Чтение онлайн

– Ерунда. Все дело в вас. Если бы вы не приехали, она до сих пор бы хозяйничала в доме. Правильно сделал Джеймс, что составил такое завещание, правильно.

– Вам она не нравится?

– В жизни, как в шахматах. Каждый должен быть на своем месте. Что позволительно ферзю, то не позволительно пешке. Она не должна была выходить замуж за Джеймса, он ей не пара. Так нет, обрадовалась и побежала.

– Он, должно быть, любил ее.

– Любил? Не смешите меня. Джеймс любил красивых женщин, умных и богатых. У него был хороший вкус. А, Эмели - ни красива, ни умна и ни богата.

– Тогда, зачем он женился на ней?

– Чтобы отомстить другой женщине. Банальная история. Все людские глупости повторяются вновь и вновь. Трудно было бы придумать такую глупость, которой еще не было бы на свете.

– Значит, он любил вовсе не Эмели?

– Нет, конечно.

– А, кто эта женщина, вы знаете?

– Знаю. Вот, кто был бы для Джеймса достойной женой. Люблю женщин с сильным характером и, вообще, необычных натур.

– Кто же эта дама?

– А вам, зачем знать?

– Видите ли, не исключено, что в ближайшем будущем я решу жениться. Вдруг, мне понравится именно эта женщина, мне бы не хотелось оскорбить память дяди.

– А, с чего вы решили, что она свободна?

– Разве нет?

– Действительно. Она оказалась умнее Джеймса, и не стала связывать свою жизнь с кем попало. Она до сих пор не замужем.

– Но вы мне так и не назвали ее имени.

– Назову, но не лезьте вы к ней с визитами, не любит она этого. Ее имя Томатти Джеральд.

– Красивое имя. Вы упомянули шахматы, а нотариус говорил мне, что вы любите играть в карты.

– Уже не играю, бросила. Азартные игры до добра еще никого не доводили. А вы играете в карты?

– Признаюсь, играю.

– Бросайте вы это, пока не поздно. Джеймс тоже был любитель играть в карты.

– Я слышал, он часто играл с доктором Морисом?

– С доктором? Возможно.

– У Джеймса было много друзей?

– Нет, к сожалению. Мне всегда было немного его жаль.

– Почему жаль?

– Как же можно не жалеть ребенка, который вырос без родной матери и отца.

– Да, я слышал об этом. Ваша сестра рано умерла.

– Бедная Ненси, как она хотела ребенка и так и не увидела, как он вырос.

– Ваша сестра совершила благородный поступок.

– Какой именно?

– Нотариус сообщил мне, что Джеймс был для нее приемным сыном.

– Что?! Это нотариус сказал вам? – возмущенно воскликнула она.

– Да?

– Он, что, уже выжил из ума? – спросила она прищурясь.

– Так ему сказал Генрих Блор.

– Чушь. Это неправда. Зачем Генрих сказал неправду? Они все умерли, а я жива, и память у меня прекрасная. Я хорошо помню, что было час назад и что было пятьдесят лет назад. Помню все и всех. Ненси была младше меня на пять лет. Мы с ней совершенно разные. Она была похожа на нашу мать, а я на отца. Ненси была очень доброй, тихой, скромной, мечтательной девушкой. Она проводила все свободное время в саду за книгой. Все читала и мечтала. И, вдруг, в ее жизнь ворвался Генрих Блор. Я сразу поняла, что он погубит ее. Он просто покорил ее своим темпераментом, властностью и решительностью. Когда он приходил к нам, я видела, что Ненси побаивается его, и с радостью бы от него убежала, но каждый раз она тихо сидела, слушала его рассказы, а потом покорно шла с ним гулять. Мне это все не нравилось, и я ей об этом говорила. Но Ненси не слушала меня и считала, что я ей завидую. Да, уж, было чему завидовать. Потом была пышная и торжественная свадьба, ну, а потом медленно потекли серые, семейные будни. Очень скоро Ненси призналась мне в том, что она несчастна. Многие считали их идеальной парой, но это только благодаря ее ангельскому характеру. Самым большим несчастьем для нее было то, что у них с Генрихом не было детей. Но самого Генриха это мало беспокоило. Ей было уже около сорока лет, когда Бог, наконец, послал ей ребенка. Казалось, нет на свете женщины более счастливой.

– Нотариус сказал, что Джеймс родился не здесь, Ненси Блор уехала с мужем беременной, а вернулась уже с ребенком.

– Да, именно так это и было. В этом нотариус прав.

– Отчего же Ненси решила ехать с мужем, будучи в положении? Разве они часто ездили вместе?

