Чтение онлайн

— Вы, конечно, ничего хорошаго о немъ сказать не можете? — спросилъ мистеръ Гримвигъ язвительно и пристально взглянувъ на своего друга.

Мистеръ Бембль сразу понялъ, къ чему клонится этотъ вопросъ и съ важностью покачалъ головой.

— Видите! — сказалъ мистеръ Гримвигъ, торжествующимъ взоромъ посматривая на мистера Броунлоу.

Мистеръ Броунлоу съ н?которымъ предуб?жденіемъ взглянулъ на нахмуренное лицо мистера Бембля и зат?мъ просилъ его сообщить все, что онъ знаетъ объ Оливер? и по возможности въ бол?е краткихъ выраженіяхъ.

Мистеръ Бембль снялъ шляпу, разстегнулъ плащъ, сложилъ pуки, склонилъ голову на бокъ и посл? н?сколькихъ минутъ размышленія приступилъ къ разсказу.

Мы не будемъ приводить въ подробности словъ сторожа, употребившаго на это всего двадцать минутъ, но сущность его разсказа заключалась въ сл?дующемъ:

Оливеръ найденышъ, рожденный отъ порочныхъ родителей, низкаго, в?роятно, происхожденія. Онъ съ перваго же дня рожденія отличался такими качествами, какъ ложь, неблагодарность и злость: онъ закончилъ пребываніе въ м?ст? своего рожденія покушеніемъ на убійство ни въ чемъ неповиннаго мальчика, посл? чего б?жалъ ночью изъ дому своего хозяина. Въ доказательство того, что онъ д?йствительно есть то лицо, какимъ называетъ себя, мистеръ Бембль положилъ на столъ захваченныя имъ съ собою бумаги. Сложивъ снова руки, онъ ждалъ, что ему скажетъ мистеръ Броунлоу.

— Боюсь, что все это правда, — печально сказалъ старый джентльменъ, осматривая поданныя ему бумаги. — Вотъ об?щанная награда. Я готовъ былъ бы дать вамъ втрое больше, будь ваше показаніе бол?е благопріятнымъ для мальчика.

Знай мистеръ Бембль раньше объ этомъ, онъ нав?рное постарался бы придать н?сколько другую окраску своему разсказу. Но было уже поздно, а потому онъ важно поклонился и вышелъ, спрятавъ деньги въ свой карманъ.

Мистеръ Броунлоу н?сколько минутъ ходилъ взадъ и впередъ по комнат?, видимо удрученный до того разсказомъ сторожа, что мистеръ Гримвигъ не р?шался даже подзадоривать его. Наконецъ онъ остановился и сильно позвонилъ.

— Мистриссъ Бедуинъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу вошедшей экономк?;- этотъ мальчикъ, Оливеръ, наглый обманщикъ.

— Это не можетъ быть, сэръ, не можетъ быть! — энергично протестовала старая леди.

— Я вамъ говорю, что это такъ, — отв?чалъ старый джентльменъ. — Почему вы думаете, что это не можетъ быть? Мы сейчасъ слышали полный разсказъ о немъ со дня его рожденія, a онъ всю жизнь свою былъ негоднымъ мальчишкой.

— Никогда не пов?рю я этому, сэръ, — твердо отв?чала старая леди, — никогда!

— Вы старыя женщины никогда ни во что не в?рите, кром? шарлатановъ-докторовъ, да разныхъ сказокъ, — сказалъ мистеръ Гримвигъ. — Я зналъ это давно. Почему вы не пов?рили моему сов?ту съ самаго начала? Да вы и пов?рили бы, не зам?шайся тутъ горячка. Такой ужъ онъ былъ интересный, не правда-ли? Интересный! Ба! — и мистеръ Гримвигъ съ раздраженіемъ пом?шалъ огонь въ камин?.

— Оливеръ былъ милое, благодарное, кроткое дитя, сэръ! — съ негодованіемъ отв?тила ему мистриссъ Бедуинъ. — Я хорошо знаю д?тей, сэръ, я сорокъ л?тъ им?ла д?ло съ ними и сов?товала бы людямъ, которые не могутъ сказать того же о себ?, никогда и ничего не говорить о д?тяхъ. Таково мое мн?ніе, сэръ!

Это былъ жестокій щелчокъ мистеру Гримвигу, который былъ холостякомъ. Видя, что слова ея вызвали только одну улыбку на лиц? этого джентльмена, мистриссъ Бедуинъ смяла передникъ въ рукахъ и приготовилась сказать еще кое что, когда мистеръ Броунлоу остановилъ ее.

— Замолчите! — сказалъ старый джентльменъ, д?лая видъ, что сердится, чего не было на самомъ д?л?. — Чтобы я никогда больше не слышалъ имени этого мальчика! Я и позвалъ васъ собственно за этимъ. Никогда! Никогда и ни подъ какимъ предлогомъ! Можете уйти, мистриссъ Бедуинъ! Помните! Я говорю серьезно.

Не у одного мистера Броунлоу было тяжело на сердц? въ эту ночь.

Сердце Оливера тоскливо сжималось, когда онъ думалъ о своихъ друзьяхъ. Какое счастье для него, что онъ не зналъ, что они слышали о немъ сегодня, не то сердце его разбилось бы навсегда.

