Чтение онлайн

С другой стороны, успокаивал он себя, в телеграмме нет ничего, что могло бы насторожить кого бы то ни было. Даже если Билли прямиком поскачет к Ласселлу, тот не поймет, о чем идет речь.

Эмили тем временем села, зачерпнула ложкой бульон и поднесла к его губам.

– Я бы предпочел ростбиф с кровью, - пробормотал Джозеф, глядя на ложку с бульоном, - И бокал вина.

– Боюсь, тебе придется довольствоваться этим, - сказала она, поднося ложку к его губам.
– Доктор велел бульон. И никакого вина. Так что не зли меня!
– она сделала страшное лицо и улыбнулась.

– Приятно быть во власти красивой женщины, - усмехнулся он.

Она смутилась - он видел это по тому, как дрогнули ее ресницы, как чуть заметно покраснели щеки.

– Еще скажи, что специально упал с моста, - проворчала она, но в голосе послышалась улыбка.

– Что произошло, пока я был без сознания?
– спросил Джозеф.

– Если честно, - Эмили замялась, - я не знаю. Я почти не выходила отсюда и запретила кому-либо беспокоить нас.

– Нас?

– Тебя или меня, - пояснила она.
– Приезжал мистер Холт. Говорил какую-то нелепицу о лесных духах. Был очень настойчив, но мистер Дэниэлс выпроводил его.

– Кто еще?

– Мистер Дав приходил. Миссис Энслоу, - перечисляла Эмили.
– Должно быть, хотели прийти и остальные, но я передала через миссис Энслоу, чтобы повременили с визитами.

– Понятно.
– Джозеф помолчал, глядя на нее.
– Был еще кто-нибудь?

Она подняла глаза.

– Ласселл, например?
– подсказал он.

Эмили опустила взгляд. И этого было достаточно.

– Он тоже приходил, не так ли?

– Как ты догадался?
– спросила она, и на секунду замерла с ложкой в руке.
– Мистер Дэниэлс передал мне от него… соболезнования.

Последнее слово она произнесла с трудом, и на лицо ее опустилась тень - как будто ей были неприятны эти воспоминания.

– Соболезнования?
– переспросил Джозеф.
– По поводу моей кончины?

Она кивнула.

– Дэниэлс передал? Так ты не выходила к нему?

– Нет, - ответила она.
– Я не хотела никого видеть.

Джозеф едва сдержал торжествующую усмешку. Не вышла. Не захотела. Ласселл приезжал выражать соболезнования - а она даже не вышла к нему. Это было лучшее, что он слышал за последние дни.

– Хорошо, - сказал он.

Эмили посмотрела на него с недоумением.

– Хорошо?
– переспросила она.
– Это все, что ты хочешь сказать? Человек приезжал выражать соболезнования по поводу твоей смерти, а ты говоришь «хорошо»?

– А что я должен сказать?
– Джозеф скривился.
– Спасибо за участие? Мне следует поехать и поблагодарить лично?

– Не смешно, - ответила она, но в голосе ее не было злости.
– Он приезжал, когда все думали, что ты мертв. Он был… - она замялась, подбирая слова, - очень учтив. Очень сочувствовал. Сказал, что, если мне понадобится помощь, он всегда рядом.

– Учтив, - повторил Джозеф, и в голосе его послышалось что-то опасное.
– Сочувствовал. Предлагал помощь.

– Джозеф…

– Что?
– он посмотрел на нее, и она увидела в его глазах тот самый холодный, жесткий блеск, который появлялся у него, когда он собирался кого-то уничтожить.
– Я просто повторяю твои же слова.

– В любом случае, это уже не важно, - сказала Эмили.

– Что ты имеешь в виду?

Она не ответила, но выражение лица стало печальным.

– Эмили!

– Я не хочу об этом говорить!

Джозеф посмотрел на нее долгим взглядом. Хотел сказать что-то еще, но передумал. Только кивнул.

– Хорошо, - сказал он.
– Не будем.

Эмили чуть расслабилась после его слов, плечи опустились, ушла скованность, появившаяся после упоминания баронета. По-видимому, она подспудно ожидала расспросов и сейчас была благодарна, что их не последовало.

Джозеф доел последнюю ложку и откинулся на подушку. Она поставила чашку на поднос, промокнула ему лицо салфеткой и потом позвала лакея.

Когда они вновь остались вдвоем, он заметил, как она устраивается в кресле - поправляет подушку, расправляет плед - и понял, что она собирается провести так весь день.

– Ты должна отдохнуть, - сказал он.

– Я и собираюсь это сделать.

– Ты не спала последние три дня и выглядишь не лучше меня. В кресле ты не отдохнешь. А только измучаешься.

– Джозеф, я слишком устала, чтобы спорить.
– Она подняла на него глаза, и он увидел в них ту самую усталость, о которой говорил.
– Я остаюсь здесь.

– Тогда ложись рядом.

Она замерла.

– Ты серьезно?
– переспросила она, смотря на него так, как будто он предложил невесть что. В ее глазах мелькнули и удивление, и смущение.

– Вполне. Ложись рядом, - повторил он.
– Кровать широкая. Места хватит обоим. Ты будешь рядом, а я буду знать, что ты отдыхаешь.

Она внимательно посмотрела на него. В ее глазах мелькнуло сомнение.

– Я могу тебе повредить. – возразила она.

– Не повредишь, - ответил он.

Она колебалась. Он видел, как она перебирает в голове доводы за и против, как сомнение борется в ней с желанием просто лечь и закрыть глаза.

– Иди сюда, - сказал он.
– Я тоже слишком устал, чтоб уговаривать тебя.

Она медленно поднялась, обошла кровать, легла рядом - на самый край, боясь потревожить. Он чувствовал ее тепло, дыхание, слышал, как бьется сердце.

– Ближе, - сказал он.

– Джозеф…

– Ближе, Эмили, - повторил он, - Мне не настолько плохо, как ты думаешь.

Она придвинулась еще чуть ближе и слегка коснулась его левой руки.

– Да уж, - сказал он насмешливо, разглядывая потолок, - когда я говорил, что знаю десяток способов оказаться с тобой в одной постели, признаться, я имел в виду совсем другое, - насмешливо сказал Джозеф.

Эмили сонно улыбнулась, вспоминая тот разговор. Это было в первый же вечер после его приезда из Глазго, когда они еще не знали, что будет дальше, когда между ними еще висела тяжелая завеса недоговоренности. С того момента прошло чуть больше двух недель, а казалось - годы.

– Выздоровеешь, - поддразнила она его, уже засыпая, голос ее становился все тише, слова медленнее, - и обязательно расскажешь мне, что ты имел в виду.

– Договорились, - ответил он.

Он чувствовал, как ее дыхание становится ровнее, глубже. Как напряжение уходит из плеч, из рук, из всего тела. Как она медленно проваливается в сон.