Чтение онлайн

— О, знаете ли, что я вамъ скажу, мистеръ Бембль? Онъ нав?рное сошелъ съ ума, — сказала мистриссъ Соуэрберри. — Ни одинъ мальчикъ, будь онъ хоть наполовину въ своемъ ум?, не посм?лъ бы такъ говорить съ вами.

— Это не сумасшествіе, ма'амъ, — отв?чалъ мистеръ Бембль посл? н?сколькихъ минутъ глубокаго размышленія, — а это все говядина, вотъ что!

— Что-о? — воскликнула мистриссъ Соуэрберри.

— Мясо, ма'амъ, мясо! — отв?чалъ Бембль. — Вы перекормили его, ма'амъ. Вы искусственнымъ способомъ подняли его духъ, что неум?стно съ такими, какъ онъ. Члены комитета, уб?дившіеся въ этомъ на практик?, скажутъ вамъ то же самое, мистриссъ Соуэрберри. Къ чему нищимъ высокій духъ и н?жныя чувства? Достаточно и того, что т?ла ихъ существуютъ. Если бы вы держали мальчишку на одной каш?, этого никогда не случилось бы.

— Боже мой, Боже мой! — воскликнула мистриссъ Соуэрберри, набожно подымая глаза къ потолку. — Вотъ что значитъ быть добрымъ и щедрымъ!

Щедрость мистриссъ Соуэрберри по отношенію къ Оливеру заключалась въ томъ, что она кормила его такими объ?дками, которыхъ никто не р?шался ?сть. Но только такая кроткая и самоотверженная леди, какъ она, могла добровольно перенести несправедливое и тяжелое обвиненіе мистера Бембля, будучи въ сущности ни въ чемъ неповинной.

— Мн? думается, — сказалъ мистеръ Бембль, когда кроткая леди снова опустила глаза къ земл?, - мн? кажется, что въ настоящее время вы можете сд?лать только одно: оставьте его въ подвал? приблизительно на сутки, пока онъ не проголодается хорошенько, зат?мъ выпустите его и держите его на одной каш? все время, пока онъ живетъ у васъ. И сид?лка и докторъ говорятъ, что на долю его матери выпало столько горя и лишеній, что другая на ея м?ст? не выдержала бы этого и умерла бы несравненно раньше, ч?мъ она.

Не усп?лъ мистеръ Бембль кончить своей р?чи, какъ Оливеръ, достаточно хорошо слышавшій, что снова д?лаются какіе то намеки ли его мать, заколотилъ въ двери съ такою силою, что не было возможности говорить другъ съ другомъ. Въ эту то критическую минуту появился наконецъ и самъ мистеръ Соуэрберри. Об? леди немедленно доложили ему о преступномъ поведеніи Оливера, приправивъ свой разсказъ такими подробностями, которыя неминуемо должны были взбудоражить всю его желчь. Онъ тотчасъ бросился къ подвалу, открылъ дверь и вытащилъ за шиворотъ своего непокорнаго ученика.

Вся одежда Оливера оказалась изорванной во время наносимыхъ ему побоевъ, лицо въ кровоподтекахъ и царапинахъ, волосы были вс? спутаны и падали на лобъ. Онъ былъ красенъ отъ страшнаго нервнаго возбужденія и, когда его вытащили, онъ съ невыразимой злобой взглянулъ на Ноэ и видно было, что теперь никто и ничто испугать его не можетъ.

— Хорошъ же ты малый, нечего сказать! — воскликнулъ мистеръ Соуэрберри, давъ ему пинка ногою и ударивъ его по уху.

— Онъ осм?лился оскорбить мою мать!

— Ну, такъ чтожъ изъ этого сл?дуетъ, неблагодарная ты тварь, — сказала мистриссъ Соуэрберри;- она заслужила того, что онъ сказалъ о ней и даже еще больше!

— Н?тъ, не заслужила, — сказалъ Оливеръ.

— Заслужила, — отв?чала мистриссъ Соуэрберри.

— Это ложь! — воскликнулъ Оливеръ.

Мистриссъ Соуэрберри зарыдала.

Слезы эти не оставляли больше никакого выбора мистеру Соуэрберри. Если минуту тому назадъ онъ не р?шался строго наказать Оливера, то теперь, что должно быть вполн? ясно каждому опытному читателю, онъ не могъ отказаться отъ этого, не рискуя получить самыхъ н?жныхъ супружескихъ эпитетовъ, въ род? скотины, жестокосерднаго мужа, безчелов?чной твари, жалкаго подражанія челов?ку и тому подобныхъ пріятныхъ и многочисленныхъ названій, которыми мы могли бы заполнить ц?лую главу, будь только у насъ для этого м?сто. Надо, однако, отдать ему справедливость и сказать, что будь только это въ его власти, онъ не наказалъ бы мальчика, потому что самъ онъ былъ расположенъ къ нему, въ своихъ интересахъ, во первыхъ, а во вторыхъ потому, что жена не любила его. Но потокъ слезъ не давалъ ему выхода изъ непріятнаго положенія, а потому онъ такъ расправился съ Оливеромъ, что даже сама мистриссъ Соуэрберри вполн? осталась довольна этимъ, а мистеру Бемблю не оказалось нужнымъ обращаться къ своей приходской палк?. Всю остальную часть дня Оливерь просид?лъ въ задней части кухни, въ обществ? насоса и ломтя хл?ба, а вечеромъ мистриссъ Соуэрберри, сд?лавъ предварительно н?сколько разнообразныхъ зам?чаній, не особенно лестныхъ для памяти его матери, заглянула въ кухню и Оливеръ, осыпаемый насм?шками и обидными зам?чаніями Ноэ и Шарлотты, былъ отправленъ спать наверхъ.

