Чтение онлайн

— Вотъ что я хот?лъ сказать, — продолжалъ онъ. — Взгляни, какъ онъ таращитъ глаза! Никогда еще не вид?лъ такого юнца, какъ этотъ мальчикъ. Онъ будетъ причиной моей смерти, это я знаю.

Чарли Бетсъ снова расхохотался до слезъ и зат?мъ принялся за трубку.

— Тебя в?дь все равно испортятъ, — сказалъ Доджеръ съ удовольствіемъ посматривая на вычищенные Оливеромъ сапоги. — Феджинъ перекроитъ тебя, какъ захочетъ, а если н?тъ, то ты будешь первымъ, съ которымъ ему не удастся справиться. Начинай ужъ лучше сразу; ты тогда скор?е привыкнешь въ ремеслу и не будешь тратить времени напрасно.

— И заруби ты себ? на носу, Нолли, — сказалъ Доджеръ, услыхавъ, что еврей отпираетъ дверь, — если ты не будешь добывать вытиралокъ и тикалокъ…

— И къ чему такъ говорить съ нимъ, — перебилъ его Бетсъ, — онъ все равно не понимаетъ.

— Если ты не будешь таскать платковъ и часовъ, — продолжалъ Доджеръ, стараясь принаровиться къ пониманію Оливера, — ихъ вытащитъ другой кто нибудь. Выйдетъ все равно; потеряетъ тотъ, у кого стащили, и ты потеряешь; никто, значитъ, въ выигрыш? не будетъ, кром? того, кто стащилъ… Такъ ужъ лучше теб?, ч?мъ другому.

— Разум?ется, разум?ется, — сказалъ еврей, который вошелъ въ комнату незам?ченный Оливеромъ. — Вce это лежитъ въ ор?ховой скорлуп?, мой милый; въ ор?ховой скорлуп?… спроси вотъ у Доджера. Xa, xa, xa! Никто лучше его не знаетъ нашего катихизиса.

Еврей потиралъ себ? руки, слушая краснор?чивыя доказательства Доджера и хихикая отъ радости, что у него такой геніальный питомецъ.

Разговоръ, однако, долженъ былъ прекратиться на этомъ м?ст?, потому что еврей вернулся въ сопровожденіи миссъ Бетси и джентльмена, котораго Оливеръ ни разу не вид?лъ и котораго называли Томомъ Читлингомъ. Джентльменъ этотъ вошелъ не сразу посл? еврея, а еще н?сколько минутъ болталъ съ миссъ Бетси на л?стниц?.

Мистеръ Читлингъ былъ старше Доджера и прожилъ на св?т? зимъ восемнадцать; но въ обращеніи его съ этимъ юнымъ джентльменомъ было н?что, указывающее на то, что онъ считаетъ себя несравненно ниже, ибо чувствуетъ, что ему далеко до пріобр?тенія такихъ геніальныхъ способностей. У него были маленькіе, в?чно мигающіе глазки и лицо, покрытое сл?дами оспы; онъ былъ въ м?ховой шапк?, темной полосатой куртк? изъ бумажнаго бархата, с?рыхъ бумазейныхъ брюкахъ и въ передник?. Костюмъ его, говоря по правд?, былъ въ самомъ невозможномъ вид?; онъ просилъ компанію извинить его, потому что онъ освободился всего только часъ тому назадъ, а такъ какъ онъ ц?лыхъ шесть нед?ль обязанъ былъ носить одинъ и тотъ же мундиръ, подчиняясь изв?стнымъ правиламъ, то не им?лъ времени обратить вниманіе на свое обыкновенное платье. Мистеръ Читлингъ прибавилъ съ раздраженіемъ, что новый способъ обкуриванія одежды адски неконституціоналенъ, потому что результатомъ его являются дырки, а что ты под?лаешь противъ суда? То же самое зам?чаніе сд?лалъ онъ и относительно странной моды стричь изв?стнымъ образомъ волоса, что по его мн?нію было совс?мъ уже противозаконно.

Разсказъ свой мистеръ Читлингъ кончилъ заявленіемъ, что вотъ уже сорокъ два долгихъ, смертельно томительныхъ дня, какъ во рту у него не было ни одной капельки и что пусть его пов?сятъ, если у него не такъ сухо во рту, какъ въ корзин? для извести.

— Какъ ты думаешь, Оливеръ, откуда пожаловалъ этотъ джентльменъ? — спросилъ еврей.

— Я… я… не знаю, сэръ! — отв?чалъ Оливеръ.

— Это кто? — спросилъ Томъ Читлингъ, подозрительно посматривая на Оливера.

— Мой юный другъ, голубчикъ! — отв?чалъ еврей.

