Чтение онлайн

— Ахъ, я над?юсь на это! Они были такъ добры ко мн?…. такъ безпред?льно добры!

Карета подъ?хала, остановилась. Н?тъ, это не тотъ домъ! Сл?дующій подъ?здъ. Карета про?хала еще н?сколько шаговъ и остановилась снова. Оливеръ окинулъ взглядомъ окна, между т?мъ, какъ слезы радостнаго ожиданія катились по его щекамъ.

Увы! Б?лый домъ пустовалъ и на окн? былъ приклеенъ билетикъ: «сдается».

— Постучимся у сл?дующаго подъ?зда, — воскликнулъ докторъ, взявъ Оливера за руку. — Не знаете ли вы, что случилось съ мистеромъ Броунлоу, который жилъ въ смежномъ дом??

Служанка не знаетъ, но она пойдетъ и разспроситъ. Вотъ она возвратилась и сообщила, что мистеръ Броунлоу продалъ свои вещи и отправился шесть нед?ль тому назадъ въ Вестъ Индію. Оливеръ всплеснулъ руками и слабо отшатнулся назадъ.

— И его экономка съ нимъ по?хала? — спросилъ мистеръ Лосбернъ посл? паузы.

— Да, сэръ, — отв?тила служанка:- старый господинъ, экономка и другой господинъ, другъ мистера Броунлоу, — вс? у?хали вм?ст?.

— Тогда по?зжайте домой, — сказалъ мистеръ Лосбернъ кучеру:- и не переставайте стегать лошадей, пока мы не вы?демъ изъ этого проклятаго Лондона!

— А книготорговецъ, сэръ? — возразилъ Оливеръ. — Я знаю дорогу туда. По?демъ къ нему, сэръ! Пожалуйста, по?демъ!

— Н?тъ, б?дный мальчикъ, на сегодня и такъ довольно разочарованій, — отв?тилъ докторъ. — Совершенно довольно на насъ обоихъ. Если мы за?демъ къ книготорговцу, мы узнаемъ непрем?нно, что онъ или умеръ, или сжегъ свою лавку, или скрылся, неизв?стно куда. Н?тъ; ?демъ прямо домой!

И, согласно вол? доктора, они покатили домой.

Это горькое разочарованіе доставило Оливеру немало огорченія и печали, даже среди его счастья. Онъ столько разъ въ теченіи своей бол?зни мечталъ о томъ, что скажутъ ему мистеръ Броунлоу и мистриссъ Бедуинъ, мечталъ какое это будетъ наслажденіе — разсказать имъ, сколько длинныхъ дней и ночей онъ провелъ, вспоминая ихъ доброту и оплакивая свою жестокую разлуку съ ними. Надежда на то, что ему удастся разъяснить имъ все и сообщить, какъ его насильно увели, не покидала и одушевляла его во время его недавнихъ испытаній. Мысль, что они у?хали такъ далеко, продолжая считать его обманщикомъ и воромъ — что, можетъ быть, такъ и останется не опровергнутымъ до самой его смерти — такая мысль почти превосходила все, что онъ въ состояніи былъ перенести.

Однако, эта неудача ничуть не повліяла на отношеніе къ нему его друзей. Нед?ли черезъ дв?, когда началась чудная теплая погода, и каждое дерево, каждый цв?токъ стали распускать свои молодые листья и пышные цв?ты, начались приготовленія къ отъ?зду изъ Чертсея на н?сколько м?сяцевъ. Серебро, такъ сильно искушавшее корыстолюбіе Феджина, было послано на сохраненіе въ банкъ, и, оставивъ Джайльса и еще одного слугу сторожить домъ, друзья Оливера вм?ст? съ нимъ пере?хали въ коттеджъ, отстоявшій на н?которомъ разстояніи въ дачной м?стности.