– Что вы, Генрих никогда не брал Ненси с собой. Но то, что они поехали тогда вместе, очень удивило меня. Я помню, как Ненси пришла ко мне вся в слезах. Это было раннее утро. Я спросила ее, зачем она встала и пришла ко мне в такую рань, почему плачет. А она мне отвечает: «Ах, Гертруда, я не спала всю ночь, не могла дождаться утра, чтобы прийти к тебе». Знаете, Ненси всегда была очень чувствительной особой и часто плакала, но она, почему-то не шла к нашей матери или к отцу, нет, она все рассказывала мне.

Гертруда замолчала и задумчиво смотрела на Артура, ему же казалось, что мысленно Гертруда не с ним, а далеко в прошлом.

– Так, отчего же она плакала?
– спросил Артур.

– Она плакала от того, что ее муж, Генрих Блор – чудовище. Он настаивал на том, чтобы она ехала с ним в деловую поездку, - сразу ответила Гертруда, чему Артур удивился, поскольку думал, что ему придется повторить свой вопрос не один раз, для того, чтобы вывести свою бабушку из состояния задумчивости.

– Странно, - сказал Артур.

– Странно? – вскричала Гертруда. – Это не странно, мой дорогой. Ненси плохо переносила беременность, ей было почти сорок лет, если вам это о чем-то говорит.

– Я понимаю, беременность в таком возрасте… - начал, было, Артур.

– Вот именно, - перебила его бабушка, - одно время Ненси боялась, что не сможет выносить этого ребенка, и, вдруг, ее муж стал настаивать на том, чтобы она ехала вместе с ним. С чего это, вдруг?

– Да, действительно.

– А я так вам скажу, требовать этого – было преступлением по отношению и к своей жене, и к своему ребенку, - громко произнесла бабушка и стукнула кулаком по столу. – Я ей прямо сказала: пошли своего мужа к черту. Но это была Ненси. Она не могла противиться его воле. Та еще была овца. Я бы на ее месте не стала бы терпеть его характер и бредовые идеи. Но я бы никогда и не оказалась на месте Ненси. Таким мужчинам нужны слабые женщины, таких как я, они боятся. Где ему было бы справиться со мной, - грозно сказала бабушка и снова стукнула кулаком по столу.

– И, что же было дальше? – спросил Артур.

– А дальше я пошла к Генриху и сказала ему все, что я о нем тогда думала. Но это не произвело на него должного впечатления.

– И, что же было потом?

– Потом, они уехали, а через полтора месяца Ненси вернулась с сыном на руках.

– Но, если бы с ребенком случилось какое-нибудь несчастье, она рассказала бы вам об этом? – спросил Артур.

– Безусловно. Я ожидала увидеть Ненси усталой и подавленной, а вместо этого увидела ее радостной и посвежевшей. И, знаете еще что, с тех самых пор Ненси, как будто подменили, она стала более решительной и сильной духом. Я считаю, что материнство стало причиной такой перемены. Ей бы раньше перемениться. Я замечала, что Генрих стал более внимателен к ней и любезен, больше времени стал проводить дома. Я была очень рада за Ненси. Жаль, что моя радость длилась не долго.

– Ненси вскоре умерла?

– Да.

– А, что же было дальше?

– Ничего не было.

– А потом отец отдал Джеймса своей сестре и сказал нотариусу, что это вовсе не его ребенок. А, почему Генрих не отдал мальчика вам? – спросил Артур.

– Мне? – удивленно спросила Гертруда.

– Ну, да. Зачем он отдал его своей сестре? Разве не естественным было бы попросить о помощи вас, родную тетю.

– Генрих не просил меня о помощи. Я даже не знала о том, что он собирается отдать мальчика. После смерти Ненси я часто приходила к ним, приносила мальчику сладости, он очень любил сладкое, мы с ним играли… а потом…. Потом я как-то пришла к ним, меня встретил Генрих, он казался очень строгим и, я даже сказала бы, рассерженным. Он сказал мне, что увез Джеймса в гости к своей сестре. И добавил, что мой вид расстраивает его, поскольку напоминает о его покойной жене. Одним словом, он дал мне понять, что не хочет меня видеть. Как вам это нравится? Я спросила Генриха: когда же вернется Джеймс? А он ответил мне очень странно.

– Как именно? – спросил Артур.

– Он сказал: «там видно будет». Что он имел в виду, я так и не поняла. Шло время, а мальчик все не возвращался. Я очень обеспокоилась и пошла к Генриху. Он встретил меня очень любезно и даже радостно. Он весь просто светился от счастья.

– Его так обрадовал ваш визит?

– Нет, это вряд ли. Я сразу же спросила о Джеймсе. Генрих, улыбаясь, сказал мне, что мальчик пока побудет с его сестрой, потому что ему не хочется возвращаться домой.

– Отец увез сына подальше отсюда и держал его вдали от себя столько, сколько мог. А потом он умер, и сын вернулся домой. Вернулся для того, чтобы умереть, причем, весьма загадочным образом.