Чтение онлайн

II. Административные проблемы

Начнем с центрального управления. Федериго, несмотря на свои грандиозные заявления о наследственном праве и божественной воле, а также несмотря на евангелическую идею, которая доминировало в его мышлении с 1305 по 1325 год, не мог претендовать на более прямую власть над своими подданными, чем он мог реально осуществлять. Политические обязательства и проблемы в экономике давление вынудили его пойти на существенные уступки с самого дня коронации, после чего королевский двор пытался, как мог, упорядочить и стандартизировать свои оставшиеся административные ресурсы. Но, по крайней мере, в краткосрочной перспективе это оказалось на удивление успешным. При Федериго правительство стало высокопрофессиональным, что, возможно, в какой-то мере объясняется более развитыми парламентскими и административными традициями каталонцев, которые занимали столь видное место среди его главных советников. А у двора хватило мудрости создать администрацию из сицилийцев, а не повторять ошибку анжуйцев, монополизировавших всю власть. Благодаря достаточно развитой юридической культуре, которая выросла в крупных муниципалитетах, существовал достаточный, хотя и скромный, резерв талантов, который двор мог использовать[200]. Тем не менее те, кто поступал на государственную службу, руководствовались скорее личными амбициями, чем приверженностью каким-либо политическим идеалам. Вознаграждение за государственную службу было весьма значительным (например, жалованье чиновников часто достигало трети доходов, которые они получали), а назначение на должность было надежным до тех пор, пока человек не злоупотреблял своими полномочиями слишком грубо.

Что еще более важно, центральная администрация реагировала на местные нужды более внимательно, чем любое предыдущее правительство. У нее не было альтернативы. Правительственные чиновники ежегодно отчитывались за свои действия перед Парламентом, а выявленные злоупотребления приводили к увольнению и крупным штрафам. Каждый город королевского домена регулярно отправлял посланников ко двору, где они излагали насущные местные нужды, подробно рассказывали о услугах, которые жители оказали королю, клялись в вечной верности и обычно возвращались с каким-нибудь пожалованием, наградой или милостью за свои труды. А необходимость содействовать коммерческому росту становилась все более важной по мере падения домениальных и феодальных доходов, что способствовало более тесным и постоянным контактам двора с периферийными муниципалитетами. Доступность правительства составляла основу его народной поддержки. Нередко люди, не имевшие никаких формальных полномочий, получали доступ к самому монарху. Несмотря на ухудшение экономического и политического положения, большинство городов оставались относительно стабильными и законопослушными примерно до 1320 года, после чего Федериго практически не посещал Валь-ди-Мадзар. Именно это ощущение, что король разорвал личный контакт с конкретным муниципалитетом, стало причиной возникновения серьезных разногласий и непокорности, что наглядно демонстрирует пример Палермо. В 1322 году один из городских судей, Руджеро ди Кальтавутуро, был настолько возмущен постоянными двусмысленностями и задержками монархии в ответ на просьбы Палермо (в данном случае на просьбу к королю оставить Мессину и снова поселиться в столице, где он мог бы лучше решать растущие местные проблемы), что плюнул на только что полученное от Федериго письмо, и это послужило причиной выдачи ордера на его арест[201].

Ядро королевского правительства составляла курия Magna Regia (далее — MRC). Эта аморфная группа, состоявшая в разной степени из ведущих чиновников и министров короля, а также различных знатных особ и придворных, черпала свой юридический авторитет из того факта, что она была органом, отвечавшим за управление королевским доменом[202]. В общем и целом в MRC входили четыре группы: крупные дворцовые чиновники, члены королевской семьи, сицилийские епископы и архиепископы, а также некоторые магнаты из городской аристократии. Первые три группы можно идентифицировать с определенной точностью. Самыми важными, были чиновники Большого дворца. Эти люди — канцлер, сенешаль, главный судья (magister justiciarius), казначей, начальник гавани (magister portulanus), протонотарий, генеральный прокурор, маршал, великий адмирал и главные бухгалтеры (magistri rationales) — составляли постоянное ядро MRC и обладали наибольшим влиянием внутри него. Неудивительно, что они, в отличие от других членов, постоянно присутствовали при дворе. Некоторые менее значительные чиновники, такие как различные вице-магистры и казначеи (stipendiarius), также иногда заседали в суде. Judex Magne Regie Curie — пост, появившийся после заключения мира в Кальтабеллотте, — формально был офицером MRC, хотя его обладатель регулярно заседал вместе с другими членами курии[203].

