Чтение онлайн

— Повидимому, — выразилъ докторъ:- вы думаете, что все, кром? васъ, расположены сегодня къ жестокостямъ, миссъ Роза. Я только желалъ бы, ради благополучія мужской половины челов?чества, чтобы вы оказались въ такомъ же впечатлительномъ и добросердечномъ настроеніи по отношенію къ первому же достойному молодому челов?ку, который будетъ взывать къ вашему состраданію, и мн? хот?лось бы быть сейчасъ молодымъ челов?комъ, чтобы я немедленно мотъ воспользваться такимъ благопріятнымъ случаемъ.

— Вы такой же взрослый мальчикъ, какъ и б?дный Бриттльсъ, — сказала Роза, вспыхнувъ.

— Что-жъ! — и докторъ сердечно засм?ялся:- это не такъ ужъ трудно. Но вернемся къ этому ребенку. Мы не касались еще главнаго вопроса. Онъ проснется черезъ часъ или около того, и хотя я сказалъ этому толстолобому констэблю, который сидитъ внизу, что его нельзя допрашивать, не подвергнувъ опасности его жизни, я думаю однако, что мы можемъ спокойно съ нимъ побес?довать. Теперь вотъ мое условіе: я разспрошу его въ вашемъ присутствіе, и если изъ его разсказа мы выведемъ — и мн? удастся это доказать вамъ доводами холоднаго разума — что онъ настоящій и неисправимый мошенникъ (что бол?е ч?мъ возможно), то онъ долженъ быть предоставленъ своей судьб?, по крайней м?р?, мое участіе въ этомъ д?л? прерывается.

— Ахъ, н?тъ, тетя! — заступилась Роза.

— Ахъ, да, тетя! — возразилъ докторъ. — Идетъ?

— Онъ не можетъ быть закорен?лымъ негодяемъ, — сказала Роза, — это нев?роятно!

— Отлично, — подхватилъ докторъ:- т?мъ скор?е вы должны согласиться сь моимъ предложеніемъ.

Наконецъ условія были приняты и договорившіяся стороны стали ожидать, съ н?которымъ нетерп?ніемъ, пока Оливеръ проснется.

Терп?ніе об?ихъ дамъ подверглось большему испытанію, ч?мъ предсказалъ имъ мистеръ Лосбернъ: часъ проходилъ за часомъ, а Оливеръ по прежнему кр?пко спалъ. Только съ наступленіемъ вечера добрый докторъ сообщилъ имъ, что паціентъ достаточно отдохнулъ, чтобы съ нимъ можно было разговаривать. По его словамъ мальчикъ былъ очень боленъ и слабъ отъ потери крови, но тамъ обезпокоенъ желаніемъ сообщить что то, что лучше удовлетворить его теперь же, нежели отложить это до утра, какъ онъ хот?лъ.

Бес?да длилась долго. Оливеръ разсказалъ имъ всю свою простую исторію, часто останавливаемый болью и утомленіемъ. Грустно и торжественно было слышать въ сумрачной комнат? слабый голосъ больного ребенка, перечитывавшаго тяжелую скрижалъ б?дствій и золъ, причиненныхъ ему недобрыми людьми. Ахъ! если бы мы, угнетая и терзая нашихъ ближнихъ, хотъ разъ подумали о мрачныхъ уликахъ челов?ческихъ заблужденій, которыя густыми и тяжелыми тучами поднимаются, медленно, правда, но неизб?жн, къ небесамъ, чтобы пасть дождемъ отмщенія на наши головы; если бы мы хотъ на одно мгновеніе услышали въ нашемъ воображеніи глубоко изобличающій голосъ мертвыхъ, не заглушимый ничьею властью, не поб?димый ничьей гордостью, то гд? были бы несправедливости и неправда, страданія, б?дствія, жестокости и обиды, приносимыя повседневной жизнью!

Въ этотъ вечеръ подушки Оливера были оправлены н?жными руками, и когда онъ спалъ, то надъ нимъ бодрствовали красота и доброд?тель. Онъ былъ спокоенъ и счастливъ, и готовъ былъ бы умереть безъ мал?йшаго ропота.

Лишь только закончилось непродолжительное собес?дованіе и Оливеръ успокоился, чтобы снова предаться отдыху, какъ докторъ, вытеревъ платкомъ глаза и проклиная ихъ слабость, отправился внизъ, чтобы начатъ д?йствія противъ мистера Джайльса. Онъ не нашелъ никого въ гостиной, и ему пришла мысль, что лучше всего будетъ начать компанію въ самой кухн?. Въ кухню онъ и отправился.