Только оставшись одинъ среди тишины и безмолвія мрачной лавки гробовщика, Оливеръ далъ волю сволмъ чувствамъ. Вс? насм?шки и упреки выслушалъ онъ съ видомъ пренебреженія; безъ крика и слезъ вынесъ онъ удары ремнемъ; сердце его преисполнено было той гордости и презр?нія, которыя заставляютъ сдерживать крики даже и въ томъ случа?, если бы васъ живьемъ поджаривали на огн?. Но теперь, когда никто не вид?лъ и не слышалъ его, онъ упалъ на кол?ни и, закрывъ лицо руками, рыдалъ такъ, какъ р?дко кто въ его возраст? можетъ рыдать.

Долго и неподвижно оставался Оливеръ въ такомъ положеніи. Св?ча медленно догорала въ подсв?чник?, когда онъ вскочилъ на ноги. Оглянувшись внимательно кругомъ и прислушавшись, онъ подошелъ къ двери, осторожно, чтобы не д?лать шуму, открылъ ее и выглянулъ на улицу.

Ночь была темная и холодная. Зв?зды показались мальчику глазами, которые были гораздо дальше отъ земли, ч?мъ онъ привыкъ вид?ть ихъ; в?тра не было совс?мъ и мрачныя т?ни, отбрасываемыя деревьями на землю, казались призрачными и неподвижными, словно привид?нія, выходящія изъ могилы. Онъ тихонько притворилъ дверь и зат?мъ при тускломъ св?т? догоравшей св?чи связалъ въ носовой платокъ н?сколько вещей, принадлежавшихъ ему и, ус?вшись на скамейку, сталъ ждать разсв?та.

Какъ только первые лучи св?та стали пробиваться сквозь щели въ ставняхъ, Оливеръ всталъ и снова открылъ двери. Робкій взглядъ кругомъ… минутное колебаніе… дверь была заперта, и Оливеръ вышелъ на улицу. Онъ взглянулъ направо, зат?мъ нал?во, не зная, куда ему лучше б?жать. Тутъ онъ вспомнилъ, что повозки, вы?зжая изъ города, направляются обыкновенно въ гору. Онъ повернулъ также въ ту сторону и пошелъ по тропинк?, перес?кающей поля; онъ зналъ хорошо, что пройдя по ней н?которое разстояніе, онъ выйдетъ на большую дорогу, а потому быстро двинулся впередъ.

Оливеръ вспомнилъ, что по этой самой тропинк? онъ шелъ съ мистеромъ Бемблемъ, когда тотъ велъ его съ фермы въ домъ призр?нія. Она, сл?довательно, должна идти мимо коттэджа. Сердце его такъ сильно забилось при этой мысли, что онъ едва не вернулся назадъ. Но онъ прошелъ уже такъ много, что р?шилъ не тратить напрасно времени на обратный путь. Къ тому же было еще очень рано и ему нечего было бояться, что кто нибудь увидитъ его. Посл? минутнаго колебанія онъ двинулся дальше.

Скоро онъ былъ у фермы; ничто не показывало, чтобы кто нибудь изъ обитателей ея всталъ въ такой ранній часъ. Оливеръ остановился и заглянулъ въ садъ. Какой то мальчикъ пололъ одну изъ грядокъ; услыша, что кто то остановился, онъ поднялъ бл?дное личико и Оливеръ узналъ черты одного изъ своихъ бывшихъ товарищей. Оливеръ очень обрадовался, что ему удалось вид?ть его прежде, ч?мъ онъ уйдетъ навсегда; хотя онъ былъ моложе его, но онъ всегда былъ его другомъ и товарищемъ въ играхъ. Сколько разъ д?лили они вм?ст? побои, и голодъ, и заключеніе!

— Дикъ! — крикнулъ Оливеръ, когда мальчикъ подб?жалъ къ воротамъ и просунулъ ему руку сквозь р?шетку. — Никто еще не всталъ?

— Никто, кром? меня, — отв?чалъ мальчикъ.

— Никому не говори, Дикъ, что ты меня вид?лъ, — сказалъ Оливеръ. — Я въ б?гахъ. Они били и истязали меня, Дикъ и вотъ теперь я иду искать счастья… Далеко!.. А куда, не знаю. Какой же ты бл?дный!

— Я слышалъ, какъ докторъ сказалъ, что я умираю, — отв?чалъ мальчикъ, слегка улыбаясь. — Я такъ радъ, голубчикъ, что увид?лъ тебя. Только ты не стой тутъ, уходи скор?й.

— Да, да, сейчасъ уйду. Я хочу только проститься съ тобой, — отв?чалъ Оливеръ. — Я еще увижу тебя, Дикъ! Знаю, что увижу. Ты будешь здоровъ и счастливъ!

— Над?юсь, — отв?чалъ мальчикъ, — только когда я умру, не раньше. Я знаю, что докторъ правъ, Оливеръ, потому что я часто вижу во сн? небо и ангеловъ, и много добрыхъ лицъ, которыхъ я никогда не вижу на яву. Поц?луй меня, — продолжалъ онъ, вскарабкавшись на довольно низкія ворота и обвивая шею Оливера своими рученками. — Прощай, дорогой, Богъ да хранитъ тебя!