Чтение онлайн

— Кто это? — гулко спросил старший, глядя не на командира отряда, а на связанного пленника.

— Перебежчик из Египта. Говорит, что врач и служил Камбису. Сказал, будто сам знаком с Царем Царей…

— Царь принимает в ападане [1]— жди. — Старший стражник повернулся к одному из «бессмертных». — Доложи!

Ждать пришлось долго. Солнце перевалило зенит и начало клониться к западу, тени удлинились, а пальмовые листья зашелестели под вечерним ветром. Уджагорреснет стоял на коленях, руки его были по-прежнему связаны, а ремень врезался в запястья до онемения. Верховный Жрец Нейт не просил пить, не жаловался — он просто смотрел на дворец.

Наконец, гонец вернулся.

— Веди. Царь примет — небрежно бросил он.

Командир отряда поднял и толкнул Уджагорреснета вперед, собираясь пройти следом, но «бессмертный» жестом остановил его.

— Только пленник! И без оружия!

— Я Бахрам! И я доставил его! — вскипел перс. — Моё право…

— Твоё право — ждать — пес! Если Царь пожелает увидеть отвратительную рожу — за тобой пришлют…

В бессильной ярости командир отряда развернулся и вскочил коня. На прощание он оглянулся на Уджагорреснета, и в его взгляде было презрение. Двое «бессмертных» подхватили Верховного Жреца под локти и повели вверх по пандусу.

Внутри дворца царили полумрак и величие. Колонны — те, что уже стояли, — вздымались к потолку, скрытому в тени, на высоту двадцати локтей. Их капители были увенчаны быками, глядящими на восток и запад, на север и юг во все пределы рассыпавшейся империи, которую Дарий стремительно собирал воедино. Основания колонн, вытесанные из чёрного камня, покоились на каменных плитах, и между ними пол был выложен глазурованным кирпичом — синим, как ночное небо, жёлтым, как песок пустыни и зелёным, как воды реки в летний зной.

На стенах проступали рельефы. Львы, терзающие быков. Лучники в длинных одеждах, с копьями наперевес, вереницей застывшие в вечном марше. Крылатые существа с человеческими лицами и львиными телами, благословляющие царя. Всё это было исполнено не с египетской плавностью, но с иной, дерзкой грацией, словно персидские мастера собрали здесь куски со всех концов света и переплавили в единый, невиданный доселе стиль.

Дарий восседал на тяжелом, выточенном из камня троне, ручки которого украшали золотые львы. Борода его, короткая, завитая мелкими кольцами, была черна как смоль, а брови срослись на переносице, придавая лицу выражение постоянной, напряжённой сосредоточенности. Одежда Царя Царей подчеркивала особый статус владельца — объемная придворная мантия, драпированная и затянутую на талии была выкрашена в насыщенный тирский пурпур и дорогой шафраново-желтый цвет. Тканые узоры одеяния и цветочные бутоны сочетались в нем с золотыми нашивками в форме львиных голов, которые сияли и позвякивали, стоило Дарию шевельнуться. На ногах Царя, покоившихся на инкрустированной слоновой костью подставке черного дерева, сидели мягкие замшевые туфли темно-лазурного цвета, завязанные странными лентами, пропущенными сквозь отверстия прямо в коже — персидская обувь была странной.

Рядом с ним, чуть поодаль, стоял вельможа в высокой тиаре — евнух, главный распорядитель. Двое «бессмертных» замерли у входа.

— Развяжите, — приказал Дарий, даже не взглянув на сопровождавших Верховного Жреца солдат.

Перерезанные сверкнувшим кинжалом ремни немедленно упали на пол и Уджагорреснет удовлетворенно размял затекшие запястья, на которых проступили багровые полосы. Взглянув на Дария он опустил руки на бедра и глубоко поклонился.

Удивленно узнав в пленнике Верховного Жреца, Дарий на миг опешил — видимо, ему доложили лишь о таинственном египтянине — затем прищурился и хитро улыбнулся.

— Камбис мёртв… — проронил он, пристально вглядываясь в Уджагорреснета.

— Да, Царь Царей. Я был с ним, когда он умер. Я закрыл ему глаза… — голос Верховного Жреца звучал тихо и почтительно.

— И ты не смог спасти его? Ты? Лучший лекарь Египта? — в глазах Дария заплясали огоньки насмешки.