Кто можетъ описать удовольствіе и восхищеніе, душевную невозмутимость и н?жное спокойствіе, ожидавшія больного мальчика среди благотворнаго воздуха, зеленыхъ холмовъ и густыхъ рощъ деревни! Кто сум?етъ пересказать, какъ глубоко картины мира и безмятежности западаютъ въ души измученныхъ жителей т?сныхъ и шумныхъ м?стъ и какъ на ихъ истомленныхъ сердцахъ запечатл?вается св?жесть этихъ сценъ! Т?, кто жили въ т?сныхъ и многолюдныхъ улицахъ, запятые непрерывнымъ трудомъ и никогда не искали перем?ны, для кого привычка д?йствительно сд?лалась второй натурой и они почти дорожатъ каждымъ кирпичемъ и камнемъ, изъ которыхъ воздвигнуты преграды ихъ ежедневнымъ прогулкамъ, — даже и они, когда уже чувствовали надъ собою десницу смерти, проникались, бывало, жаждою увид?ть хоть вскользь лицо природы и, увезенные далеко отъ м?стъ своихъ прежнихъ страданій и наслажденій, казалось, вдругъ переживали новую ступень бытія. Съ трудомъ выползая изо дня въ день на какую нибудь пригр?ваемую солнцемъ лужайку, они отдавались воспоминаніямъ, вызывавшимся въ нихъ видомъ неба, холмовъ и долинъ и серебрящейся воды — и предвкушеніе небесной жизни смягчало ихъ быстрое увяданіе, и они такъ же мирно поникали въ свою могилу, какъ солнце, закатъ котораго они за немного часовъ передъ т?мъ созерцали изъ окна своей уединенной комнаты. Воспоминанія, пробуждаемыя мирной сельской обстановкою, не относятся къ зд?шнему міру, къ его мыслямъ и надеждамъ. Ихъ кроткое вліяніе можетъ, правда, научить насъ сплетать св?жія гирлянды для могилъ т?хъ, кого мы любили, можетъ облагораживать наши мысли и прогонять прежнюю вражду и ненависть; но за вс?мъ этимъ таится, даже въ самой неглубокой душ?, смутное и неопред?ленное сознаніе, что такія чувства когда-то очень давно насъ уже пос?щали, въ какое то далекое, далекое время — и такое сознаніе порождаетъ высокія мысли о другихъ далекихъ будущихъ временахъ, и покоряетъ гордость и суетность.

М?стность, куда они по?хали, была очаровательна. Оливеръ, жившій раньше въ грязныхъ трущобахъ, среди гама и пьяныхъ криковъ, началъ, казалось, сызнова жить. Розы и каприфоліи окружали ст?ны коттэджа, плющъ обвивалъ стволы деревьевъ, а цв?ты на клумбахъ наполняли воздухъ сладостнымъ ароматомъ. Неподалеку находилось небольшое кладбище, не загроможденное высокими, мрачными надгробными плитами, но ус?янное скромными земляными холмиками, которые были покрыты св?жимъ дерномъ и мхомъ; подъ ними покоились деревенскіе старики. Оливеръ часто гулялъ зд?сь и, думая о жалкой могил?, гд? лежитъ его мать, присаживался иногда и, ник?мъ невидимый, рыдалъ. Но поднимая глаза къ раскинувшемуся надъ нимъ глубокому небу, онъ переставалъ представлять ее себ? лежащей въ земл? и плакалъ по ней, грустно, но безъ тяжести на сердц?.

Это было счастливое время. Дни были безмятежные и ясные, а наступавшія ночи не приносили съ собой ни страха, ни заботъ, не угрожали ужасной тюрьмой и не окружали его преступными людьми; они нав?вали только пріятныя и счастливыя мысли. Каждое утро онъ ходилъ къ старому с?дому господину, который жилъ вблизи церкви; онъ училъ его читать и писать и обращался съ нимъ съ такой добротой и такъ заботливо, что Оливеръ прилагалъ вс? свои старанія, чтобы доставить ему удовольствіе своими усп?хами. Потомъ онъ гулялъ съ мистриссъ Мэйли и Розой и слушалъ, какъ он? разговариваютъ о книгахъ, или садился рядомъ съ ними гд? нибудь въ т?ни и внималъ молодой д?вушк?, читавшей вслухъ, и готовъ былъ бы просид?ть такъ до т?хъ поръ, пока не стемн?етъ настолько, что нельзя уже разбирать буквы. Потомъ онъ готовилъ уроки къ сл?дующему дню, прилежно занимаясь въ своей комнатк?, выходившей окнами въ садъ; а когда медленно надвигался вечеръ, леди опять отправлялись на прогулку, и онъ шелъ тоже съ ними, съ удовольствіемъ прислушиваясь къ ихъ разговору.

