъ готовящееся принять на себя небесную влагу чрезъ отверстiя, образовавшiяся въ брезентахъ отъ времени и искръ, летящихъ изъ пароходной трубы. Человчество по преимуществу занято утоленiемъ голода или жажды различными способами, — кто чаемъ, кто огурцомъ съ хлбомъ, кто вареной щукой, тоже разумется съ хлбомъ. Старушка-иностранка, одна, безъ товарищей, утоляетъ разомъ и голодъ и жажду своимъ иностраннымъ способомъ: она цлый день возится съ собственнымъ кофейникомъ; вынимаетъ его изъ сумки, идетъ въ буфетъ, возвращается, наливаетъ, пьетъ и убираетъ кофейникъ въ сумку; а чрезъ нсколько часовъ опять его вынимаетъ, опять идетъ въ буфетъ и такъ дале.

Между тмъ человчество, подкрпивъ силы и забывая о висящихъ на неб лохмотьяхъ, разбилось на кружки, и каждый кружокъ ведетъ свою спокойную бесду. Я присутствую при одной изъ нихъ. Замчательнйшiй представитель кружка — человкъ неизвстнаго званiя и ранга; его одежда, состоящая изъ короткаго триковаго сюртучка, носитъ признаки долговременнаго тренiя и отпечатки маслянистыхъ веществъ; въ висящей у него черезъ плечо кожаной сумк, какъ оказалось по моимъ наблюденiямъ, преобладаетъ табачная пыль и папиросныя гильзы, въ которыя онъ почасту насыпаетъ пыль, составляетъ такимъ образомъ папироски и немедленно выкуриваетъ ихъ; лицо его покрыто сильнымъ загаромъ, срые глаза подернуты влагой, на верхней губ ростутъ колючiе усы. Онъ кажется намъ человкомъ, испытавшимъ жосткость судьбы. Тутъ же бесдуютъ: одинъ изъ временно-обязанныхъ дворовыхъ высшаго разряда, именно изъ разряда приказчиковъ или управляющихъ имнiями; остальные — больше все промышленный людъ — ярославцы, возвращающiеся съ родины въ Питеръ, гд они находятся въ званiи купеческихъ приказчиковъ или сидльцевъ.

Человкъ, испытавшiй жосткость судьбы, только-что сходилъ наверхъ, гд свжiй втеръ пронизалъ его до дрожи. Онъ услся и говоритъ:

— Какое, братцы мои, хорошее жалованье получаетъ помощникъ капитана!.. Вотъ бы мстечко-то получить! Пятьдесятъ рублей въ мсяцъ, да на всемъ готовомъ! А чт'o онъ длаетъ? билеты отберетъ и за порядкомъ присмотритъ — вотъ и все.

— А капитанъ сколько получаетъ? спросилъ кто-то.

— Капитанъ, говорятъ, сто двадцать пять.

— Ну, я чай, и доходишки есть.

— Откуда же тутъ доходы? вмшался я.

— Откуда! по дорог-то берутъ пассажировъ, всмъ что ли даютъ билеты? кто ихъ тутъ усчитаетъ?

— При такомъ жаловань стыдно было бы.

— Да вдь коли совсть есть! А совсти нтъ, такъ чт'o ни дай, все хапать будетъ.

— А вотъ, замтилъ управляющiй: — кто хапаетъ-то, ему и впрокъ это не идетъ: хапаетъ, хапаетъ, а все ничего не остается; только-что сытно живетъ, а посл хвать! ничего и не осталось. Должно быть ужь такое опредленiе; а все неймется: по совсти-то ныньче кажется ужь и никто не живетъ…

— Ныньче? воскликнулъ съ особеннымъ одушевленiемъ человкъ, испытавшiй жосткость судьбы: ныньче — никто! Ныньче человчества нтъ, жалости нтъ ни въ комъ! Вотъ ты бдный, теб сть нечего, надть нечего; приди просить мста — не дадутъ; а за тобой придетъ примазанный да чистенькiй — ему дадутъ: онъ, говорятъ, хорошо одтъ, долженъ быть хорошiй человкъ… Да ныньче брату родному… Чт'o тутъ! Позвольте, милостивые государи, мн о себ сказать. У меня есть братья… чтобы имъ поперхнулось отъ моего слова!.. У одного было восемьдесятъ душъ, у другого больше ста, и то они ограбили меня среди бла дня, какъ разбойники на большой дорог. Была у насъ сестра… И та хороша была, не тмъ будь помянута, чтобъ ей!.. Братья вкругъ нея юлили, хотли, чтобъ она имъ все оставила за ихъ попеченiя… И имньишко-то у ней лядащее, грошовое… Завщанья не написала, такъ чтоже? — они, говорятъ, мертвой рукой водили. Такъ и ограбили брата, чт`o называется — у нищаго суму отняли.