— Я спас его от гниения раны, которую могучий Царь получил в стране Куш, — возразил Уджагорреснет, — но от воли Ахурамазды… никто не в силах! — он развел руками — Камбис пал не от болезни — он пал от гнева ваших богов…!

Дарий молчал, с подозрением уставившись на лицо египтянина. Его взгляд был тяжёлым, почти ощутимым, словно давление, но Верховный Жрец выдержал его и не опустил глаз.

— Ты бежал из Египта — небрежно бросил он вновь, словно не считал нужным даже задавать вопросы и ожидал, что явившийся во дворец расскажет обо всем сам.

— Да, Царь Царей! — Уджагорреснет вновь поклонился. — Когда узурпатор Петубаст подлым ударом в ночи изгнал твои великие гарнизоны — держа клинок у моего горла он принудил меня короновать его фараоном. Но я уже присягнул тому, кто мудро правил прежде и не пожелал служить мятежнику, оскорбившему Порядок. От твоих людей я узнал, что новый истинный владыка — в Сузах. И вот я здесь — пришёл предложить тебе свои знания и преданно служить, отдавшись твоей воле.

В зале повисла тишина. Дарий медленно поднялся с трона и задумчиво подошёл ближе. Теперь они стояли лицом к лицу, разделённые лишь несколькими шагами.

— Египет… — равнодушно произнёс он. — Эту провинцию потерял Арианд, мой сатрап, бежавший как трусливый шакал. Ты принес мне весть о мятеже, которую я и так знаю. Что ещё ты можешь дать? О каких сведениях говоришь?

— Я поделюсь всем, что знаю, — тихо продолжил Уджагорреснет. — Тот, кто сидит сейчас в Саисе и называет себя фараоном — не воин, а разбойник. Не лев, а шакал, облачившийся в львиную шкуру. Его армия — лишь ополчение крестьян, вооружённых мотыгами, а флот, которым я сам когда-то командовал — теперь лишь рыбачьи лодки из папируса — остальные сгнили. Мне неведомо, о Царь Царей, почему твой сатрап не раздавил этого выскочку, ведь видят боги — даже глупый Псамметих показался бы грозным владыкой, в сравнении с таким ничтожеством…

Дарий молчал, но в его строгом взгляде что-то изменилось. Украшенную множеством перстней руку он погрузил в бороду и задумчиво тер подбородок.

— Я знаю Египет, быть может, лучше всех — продолжал Уджагорреснет. — Я знаю его храмы и его страхи. Я знаю, где слабы его стены и вижу, что лже-фараон Петубаст — слаб. Быть может он не удержится на троне и падет еще прежде, чем ты сокрушишь его — народ не любит его. Так что даже если ты через год или два пошлёшь свою великую армию через пустыню, повторив натиск Камбиса — ты все еще найдёшь страну, не готовую к обороне.

— Ты намекаешь, жрец, что Египет может и подождать? — в голосе Дария послышалась насмешка.

— Я лишь твой слуга, Царь Царей — склонился Уджагорреснет. — И я не знаю, что подсказывает тебе мудрое сердце. Но если Египет — не единственная твоя забота — быть может, твое сомнение разумно. Ведь Вавилон еще дымится от пожаров и, я слышал от многих преданных тебе людей, что на восточных границах твоей необъятной империи точат ножи подлецы и изменники…

— Я сокрушу их всех! — гордо крикнул Дарий и словно в такт грозным словам десятки украшений на его одеяниях качнулись, зазвенели.

— Именно так, Царь Царей — уверенно согласился Верховный Жрец — и допускай я иную волю богов — я не стоял бы здесь перед тобой… — Твой покровитель, Ахурамазда, возложил на крепкие плечи тяжелое бремя, но твое величие не оставит предателям ни шанса! А пока головы их станут лететь на песок — пошли в Египет Арианда! Пусть он искупит свою трусость… Дай ему войско, Царь Царей! Такое, какого хватит, чтобы проверить прочность трона под глупым Петубастом. И если Арианд победит — Египет вернётся драгоценным камнем в корону твоей могучей империи. Если же проиграет — что же — он вымотает силы мятежников и докажет собственную слабость. И тогда уже ты сам, с великой армией придёшь и добьёшь уставшего зверя.