Чтение онлайн

«У Шекспира ключевая мысль в сонете или пьесе не бросается в глаза — она прорастает, как узор из последовательностей паттернов, и проявляется только тому, кто сможет понять подстрочник и рассмотреть ритмику пауз подстрочника на вдохах и выдохах между строк при прочтении на английском». 2026 © Свами Ранинанда.

Тем не менее в предыдущих эссе акцентировалось внимание на содержание заключительной части сонета 56 обозначающее начало возобновления отношений поэта и юноши после «period of estrangement», «периода отчуждённости», тогда как сонеты 57—58 описывали в мельчайших деталях основные причины приведшие к очередному «period of estrangement», «периоду отчуждённости». Тогда как, строки 9-10 сонета 56, были навеянные образами древнегреческого эпоса «Одиссея» Гомера содержат слово-символ «Interim», обозначенный курсивом с заглавной буквы, согласно Quarto 1609, что отражает дух основной идеи древнегреческого эпоса, состоящий «из разлуки с длительным ожиданием» создающей контраст с последующей «неожиданной, наполненной радостью встречи».

«Let this sad Interim like the Ocean be

Which parts the shore, where two contracted new

Come daily to the banks, that, when they see:

Return of love, more blest may be the view» (56, 9-12).

«Пусть этому печальному Межвременью, словно Океану быть,

Что разделяет побережья, где двое заключат контракт вновь,

Обходящие повседневно мели в океане, что когда увидят они:

Вернувшуюся любовь может быть более благословенными видами» (56, 9-12).

«Тем не менее, даже неискушенный в литературных изысках читатель при прочтении сонетов Шекспира мог получить полное представление обо всей гамме переживаний автора, так как их содержание имело форму «chronicles of deep emotions and feelings», «хроник глубинных эмоций и чувств». В то же время, литературные образы сонетов нашли зеркальное отражение в пьесах поэта и драматурга, что указывало на аутентичность автора строк, а также на примерную дату их написания». 2026 © Свами Ранинанда

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare «The Third part of King Henry the Sixth» Act III, Scene II, line 135—138

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

Like one that stands upon a promontory

And spies a far-off shore where he would tread,

Wishing his foot were equal with his eye,

And chides the sea that sunders him from thence.

William Shakespeare «The Third part of King Henry the Sixth» Act III, Scene II, line 135—138.

Словно единственный, что стоит на выступе мыса

И видит далекий берег, на который он хотел бы ступить,

Желая, чтобы его стопа была равноценной с его взглядом,

И упрекает море за то, что отделяет его начиная с оттуда.

Уильям Шекспир «Генрих VI, третья часть» Акт III, сцена II, 135—138.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 26.05.2026).

Примечательно, что Лукреций Кар в своём трактате «О природе вещей» (лат. «De rerum natura») вводит изначально термин: «simulacra», «симулякр» — это тончайшие плёнки атомов, которые постоянно отделяются от поверхности вещей. Рассматривая в более широком смысле понятие «симулякр» применительно к образам пьесы Кристофера Марло, по Лукрецию: образ «призрака Елены Троянской» из пьесы «Доктор Фауст» — это «симулякрум», «simulacrum», но отнюдь не «субстанция», «substantia». Следуя Аристотелю, «substantia» (лат. перевод его термина — «ousia») означает сущность, именно то, что делает любую вещь тем, чем она является. У Аристотеля «ousia» / «substantia», форма / субстанция — это прежде всего форма первичного бытия, состоящая из двух сущностей: первая — является конкретной индивидуальной вещью. К примеру, человек: мужчина или женщина; либо конкретная лошадь, собака и так далее. Что непосредственно представляет — подлинную реальность. Вторая — это род и вид, к которым принадлежит вещь. Например: человек как вид; животное, как род, именно то, чем выражена данная субстанция, что отражает — «что такое вещь».

Сущность и есть её форма: Аристотель считал, что сущность — это прежде всего «ousia», «форма», то есть определимость конкретной вещи — «что она есть» или «что бы могло быть этим». Главное отличие понимание Аристотеля от Платона: Платон «помещал сущности в мир идей», вопреки этому. Аристотель утверждал, что «сущность находится в самих вещах, а не вне её формы».

Собственное «proprium» (лат.) — это и есть главное свойство «субстанции». Следуя Аристотелю «substantia», «субстанция» — это внутренняя сущность и форма конкретной вещи, то есть то, что делает её тем, чем она является в действительности. Поэтому «substantia» это то, что существует первично по отношению ко всем остальным свойствам, ибо она «преобладая над всеми свойствами», присущим ей в онтологическом понимании слова. Окончательная формулировка по Аристотелю с древнегреческого, выглядит так: «Сущность («ousia», «форма») делает вещь тем, что она есть; а свойства сущности позволяют отличить одну конкретную вещь от другой».

* «Симулякр» или «симулякрум» (фр. «simulacre» от лат. «simulacrum» — подобие, копия) — ключевой термин постмодернистской философии, который означает изображение, копию того, чего на самом деле не существует. Сегодня это понятие понимают как культурное или политическое создание, копирующее форму исходного образца. Симулякр может касаться каких угодно вещей и смыслов.

