Чтение онлайн

(Примечание от автора эссе: анахронизм, «anachronism» (от греч., «против» и «время») — это характерное несоответствие в расстановке с полным игнорированием хронологии, особенно при соединении в качестве действующих лиц литературных образов великих исторических личностей, событий, предметов, языковых терминов и обычаев разных периодов времени, объединяя их воедино к примеру, для пущего эффекта в своих произведениях или пьесах. Наиболее распространенным типом анахронизма является объект, неуместный во времени, но это может быть словесное выражение, технология, философская идея, музыкальный стиль, материал, растение или животное, обычай или что-либо еще, связанное с определенным периодом, который находится за пределами его надлежащей временной области. Анахронизм может быть как преднамеренным, так и непреднамеренным. Преднамеренные анахронизмы могут быть введены в литературную или художественную работу, чтобы помочь современной аудитории более охотно взаимодействовать с историческим периодом. Анахронизм также может быть преднамеренно использован в целях риторики, пропаганды, комедии или шока. Непреднамеренные анахронизмы могут применяться по причине незнания автором истории, когда писатель, художник или исполнитель не знает о различиях в технологиях, терминологии и языке, обычаях и отношениях или же сленга, моды, укоренившихся нравов обихода жизни, несущих ярко выраженные отличия, характерные для совершенно разных исторических эпох).

Благодаря мастерству Шекспира, содержание триады сонетов 50—52 превращается в философский инструмент изобличения профессиональной несостоятельности, столь популярного драматурга «елизаветинской» эпохи и «фальсификатора», автора пьесы «Доктор Фауст». Шекспир использовал при написании сонетов 50—51 образы, взятые из некогда нашумевшей пьесы «Доктор Фауст», где Кристофер Марло уподоблен образу «Horse-courser», «Торговца Лошадьми» из его пьесы. Таким образом, автор сонетов при помощи языка иносказательной аллегории смог выразить особую форму «unabashed sarcasm», «беззастенчивого сарказма» по отношению к Кристоферу Марло, как автору пьесы «Доктор Фауст». В контексте, предложенной мной концепции поэтического «Сакрариума» и на основании вышеизложенного, есть резон, подвести черту, чтобы разграничиться тремя основными уровнями для интеграции литературных образов, предложенных автором триады сонетов 50—52, в целях определения целесообразности применения этих образов в контексте рассматриваемы сонетов.

Есть резон попытаться разобрать на вводные компоненты производной, к примеру, алгоритмы разделения функций триады сонетов 50—52, дающей исходный материал для полноценно толкования сонета 53. включая выполнение дифференциальной функции в довольно не простой структуре, построенной на иносказательной аллегории ключевого сонета 53 при помощи литературного приёма «аллюзия», переадресовывая к образам из пьесы «Доктор Фауст» Кристофера Марло. Производная этой функции была намеренно направленна автором для осознанного понимания читателя совокупного контекста триады сонетов 50—52, давая дирекцию на истолкование сонета 53 прочитавшим их сонетов, вместе с констатацией факта фальсификации с последующим разоблачением создателя «falsification», «фальсификации» бессмертных исторических образов пьес Уильяма Шекспира: «Сон в летнюю ночь» и «Как вам это понравится», где нашла своё место следующая строка: «Nature presently distill'd Helen's cheek, but not her heart», «Природа несколько спустя перегнала красоту щеки Елены, только не её сердце». Для выявления основного источника «falsification», «фальсификации» при создании образа «призрака Елены Троянской» в пьесе «Доктор Фауст» Кристофером Марло при непосредственном участии юного графа Саутгемптона, в качестве эксперта. Вне всякого сомнения, автор в триаде сонетов 50—52 использовал образы, в качестве предыстории, чтобы подготовить читателя «towards a correct understanding of the very essence of «falsification», and where its legs grow from», «к верному пониманию самой сути «фальсификации», и откуда у неё растут ноги» в содержании сонета 53.

Не вызывает сомнения, что использование Шекспиром образа «Helen's cheek», «щеки Елены» со словом-символом курсивом сонета 53, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года, по сути, являлся литературной «аллюзией» со ссылкой на Елену Троянскую. Вполне очевидно, что наличие слова «counterfeit», «фальсификатор» в тексте сонета 53, имело прямое отношение к образу «призрака Елены Троянской» из пьесы Кристофера Марло «Доктор Фауст». Этот образ являлся всего лишь эфемерной тенью, «отпечатком», некогда жившей Елены Троянской который, на самом деле, не мог являться субстанцией по Лукрецию Кару, и поэтому, не обладая сердцем и физическим телом, но призрак Елены Троянской ни коим образом не мог ответить на любовь Фауста взаимностью.

