Чтение онлайн

– Конечно.

Он сел обратно. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как у меня дрогнули губы. Потому что я действительно злилась. На отца. На него. На всех. Но когда он сел, стало чуть легче. И это было уже совсем нечестно.

В коридоре послышались шаги, затем осторожный стук по открытой двери.

– Можно?
– спросил Орлов.

– По моим новым жизненным обстоятельствам, видимо, всем можно, - сказала я.

Орлов вошёл. Вид у него был не лучше нашего: небритость, усталые глаза, форма помята, но собранность на месте. За ночь он, кажется, превратился из лейтенанта изолятора в человека, который теперь отвечает за два биологически и юридически несовместимых бедствия: меня и Громова.

– Инесса Марковна на связи через десять минут. Савельев требует осмотреть Громова. Павел Игоревич требует подписать утренний протокол состояния.

– Павел Игоревич когда-нибудь спит?

– Не думаю.

– Он человек?

– Юрист.

– Логично.

Орлов заметил книгу в моих руках.

– Что это?

Я протянула ему книгу, но Громов резко сказал:

– Не трогать.

Орлов замер.

– Почему?

– Сообщение проявилось на странице. Может реагировать на кровь, тепло, контакт, статус допуска. Пока смотрим без рук.

Орлов подошёл ближе, прочитал. С каждой строкой лицо его становилось серьёзнее.

– «Ключ больше не у меня», - повторил он.
– Значит, вчерашний запрос точно не от вашего отца.

– Или от него, но не добровольно, - сказала я.

Орлов посмотрел на меня. В глазах мелькнуло сочувствие, и мне сразу захотелось его выгнать. Сочувствие утром действует хуже горьких капель: вроде помогает, но принимать невозможно.

– Мы проверили логи, - сказал он.
– Запрос через ключ Андрея Светлова шёл не из центральной системы Бюро.

Громов напрягся.

– Откуда?

– Через старый внешний шлюз. Такие использовали до реформы контуров лет десять назад. Сейчас они должны быть отключены.

– Но не отключены, - сказала я.

– Да. И адрес запроса маскировался. Павел Игоревич поднял первичные следы, но без доступа старшего уровня не вытянет больше. Инесса Марковна запрашивает.

– Виктор Сергеевич знает?
– спросила я.

Орлов помолчал.

– О книге - нет. О запросе - формально да. О маршруте - знает, что вы размещены на защищённом объекте. Точный адрес ему не передавали.

– Он будет в бешенстве, - сказала я.

– Уже.

– Приятная новость.

Громов взял книгу обратно и положил на стол.

– Он связан с внешним шлюзом?

– Пока нет доказательств, - сказал Орлов.

– А признаки?

Орлов посмотрел на меня, потом на Громова.

– Виктор Сергеевич вчера требовал вернуть вас в изолятор сразу после запроса. Если бы его решение прошло, Светлову разделили бы с вами для медицинского контроля.

– И меня можно было бы увести через глушитель контура?
– спросила я.

– Возможно.

– Обожаю слово «возможно». Оно стало главным героем моей жизни.

Громов смотрел в сторону окна, но я видела, как у него на скуле дёрнулась мышца. Он злился. Тихо, опасно, без внешнего шума. Я уже начинала различать его виды злости. Та, что была сейчас, не про вспышку. Про список. Про имена, которые он запоминает.

– Не надо, - сказала я.

Он перевёл взгляд на меня.

– Что?

– Не надо делать такое лицо.

– Какое?

– Будто вы уже решили, кого будете ломать.

Орлов издал звук где-то между кашлем и вздохом.

– Я ничего не решил, - сказал Громов.

– Врёте плохо.

– Учусь у тебя.

– У меня не этому учатся.

– А чему?

– Как не умереть от нервов и всё равно язвить.

– Полезный навык.

– Запишитесь в очередь после Барсика.

Кот, услышав своё имя, высунул морду из-под покрывала, внимательно посмотрел на всех присутствующих и снова исчез. В отличие от нас, он, кажется, сделал правильный выбор: участвовать в этом сюжете минимально, пока не предложат еду.

Орлов оставил нас на пару минут, чтобы привести Инессу Марковну по защищённой связи. За эти пару минут я успела умыться холодной водой в маленькой ванной напротив, испугаться собственного отражения, найти в сумке расчёску, проиграть ей бой с волосами и вернуться в комнату с лицом человека, который готов к новым катастрофам, но только потому, что старые ещё не закончились. Громов, конечно, успел не только не лечь, но и снова начать изучать книгу.

– Вы из тех пациентов, которых надо привязывать к кровати?
– спросила я.

– Пробовали.

Я застыла с резинкой для волос в руке.

Он не поднял глаз.

– Шутка плохая, - сказал он.

– Это была шутка?

– Почти.

– Ужасная.

– Предупреждал, что давно не практиковался.

Я подошла и молча забрала у него книгу.

Он поднял бровь.

– Что?

– Савельев сказал отдыхать.

– Чтение не драка.

– В вашем исполнении всё потенциально драка.

– С книгой?

– Если книга отца, тайное сообщение, первый замок, кровь, память и зверь - да, с книгой тоже.

Он откинулся в кресле.

– Командуешь.

– Слежу.

– Звучит одинаково.

– Привыкайте.

– Семь дней?

– Начнём с сегодняшнего утра.

В этот момент в комнату вошёл Орлов с планшетом связи. На экране появилась Инесса Марковна. Даже через видеосвязь она выглядела так, будто уже успела кого-то разнести на три служебных уровня и теперь выбирает следующую жертву. Фон за её спиной был нейтральный, серый, возможно, кабинет в изоляторе или Бюро. Но лицо говорило больше любого фона: ночь у неё тоже была не для сна.

– Покажите страницу, - сказала она без приветствия.

Я аккуратно подняла книгу перед камерой. Инесса Марковна читала долго. Очень долго. Потом попросила приблизить нижнюю часть страницы, потом верхнюю, потом корешок. Павел Игоревич, возникший рядом с ней на экране, выглядел так, будто последние два часа провёл внутри документов и теперь не уверен, как выйти обратно.

– Чернила?
– спросила Инесса Марковна.

– Проявились перед рассветом, - сказал Громов.
– До этого страницы были пустыми. Реакция могла быть на стабилизацию связи, сон гаранта или поднятие части контура дома.