Какъ онъ былъ счастливъ, если имъ хот?лось сорвать цв?токъ, за которымъ надо было взобраться на пригорокъ, или если он? что нибудь забывали, за ч?мъ онъ могъ сб?гать домой! Эти порученія онъ исполнялъ съ чрезвычайнымъ проворствомъ. Когда становилось совс?мъ темно, они возвращались домой и молодая д?вушка садилась за піанино и играла какую нибудь пріятную мелодію или п?ла тихимъ и н?жнымъ голосомъ одну изъ любимыхъ тетею старыхъ п?сенъ. При этомъ не зажигали св?чей, и Оливеръ садился у окна, слушая н?жную музыку и весь отдавшись тихому восторгу.

А когда наступало воскресенье, то какъ этотъ день проводился непохоже на то, къ чему онъ привыкъ раньше! И какой это былъ счастливый день, подобно вс?мъ остальнымъ днямъ этого счастлив?йшаго времени! Утромъ — маленькая церковь, за окнами которой трепещутъ зеленые листья, снаружи поютъ птицы и напоенный сладкимъ ароматомъ воздухъ льется сквозь низенькій входъ, наполняя благоуханіемъ скромный храмъ. Б?дный людъ бывалъ такъ чисто и опрятно од?тъ, такъ благогов?йно преклонялъ кол?ни въ молитв?, что, казалось, пос?щеніе церкви для нихъ не тягостный домъ, а удовольствіе; и хотя п?ніе было грубовато, можетъ быть, но зато искренне и звучало мелодичн?е (для слуха Оливера, но крайней м?р?), ч?мъ какое либо слышанное имъ въ церкви прежде. Посл? этого опять начинались прогулки, какъ обыкновенно, и пос?щенія чистыхъ домиковъ трудящагося люда. Вечеромъ Оливеръ прочитывалъ вслухъ главу или дв? изъ Библіи, подготовившись къ этому за нед?лю и испытывая при исполненіи этой обязанности такую гордость и удовольствіе, какъ будто онъ самъ былъ священникомъ.

Утромъ въ шесть часовъ Оливеръ уже былъ на ногахъ, отправлялся бродить по полямъ и опустошалъ лужайки вдоль и поперекъ, выискивая дикіе цв?ты для букетовъ, нагруженный которыми онъ возвращался домой. Зат?мъ надо было приложить немало заботъ и осмотрительности, чтобы наилучшимъ образомъ сочетать цв?ты для украшенія стола къ утреннему завтраку. Оливеръ не забывалъ принести для птицъ миссъ Мэйли и желтаго крестовника, которымъ онъ, изучивъ это д?ло подъ руководствомъ деревенскаго причетника, изящно украшалъ кл?тки. Принарядивъ такимъ образомъ птичекъ на ц?лый день, онъ обыкновенно отправлялся въ деревню выполнить какое нибудь небольшое порученіе благотворительнаго характеpa; если не это, то иногда случалось ему поиграть на лужайк? въ крикетъ или вообще находилось какое нибудь занятіе въ саду и среди цв?товъ, которымъ Оливеръ (изучая и эту науку у того же руководителя, который былъ садовникъ по спеціальности) охотно посвящалъ свое вниманіе. А когда наконецъ появлялась миссъ Роза, то онъ получалъ тысячи похвалъ за все, что сд?лалъ.

Такъ промчались три м?сяца, которые и въ жизни самаго благословеннаго и окруженнаго довольствомъ смертнаго показались бы настоящимъ счастьемъ, а въ жизни Оливера и подавно были сплошнымъ блаженствомъ. При самомъ чистомъ и сердечномъ великодушіи, съ одной стороны, и самой искренней, горячей, глубоко прочувствованной благодарности — съ другой. Н?тъ ничего удивительнаго, что къ концу этого короткаго періода Оливеръ Твистъ совершенно свыкся съ старой дамой и ея племянницей, и что пылкая привязанность его молодого и тонко чувствовавшаго сердца находила отв?тъ въ ихъ любви и въ ихъ гордости своимъ питомцемъ.