XVIII. Какъ проводитъ время Оливеръ въ прекрасномъ oбществ? своихъ достойныхъ товарищей

На сл?дующій день, около полудня, когда Доджеръ и мистеръ Бетсъ вышли на свои обычныя занятія, мистеръ Феджинъ воспользовался этимъ случаемъ, чтобы прочесть Оливеру лекцію о вопіющемъ гр?х? неблагодарности; онъ ясно и неоспоримо доказалъ ему виновность его въ томъ, что онъ добровольно скрылся отъ своихъ друзей, которые такъ безпокоились о немъ, а зат?мъ, когда посл? столькихъ хлопотъ и расходовъ удалось найти его, пробовалъ снова б?жать отъ нихъ. Больше всего напиралъ мистеръ Феджинъ на то, что онъ пріютилъ и приласкалъ Оливера въ то время, когда безъ его скромной помощи, онъ могъ бы умереть съ голоду. Зат?мъ онъ разсказалъ ему объ одномъ мальчик?, которому онъ изъ челов?колюбія помогъ при такихъ же точно обстоятельствахъ и который впосл?дствіи оказался недостойнымъ дов?рія, вступивъ въ союзъ съ полиціей, и въ конц? концовъ былъ въ одно прекрасное утро пов?шенъ въ Ольдъ-Байлей. Мистеръ Феджинъ не отрицалъ своего участія въ этой катастроф?, но со слезами на глазахъ выражалъ свое сожал?ніе объ упрямомъ и низкомъ поведеніи уномянутаго выше мальчика, который сд?лался жертвой показанія, далнаго передъ судомъ, каковое показаніе хотя и не было в?рно, было все же необходимо для безопасности его, мистера Феджина, и н?сколькихъ избранныхъ друзей. Р?чь свою Феджинъ закончилъ описаніемъ непріятностей, испытываемыхъ при пов?шеніи, а зат?мъ в?жливо и ласково выразилъ надежду, что Оливеръ никогда не подвергнется этой непріятной операціи.

У Оливера кровъ стыла въ жилахъ, когда онъ слушалъ разсказъ еврея, хотя не совс?мъ ясно понималъ угрозу заключающуюся въ немъ. Онъ зналъ уже, что правосудіе можетъ принять невиннаго за виновнаго, если оба они будутъ захвачены на одномъ и томъ же д?л?. Помнилъ также разсказы о разныхъ планахъ, составленныхъ съ ц?лью погубить неудобныхъ почему либо и слишкомъ болтливыхъ людей и приведенныхъ въ исполненіе самимъ старымъ евреемъ, о чемъ столько разъ, въ присутствіи Оливера, д?лались намеки при разговор? веселаго джентльмена съ мистеромъ Сайксомъ. Котда Оливеръ поднялъ глаза и встр?тился съ проницательнымъ взоромъ еврея, онъ почувствовалъ, что бл?дное лицо его и дрожь проб?гавшая по всему т?лу его, не ускользнули отъ стараго джентльмена.

Еврей съ отвратительной улыбкой погладилъ Оливера по голов? и сказалъ, что если онъ будетъ слушаться и привыкать къ д?лу, то они будутъ съ нимъ большими друзьями. Зат?мъ, од?вшись, онъ вышелъ изъ комнаты и заперъ за собою дверь на ключъ.

Весь этотъ день, да и большую часть посл?дующихъ дней оставался Оливеръ одинъ, начиная съ ранняго утра и до полуночи, не видя никого и предоставленный самому себ? и своимъ мыслямъ. А мысли эти были грустныя и всегда почти заняты были его друзьями и т?мъ мн?ніемъ, которое они, в?роятно, давно уже составили о немъ.

По прошествіи нед?ли еврей пересталъ закрывать комнату на ключъ и Оливеръ получилъ возможность ходить но всему дому. Всюду была неописуемая грязь. Въ комнатахъ были большіе камины съ высокими деревянными колпаками, высокіе двери, филенчатыя ст?ны и карнизы на потолкахъ, которые были украшены орнаментами, почерп?вшими отъ грязи и пыли. Изъ всего этого Оливеръ вывелъ заключеніе, что давно еще, давно, до того какъ родился старый еврей, домъ этотъ принадлежалъ лучшимъ людямъ, что зд?сь, в?роятно, было весело и красиво, а не такъ ужасно и грязно, какъ теперь.

Пауки раскинули свои паутины по вс?мъ угламъ ст?нъ и потолка, а иногда въ ту минуту, какъ Оливеръ входилъ въ какую нибудь комнату, мимо него проб?гала испуганная мышь и сп?шила укрыться въ своей норк?. За исключеніемъ этого во всемъ дом? не слышно было ни единаго звука, который указывалъ бы на присутствіе живого существа. Когда становилось темно и Оливеръ чувствовалъ себя усталымъ отъ постоянныхъ хожденій изъ комнаты въ комнату, онъ забирался въ уголъ корридора, изъ котораго выходила дверь на улицу, чтобы быть, по возможности, ближе къ живымъ людямъ. Такъ сид?лъ онъ зд?сь, прислушиваясь ко всякому звуку и считая часы, пока не возвращался еврей и мальчики.