Динамика созданных образов, вместе с импульсами, приведшими их к взаимодействию подстрочника сонетов 50—53 отчасти открывает завесу мотиваций Уильяма Шекспира, как инициатора возведения поэтического «Сакрариума» в ходе процесса «fiery race», «огненной гонки». Образно говоря другими словами, это повышенные издержки рисков, связанных с творческой конкуренцией, рассматриваемой исторической эпохи. Что объясняет применение автором иносказательной аллегории в строках 10-11 сонета 51: «Therefore desire (of perfect'st love being made) shall neigh no dull flesh in his fiery race», «Поэтому желание (совершенной любви будет осуществлено) и не будет ржать, как унылое тело в его огненной гонке», в который он (поэт) обгонит клячу, являющуюся «вялой плотью». Между тем, мы видим Шекспира не только как Поэта и Драматурга, но и в качестве Философа, оперирующего не только философским воззрениям теургии Платона, Аристотеля Стагирита, но и постулатами Лукреция Кара. Мы видим одну из частей пошагового процесса становления Драматурга, с большой буквы, когда творческое мышление поэта, на примере создания образов триады базисных сонетов 50—51—52 для реализации в сонете 53, таким образом поэт и драматург обозначает приоритеты, опираясь лишь на — «интуицию».

Из чего следует, что основная функция сонета 52 — это установление «точки покоя или стабилизации», включая «всеобъемлющую атараксию», следуя Эпикуру для реализации процесса стабилизации после окончания «fiery race», «огненной гонки». Затем к чистому созерцанию внеземного идеала красоты, согласно философским воззрениям трактата «Идея Красоты» Платона в подстрочнике сонета 52. В тоже идеал красоты юноши в совокупности с драматическими навыками рассматривалась поэтом, как редчайшая драгоценность в «ларце» души. Характерно, что заключительные пункты применяемой методологии инициируют получение окончательного результата, подводящего черту под «трансформации личности» при непосредственном взаимодействии с Высшим «Я» без примесей рутины, анахронизмов, вялой и ленивой «тварной» сути, плоти.

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare «A Midsummer Night's Dream» Act III, scene II, line 188—196

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

LYSANDER

Why should he stay whom love doth press to go?

HERMIA

What love could press Lysander from my side?

LYSANDER

Lysander's love, that would not let him bide,

Fair Helena, who more engilds the night

Than all yon fiery oes and eyes of light.

Why seek'st thou me? Could not this make thee know

The hate I bear thee made me leave thee so?

HERMIA

You speak not as you think. It cannot be.

William Shakespeare «A Midsummer Night's Dream» Act III, scene II, line 188—196.

ЛИСАНДР

Почему он вынужден остаться, кого любовь заставила уйти?

ГЕРМИЯ

Какая любовь могла оттеснить Лисандра от моей стороны?

ЛИСАНДР

Любовь Лисандра, что не позволила б ему ждать,

Прекрасная Елена, которая еще больше украшает ночь.

Чем все ваши пламенные уста и глаза, полные света.

Почему ты ищешь меня? Не может ли это заставить тебя познать

Ненависть, что Я испытываю к тебе, заставив меня так покинуть тебя?

ГЕРМИЯ

Вы говорите не то, что думаете. Этого не может быть.

«Сон в летнюю ночь» Акт III, сцена II, 188—196.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 02.05.2026).

В данном случае уместно сопоставить структуру триады 26—28 для формирования ключевого сонета 29, с описанными в нём чувством «ликования Деметры» с использованием авторского примечания в скобках строки 11 сонета 29, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года, выраженное при помощи «мифологической составляющей» раскрывающей основное назначение сонета 29 в группе сонетов 26—30, если следовать замыслу поэта, гения драматургии.

Но возвратимся обратно к рассматриваемым образам, которые, следуя замыслу автора, были предназначены служить для раскрытия основой претензий Уильяма Шекспира к Кристоферу Марло в конфликте интересов, описанном в сонете 53. Вне всякого сомнения, автор сонетов в содержании сонета 52 признавал факт ценности его юного друга, графа Саутгемптона, так как он инициировал его становление, как общепризнанного драматурга.

— Confer!

________________

________________