Въ этой нижней палат? домашняго парламента зас?дали служанки, мистеръ Бриттльсъ, мистеръ Джайльсъ, лудильщикъ (который получилъ, въ виду своихъ заслугъ приглашеніе продовольствоваться зд?сь въ теченіи всего остального дня) и констебль. У этого посл?дняго джентльмена былъ большой жезлъ, большая голова, крупныя черты лица и большіе сапоги съ отворотами; при этомъ онъ им?лъ видъ челов?ка, пьющаго соотв?тственное количество эля — что онъ д?йствительно и д?лалъ въ эту минуту.

Приключенія минувшей ночи все еще продолжали служить предметомъ преній; докторъ вошелъ какъ разъ въ то время, когда мистеръ Джайльсъ распространялся о своемъ самообладаніи, а мистеръ Бриттльсъ съ кружкой эля въ рукахъ подтверждалъ каждое слово еще прежде, ч?мъ оно произносилось его патрономъ.

— Сидите на м?стахъ! — сказалъ докторъ, махнувъ рукой.

— Благодаримъ васъ, сэръ, — сказалъ мистеръ Джайльсъ. — Барыни приказали выдать намъ эля, а такъ какъ я не чувствовалъ склонности къ своей комнатк?, и предпочитаю компанію, то я выпиваю свою долю зд?сь.

Бриттльсъ далъ тонъ негромкому ропоту, которымъ присутствовавшіе дамы и кавалеры выразили удовольствіе, доставленное имъ снисходительностью мистера Джайльса. Мистеръ Джайльсъ покровительственно посмотр?лъ вокругъ себя, какъ бы давая понятъ, что онъ не покинетъ ихъ, докол? они будутъ достойно держать себя.

— Какъ сейчасъ чувствуетъ себя больной, сэръ? — осв?домился Джайльсъ.

— Такъ себ?, - отв?тилъ докторъ. — Я боюсь, что ваше положеніе можетъ оказаться не особенно пріятнымъ, мистеръ Джайльсъ.

— Я над?юсь, сэръ, — сказалъ Джайльсъ съ дрожью въ голосъ:- что онъ не при смерти? Иначе я никогда больше не буду счастливъ. Я не хот?лъ бы загубить мальчика… даже такого, какъ этотъ Бриттльсъ. Я не согласился бы за все серебро, какое есть въ графств?…

— Д?ло не въ этомъ, — таинственно сказалъ докторъ. — Мистеръ Джайльсъ, вы протестантъ?

— Да, сэръ, над?юсь, — пробормоталъ мистеръ Джайльсъ, сильно побл?дн?въ.

— А вы, мальчикъ? — сказалъ докторъ, вдругъ обратившись къ Бриттльсу.

— Смилуйся надо мной Господь! — отв?тилъ Бриттльсъ, вздрогнувъ. — Я… Я то-же, что и мистеръ Джайльсъ, сэръ.

— Тогда скажите мн? вотъ что, — произнесъ докторъ:- Вы оба скажите мн?: готовы ли вы присягнуть, что этотъ мальчикъ, что лежитъ наверху, — д?йствительно тотъ самый, который былъ просунутъ въ окошечко минувшей ночью? Говорите! Ну? Мы ждемъ!

Докторъ, котораго вс? знали, какъ благодушн?йшаго челов?ка въ мір?, произнесъ этотъ вопросъ такимъ свир?по грознымъ тономъ, что Джайльсъ и Бриттльсъ, смущенные элемъ и волненіемъ, смотр?ли другъ на друга, какъ пораженные столбнякомъ.

— Обратите вниманіе на ихъ отв?тъ, констэбль, слышите? — сказалъ докторъ, торжественно потрясая указательнымъ пальцемъ и дотрагиваясь имъ до кончика своего носа, какъ бы для того, чтобы привлечь всю проницательность этого почтенн?йшаго господина. — Это будетъ им?ть непосредственные результаты.

Констэбль принялъ самый мудрый видъ и взялъ въ руки свой должностной жезлъ, который былъ прислоненъ въ углу.

— Это просто вопросъ объ установленіи самоличности, какъ вы видите, — сказалъ докторъ.

— Именно такъ, сэръ, — отв?тилъ констэбль сквозь неистовый кашель, такъ какъ онъ поторопился докончить свой эль, часть котораго попала не туда, куда сл?дуетъ.

— Въ домъ вломились громилы, — сказалъ докторъ:- и два челов?ка мелькомъ увид?ли мальчика среди порохового дыма, среди суматохи и темноты. На другое утро, въ этотъ самый домъ является какой-то мальчикъ, и такъ какъ у него оказывается завязанной рука, то эти люди грубо схватываютъ его — ч?мъ подвергаютъ его жизнь большой опасности — и утверждаютъ, что онъ былъ въ числ? громилъ. Теперь возникаетъ вопросъ: есть ли оправданіе д?йствіямъ этихъ людей?… А если н?тъ, то въ такое положеніе они себя поставили?