Делёз утверждает, что впервые Платон в сходном значении употребил понятия «эйкон» и «эйдолон». (Делёз Ж. Платон и симулякр // Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века. — Томск: Водолей, 1998. — С. 225—240). Платон упоминал об нисходящей деградации двойного искажения: вещи относительно её истинного бытия, то есть Идеи, и образа вещи (с которым, имеет дело художник, поэт или драматург) относительно самой этой вещи, вернее, псевдовещи, если иметь в виду уже состоявшееся, первое, искажение, — это «копия копии», «тень тени». (Гречко П. К. Постмодерный конструктивизм // Вопросы социальной теории. — Том VII. — Вып. 1—2, 2013—2014. — С. 29).

В современное употребление термин «симулякр» впервые применил Жорж Батай, после чего он активно используется такими философами, как Делёз и Бодрийяр. Ранее (начиная с латинских переводов Платона) оно означало просто изображение, картинку, репрезентацию. Например, фотография — это симулякр той реальности, что на ней отображена. Когда не обязательно делать точное отображение, как на фотографии: картины, рисунки на песке, иконы Бога, пересказ реальной истории своими словами — всё это симулякры. Основанием для такой интерпретации понятия «симулякр» отчасти является то обстоятельство, что для Платона уже сам предмет реальности, изображаемый картиной или скульптурой, есть в некотором роде копия по отношению к идее вещи, эйдосу, в тоже время, изображение этого предмета представляет собой «копия копии», «тень тени», что в данном смысле слова может выглядеть фальшиво и неистинно. (Иванова А. «Эйкон» и «эйдолон» Платона и «симулякр» Делёза. Архивная копия от 8 января 2008 на Wayback Machine).

Стоит напомнить, что своим возникновением термин «симулякр» обязан постмодернистской философской мысли: французские теоретики новейшего направления лишь добавили несколько иное истолкование «simulacrum», как термина, введённого Лукрецием Кар, который представлял большую часть смыслов при помощи термина «simulacrum» (с др.-греч. — «отображение», «форма», «подобие»), который ввёл Эпикур Кар. Однако Жан Бодрийяр, в отличие от других постмодернистов, дополнил новыми тональностями термин «симулякрум», «simulacrum» по Эпикуру начиная употреблять его по отношению к тотальной социальной реальности. Таким образом, Жан Бодрийяр перевел концепцию термина «симулякр» из области античной философии и искусства в измерение тотальной социальной реальности. Он утверждал, что в эпоху медиа и массового потребления оригиналы исчезли, а социальная жизнь стала пространством сплошной симуляции, порождающей гиперреальность. (Baudrillard, Jean (1981). Simulacres et simulation. Paris: Galilee. ISBN 2-7186-0210-4. OCLC 7773126).

Связь фразы из поэмы «Геро и Леандр» Марло с пьесой Шекспира «Как вам это понравится», и образом «On Helen's cheek», «На щеке Елены» сонета 53.

(Примечание от автора эссе: Кристофер Марло за свою короткую карьеру в качестве драматурга, длившуюся немногим более шести лет, добился значительных успехов. Вполне возможно, что до отъезда из Кембриджа он уже написал пьесу «Тамерлан Великий» (Tamburlaine the Great) в двух частях, обе были поставлены в конце 1587 года и опубликованы в 1590 году. Почти наверняка в последние годы учебы в Кембридже Марло перевёл с латыни «Amores» Овидия и первую книгу «Фарсалий» Лукиана. Примерно в это же время он также написал пьесу «Дидона, королева Карфагена» (Dido, Queen of Carthage) которая была опубликована в 1594 году как совместная работа Марлоу и Томаса Нэша. Благодаря постановке пьесы «Тамерлан Великий» Марло получил признание, и в течении ближайших нескольких лет он посвятил себя написанию пьес. Обе части пьесы «Тамерлан Великий» были опубликованы анонимно в 1590 году, где издатель опустил некоторые отрывки, которые, по его мнению, не соответствовали серьёзному интересу пьесы к истории; несмотря на это, сохранившийся текст пьесы «Тамерлан Великий» можно соотнести в значительной степени к авторству Кристофера Марло. При его жизни не было опубликовано ни одной другой его пьесы, стихотворения или переводы. «Геро и Леандр» — эротическая поэма английского поэта и драматурга Кристофера Марло была основана на мифологический сюжет. Осталась незавершённой, хотя её дописал Джордж Чапмен и опубликовал в 1598 году. «His unfinished but splendid poem Hero and Leander—which is almost certainly the finest nondramatic Elizabethan poem apart from those produced by Edmund Spenser—appeared in 1598». «Его незаконченная, но великолепная поэма «Герой и Леандр», которая почти наверняка являлась лучшей недраматической поэмой елизаветинской эпохи, появившейся в 1598 году за исключением тех, что были созданы Эдмундом Спенсером». (Clifford Leech, The Editors of Encyclopaedia Britannica).