Чтение онлайн

Анна попыталась спрятать босые ноги под подол халата. На губах Саймона мелькнула слабая улыбка, которую Анна не заметила. Ни в её поведении, ни в её наряде не было ничего откровенно вызывающего. И ночная рубашка, и халат выглядели очень скромными. Ничто не могло оправдать его острого желания...

За исключением того факта, что Саймон видел Анну обнажённой. И каждый изгиб её тела будто клеймом был выжжен в его памяти.

Анна, казалось, забыла о своём прежнем беспокойстве. Её чопорная поза настолько противоречила ходу его мыслей, что он едва не расхохотался. На самом деле она будто совершенно не замечала, как у него всё внутри сжимается от желания.

«Но стоит ли ожидать иного?» – заговорил насмешливый голос в его голове.?

Саймон ясно дал понять, что не будет предъявлять супружеские права.

Однако тело его предало. И это признание каким-то образом лишь усилило волну жара, которая нахлынула на него и осела в паху. Хорошо, что он сидит, иначе они с Анной наверняка бы смутились.

Он переключился на стоявший между ними поднос с сыром, толстыми ломтями хрустящего хлеба, свежим сливочным маслом и мясным пирогом, политым соусом. Саймон наполнил одну тарелку для Анны, а вторую – для себя.

Анна откусила кусочек хлеба, сделав изрядный глоток бренди. Через некоторое время Саймон заметил, что её взгляд прикован к нему. Она пристально его разглядывала, склонив голову набок. Он уже знал, что она так делает, когда что-то обдумывает. Казалось, он видит, как мысли одна за другой проносятся у неё в голове.

– Вы хотите что-то сказать? – поинтересовался Саймон.

– Вообще-то да, – заявила она. – Но, знаете, это довольно нелепо.

– Что? – Он попробовал мясной пирог. Вкусно.

– То, как вы меня избегаете.

В её словах прозвучал явный вызов. Саймон приподнял бровь.

– А сейчас я вас избегаю?

– Вы же знаете, что нет. – Анна бросила на него хмурый взгляд, или это был сердитый взгляд? Пока Саймон раздумывал, она снова заговорила.

– Тем не менее, я хотела бы кое о чём вас спросить.

– Извольте. – Подавив улыбку, он посмотрел на её почти пустой бокал. Бренди, как подозревал Саймон, придало ей смелости и развязало язык.

– Хорошо. Хотела бы я знать, всегда ли с вами так трудно.

Вот же дерзкая девчонка!

– Я и не подозревал об этом, – натянуто ответил Саймон.

– Но так и есть, – объявила Анна. – Я думаю, вы изо всех сил стараетесь меня избегать. Мне кажется, вы хотите, чтобы я считала вас трудным человеком. Более того, полагаю, вы хотите, чтобы я вас невзлюбила. – Саймон ничего не ответил. Возможно, он этого хотел. Возможно, она его невзлюбит.

– Вы ошибаетесь, – коротко сказал он.

– Правда?

– Да, чё... – Чёрт возьми! Саймон вовремя оборвал себя на полуслове и начал с начала. – Я вас не избегаю, – солгал он. – И уж точно не испытываю к вам неприязни. – По крайней мере, это правда. – Будь это так, я бы не волновался, когда обнаружил, что вы вышли из дома в грозу. – Ещё и против его воли, о чём он чуть было ей не напомнил, но передумал.

– А вот и зря, – искренне ответила Анна.

Саймон наблюдал, как она делает ещё один большой глоток бренди. У него возникло сильное искушение вырвать бокал из её рук. Но, без сомнения, она назвала бы его трудным человеком.

– Я был в бешенстве, Анна, – тихим голосом проговорил он.

– Ерунда! – решительно заявила она.

– Но это так, – серьёзным тоном проговорил он. – Пообещайте мне, что больше не будете совершать таких глупостей.

Саймон понял, что удивил её. Анна в недоумении моргнула и слегка покачала головой.

– Саймон, – назвала она его по имени, – со мной всё было в порядке. Вам не стоило беспокоиться. Правда. Я пряталась почти всю грозу.

Он нахмурился.

– Где?

– В здании сразу за воротами. Я ждала там, пока гроза не утихла.

Он глубоко вздохнул.

– В каретном сарае? – резко спросил он.

– Так вот что это такое? Я не знала. Но, по-моему, когда-то там случился пожар. – Анна пристально посмотрела ему в глаза.

На мгновение Саймон перестал дышать. Он не мог думать. И уж точно не мог говорить. Всё внутри него погрузилось в тёмную пустоту.

– Боже милостивый, – резко произнёс он. – Вы хоть представляете, как там опасно? Вы же видели, что крыша обвалилась.

– Да-да, я видела. Но если там опасно, почему не снести здание? Или не отремонтировать? Если кто-то может пострадать, не лучше ли...

Какое-то странное, острое чувство охватило Саймона. Он больше не мог это выносить. Он больше не мог слушать.

Саймон бросил вилку на стол и сложил салфетку в аккуратный квадратик, только так он мог успокоиться.

Умолкнув, Анна на него уставилась.

Отодвинув стул, Саймон поднялся на ноги. Она озадаченно на него посмотрела.

– Саймон! Что-то не так?

Он услышал замешательство в её голосе, почувствовал её тревогу, но не мог ей ответить. Не мог даже взглянуть на неё! Будь он проклят, ибо он трус. Будь он проклят, ибо он подлец. Но всё внутри внезапно сжалось в комок.

– Я должен просить у вас прощения. – Саймон отвесил чопорный поклон. – Боюсь, у меня пропал аппетит.

Не оглядываясь, он вышел из комнаты.

Наверное, глупо вести этот дневник. И всё же я знаю, что не перестану его вести.

Саймон Блэквел.

На следующее утро Анна проснулась поздно, с трудом разлепив глаза и ощущая такую же усталость, как вчера вечером, когда забиралась в постель. В висках стучало. Из-за бренди, которое она выпила вчера вечером? Или из-за мужа? Она решила, что, несомненно, из-за того и другого.

Взгляд в окно не улучшил её настроения. День был серым и мрачным. Зловещие тучи сгустились на горизонте, предвещая, что вчерашний ливень может повториться.

Накануне сон к ней всё не шёл. Анна знала, что Саймон тоже плохо спал. Уже почти рассвело, когда она услышала скрип его двери и отзвук шагов в соседней спальне. Но это её не удивило. С тех пор как она приехала в поместье Роузвуд, часто далеко за полночь из его комнаты доносился скрип половиц.

Уже не в первый раз она задавалась вопросом, что нарушает его покой. Может, любовница? Нет. Хотя Анна не могла точно сказать, почему так в этом уверена.

Саймон ушёл из дома рано утром. Вскоре после рассвета она услышала ржание жеребца. Поднявшись с постели, Анна подошла к окну и выглянула на улицу как раз в тот момент, когда Саймон пришпорил коня и поскакал прочь.