Чтение онлайн

Одно время Донал жил у них с отцом. Тогда маркиз связался с такими людьми, что упоминать их имена в приличном обществе было стыдно. Эмили только согласилась выйти замуж за Джозефа, и тот, узнав, какая публика появляется в их доме, распорядился, чтобы Донал разобрался с этим. Ирландец поселился в прихожей, и Эмили, проходя мимо, каждый раз чувствовала, как по спине бежит холодок. Но следовало признать, что он знал свое дело: сомнительные знакомые исчезли. А однажды Донал и вовсе защитил ее от Рейчел — перехватил ее руку, когда та в припадке гнева замахнулась, чтобы дать Эмили пощечину.

Она слышала, что он предан Джозефу, что он надежен и что его боятся те, на кого укажет ее муж. Но видеть здесь в Кенте, в их тихом поместье человека столь специфичных достоинств…

– Зачем тебе Донал?
– спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Что здесь случилось такого, что тебе понадобился такой человек?

Она смотрела на супруга, и в глазах ее было беспокойство, которое ей не удалось скрыть.

– Как зачем?
– Джозеф усмехнулся.
– Ты посмотри на меня. Я даже с кровати встать не могу самостоятельно. Доктор сказал, что недели две-три придется лежать, а потом еще неизвестно, как пойдет. Дэниэлс, конечно, человек хороший, но таскать меня на себе он не сможет. А Донал сможет.

Она помолчала, обдумывая его слова.

– Джозеф, я не понимаю… Ты хочешь, чтобы он был кем-то вроде твоей… - она замялась, подбирая слово, - сиделки?

– Я хочу, чтобы он был рядом, - ответил он.
– И не только для того, чтобы таскать меня. Когда я встану, мне понадобится помощь, чтобы передвигаться по дому. Опираться на трость - это одно, а подниматься по лестнице, выходить во двор… сама знаешь, Донал сильный, он справится, если что.

– Но у нас есть слуги, - возразила она.
– Дэниэлс распорядится…

– Эмили, ты же знаешь, как мне тяжело управляться с прислугой. Они все меня боятся, - возразил Джозеф.
– А Донал - нет. И я ему доверяю. Мне будет спокойнее, если он будет рядом. К тому же незачем ему прохлаждаться в Шотландии.

Она пристально посмотрела на него. В его словах была своя логика, но распоряжение все равно казалось слишком надуманным.

– Ты уверен, что ничего не случилось?
– спросила она тихо.

– Разумеется, уверен, - ответил он, и его голос прозвучал спокойно, даже буднично.
– Просто я не привык быть таким беспомощным. Хочу, чтобы рядом был Донал.

– Допустим. А Томас?

Как Эмили поняла, сейчас он стал кем-то вроде управляющего в Ланакшире, без которого, как утверждал ее муж, там совсем не обойтись. Полтора года назад молодой человек был всего лишь секретарем. Эмили не знала всех нюансов столь головокружительного роста, но Джозеф очень ценил его. И в первую очередь за его умение найти почти любую информацию. Вызов этих двоих в Кент выглядел не просто странным, а подозрительным.

– Я уехал из Глазго в сильной спешке, и даже не видел Томаса. Хочу передать ему указания лично.

Она кивнула.

– Хорошо. Я напишу ему письмо.

– Нет, слишком долго. Пошли кого-нибудь как можно быстрее в Мейдстон. На телеграф. Возьми бумагу, я продиктую текст сообщения.

Она достала из ящика стола лист и чернила с пером, присела на край кровати.

– Пиши: «Томасу. Крэмби-Холл. Срочно. Донала взять».

Эмили хмыкнула и с возмущением посмотрела на мужа, но ничего не сказала. Спорить с человеком, который три дня был между жизнью и смертью, было выше ее сил.

Она сложила листок, убрала в карман и вышла, не оглядываясь.

Джозеф остался один. Смотрел в потолок, слушал, как затихают в коридоре ее шаги, и думал о том, что будет дальше. Следовало признать: этот раунд он проиграл. Недооценил противника - и теперь расплачивается за собственную самоуверенность. В какой-то мере это было даже справедливо.

Кто бы мог подумать, что в этом захолустье, среди пастбищ и овечьих отар, найдется человек, способный переиграть его? Бесцветная, незаметная моль — а на поверку умнее и беспринципнее большинства тех, с кем ему приходилось иметь дело в последние годы.

Даже в Сити, где публика встречалась самая разная, люди были более разборчивы в выборе методов. А уж от пэра ожидать подобного... Должен же он был получить хоть минимальные понятия о достоинстве. Это Джозефу, выросшему на улице, простительно не знать правил благородной игры. Но Ласселл, с его безупречными манерами и бархатистым голосом, отчего-то навязчиво веял дыханием Уайтчапела. Что-то не сходилось.

Джозеф слишком поверил в букву закона. В то, что человек с титулом и репутацией не опустится до убийства. Что он будет действовать в рамках приличий — дуэль, клевета, интрига. Джозеф привык к цивилизованным методам войны, где проигравший теряет деньги, но не жизнь. Он забыл, что есть люди, для которых закон — пустой звук, а чужая жизнь — лишь помеха.

Ласселл оказался именно таким. Джентльмен по манерам, бандит по сути. И Джозеф, дурак, поплатился за свою наивность.

С самого начала нужно было вести себя иначе. Не блистать, не красоваться, не пытаться показать Эмили, кто из них лучше. Нужно было прикинуться слюнявым идиотом, который не замечает ничего вокруг. Пусть бы Ласселл расслабился. Поверил в свое превосходство.

Джозеф стиснул челюсть. Идиот. Он, угольный король, переигравший сотни противников в Сити, повел себя как мальчишка, которому захотелось признания. Ему захотелось блеснуть перед Эмили. Показать, какой он ловкий, как легко уничтожает соперника. Покрасоваться перед женой, которая наконец-то смотрела на него не с презрением, а с интересом.

Он медленно выдохнул. Через несколько дней здесь будет Томас. И тогда посмотрим.

Мысль о Ласселле заставила его вспомнить текст телеграммы. Что, если ему станет о ней известно? Впрочем, текст был нейтральным и не раскрывал никаких деталей. А может быть, он уже становится параноиком?

За размышлениями он не заметил, как закрыл глаза и провалился в тот странный, пограничный сон, где боль еще чувствовалась, но уже не так остро.

Очнулся оттого, что дверь тихо скрипнула.

Эмили вернулась к нему. В руках она держала поднос с чашкой, от которой исходил умопомрачительный аромат куриного бульона. Джозеф почувствовал, как желудок свело голодной волной, но он подавил это ощущение.

– Отправила?
– спросил он, когда она поставила поднос на столик.

– Да, - ответила она, придвигая кресло к кровати.
– Билли уже уехал.

– Билли?
– переспросил Джозеф. Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, кто это. В голове было пусто, имена путались, а боль, пульсирующая в ноге, мешала сосредоточиться.
– Это тот парнишка с конюшни? Веснушчатый?

– Он самый, - ответила Эмили.
– Держится в седле лучше любого взрослого. Я ему доверяю.

Джозеф не мог с ней согласиться. В свой первый же день в поместье он отчитал его со всей присущей ему грубостью. Мальчишка определенно не питает к нему теплых чувств. Впрочем, про кого из слуг можно сказать иначе?