— Значитъ повезло, — сказалъ молодой челов?къ, бросая многозначительный взглядъ на Феджина. — Не все ли равно, откуда я пожаловалъ; въ скоромъ времени и ты тамъ будешь, готовъ прозакладывать крону.

Выходка эта насм?шила мальчиковъ. Пошутивъ еще немного на этотъ счетъ, они шепотомъ поговорили о чемъ то съ евреемъ и тотчасъ же ушли.

Вновь пришедшій, тихонько переговорилъ съ евреемъ и зат?мъ они придвинули свои стулья къ огню. Еврей, приказавъ Оливеру с?сть подл? себя, завелъ разговоръ о такихъ предметахъ, которые, по его мн?нію, должны были интересовать его слушателей. Онъ говорилъ о великихъ преимуществахъ своего ремесла, о способностяхъ Доджера, о веселомъ характер? Чарли Бетса, о щедрости его самого. Мало по малу предметъ разговора истощился и мистеръ Читлингъ заявилъ, что очень усталъ, потому что пребываніе въ исправительномъ дом? даетъ себя чувствовать черезъ нед?лю, дв?. Миссъ Бетси сочла поэтому необходимымъ удалиться и все общество отправилось спать.

Съ этого дня Оливера никогда не оставляли одного; онъ постоянно находился въ обществ? двухъ мальчиковъ, которые каждый день играли въ старую игру съ евреемъ, для собственнаго ли ихъ обученія или для Оливера, это было лучше изв?стно еврею. По временамъ еврей разсказывалъ о грабежахъ, совершенныхъ имъ въ юные дни, приправляя ихъ такими см?шными и любопытными подробностями, что Оливеръ, слушая ихъ, см?ялся отъ всего сердца и какъ будто бы интересовался ими, не смотря на вс? свои хорошія качества.

Такъ постепенно обвивалъ еврей Оливера своими с?тями. Подготовивъ настроеніе его одиночествомъ и мракомъ, онъ заставилъ его желать общества себ? подобныхъ, предпочитая его мрачнымъ мыслямъ, одол?вавшимъ его въ этомъ ужасномъ м?ст?, и медленно, по капл? вливалъ ядъ въ его душу, над?ясь, что ему удастся навсегда лишить ее чистоты и наполнить безпрерывнымъ мракомъ.

XIX. Обсуждается зам?чательный планъ и постановляется р?шеніе непрем?нно привести его въ исполненіе

Была холодная, сырая, в?треная ночь, когда еврей, завернувъ плотн?е въ с?рый плащъ свое дрожащее отъ холода т?ло и поднявъ воротникъ до самыхъ ушей, чтобы скрыть нижнюю часть лица, вышелъ изъ своего логова. Онъ остановился у двери, которую за нимъ заперли на ключъ и на ц?пь, и прислушивался до т?хъ поръ, пока стихли шаги, а зат?мъ двинулся по улиц? со всего посп?шностью, на какую былъ способенъ.

Домъ, куда привели Оливера, находился по сос?дству съ Уайтчепелемъ. Еврей постоялъ съ минуту на углу улицы и, оглянувшись подозрительно кругомъ, перешелъ улицу и повернулъ по направленію къ Спитальфильдсу.

Грязь лежала густымъ слоемъ на камняхъ и мрачный туманъ вис?лъ надъ улицами; дождь моросилъ не переставая и все кругомъ было холодно и липло къ рукамъ. Ночь эта, какъ бы нарочно была создана для такихъ существъ, какимъ былъ еврей.

Отвратительный старикъ скользилъ украдкой вдоль ст?нъ и воротъ, напоминая собой омерзительную гадину, порожденіе грязи и мрака, среди которыхъ она двигается и живетъ, выползая лишь ночью на поиски какой нибудь падали.

Онъ прошелъ н?сколько узкихъ и извилистыхъ улицъ, пока же дошелъ до Бетнель-Грина; отсюда онъ круто повернулъ вл?во и скоро очутился въ чрезвычайно т?сно и густо населенномъ квартал? Лондона, который изобилуетъ нищенскими и грязными улицами.

Еврей повидимому былъ очень близко знакомъ съ этою м?стностью, чтобы пугаться темноты ночной и разныхъ препятствій на пути. Онъ прошелъ н?сколько переулковъ и улицъ и наконецъ повернулъ въ ту изъ нихъ, которая была осв?щена однимъ единственнымъ фонаремъ и то на самомъ конц?. Подойдя къ дверямъ одного дома, онъ постучалъ и зат?мъ, обм?нявшись н?сколькими словами съ лицомъ, отворившимъ ему дверь, поднялся по л?стниц?. Послышалось ворчаніе собаки, когда онъ дотронулся до ручки двери, и чей то голосъ спросилъ, кто тамъ.