Вторую группу в курии составляли члены королевской семьи. Две королевы — мать Федериго Констанция и его жена Элеонора, являвшиеся членами курии как владельцы апанажей, — заседали там периодически, как и братья короля Гарсия и Санчо, его старший сын (и соправитель с 1321 года) Педро и младшие сыновья Манфред и Гульельмо, по очереди становившиеся герцогами Афинскими. Не сохранилось никаких свидетельств участия в MRC ни одного из нескольких бастардов Федериго[204]. Третья группа в курии, состоящая из сицилийских епископов, насчитывала десять человек: семь епископов (Агридженто, Катания, Чефалу, Липари-Патти, Мальта, Мадзара, Сиракузы) и три архиепископа (Мессина, Монреале, Палермо). Будучи крупными землевладельцами и личными советниками короля, все они оказывали сильное влияние, но только три архиепископа, по-видимому, присутствовали при дворе более или менее постоянно — и ни один из них не появился при дворе после наложения папского интердикта в 1321 году.

Сложнее всего определить четвертую группу в MRC — ведущих магнатов королевства. Эта группа состояла в основном из представителей богатой городской элиты, а также баронов, юристов и иных лиц. Их объединяло то, что они обладали некими неопределенными правами familiaritas (допущенных). Статус familiaris regis не предполагал особых конституционных полномочий, а означал лишь то, что человек имел доступ к королевскому двору, право представать перед королем и, если потребуется, быть выслушанным. Но это не обязывало короля спрашивать их совета. У Федериго было много familiares, но лишь немногих он призвал как советников (consiliarii)[205]. Призванные советники, такие, как Риккардо ди Пассането, Беренгер д'Энтенса, Джованни ди Каммарана или Бертран Каньеллес, были в основном представителями городского общества и в основном заседали в городских судах, хотя многие из имели земельные владения[206]. Эти люди часто были несицилийцами, поскольку благоразумие диктовало исключить большинство каталонцев из числа землевладельцев внутри страны и из числа муниципальных чиновников на побережье, оставив им только присутствие в MRC как средство наделения властью тех, на кого опирался король[207].

Последний фактор, повлиявший на состав MRC, — задолженность короля. Помимо политических обязательств, Федериго был должен большему числу людей очень большие деньги, которые вряд ли мог надеяться вернуть. Это были военные долги, либо обязательства по деньгам, непосредственно одолженным короне, либо обещания расплатиться с теми, кто вел войска в бой за свой счет, надеясь, что король возместит расходы, как только появятся средства. Первая волна таких требований хлынула после заключения мира в Кальтабеллотте, и, учитывая нехватку денег в казне, возмещение производилось назначениями на государственные должности или, если их не хватало, членством в MRC. Так, например, Бартолотто Тальявиа, взявший на себя ответственность за защиту королевы-матери Констанции с 1296 по 1302 год, был назначен королевским казначеем, а его брат Гульельмо занял пост капитана порта в Агридженто[208]. Богатый купец Берардо Ферро из Марсалы, предоставивший королю множество займов, стал magister rationalis (фискальным чиновником) и получил земли в Рометте[209]. Патрицианская семья Россо из Мессины, возглавляемая Энрико и его сыном Руссо, имела долговые расписки Федериго на сумму более 1.000.000.00.00, после того как профинансировала ремонт укреплений Агридженто и приобрела по заказу правительства боевых коней[210]. Члены семьи Россо в целом не стремилась к приобретению государственных должностей, но даже они признавали ценность присутствия при дворе, так Беренгарио Россо в 1303 году служил в качестве magister rationalis[211]. Сам Энрико стал familiaris и consiliarius, регулярно заседал в MRC и с 1312 года прибывал на посту magister rationalis[212].

Как управляющая королевского домена MRC имела влияние на всей территории королевства. Только церковные владения и горстка аллодов, разбросанных по Валь-Демоне, находились вне зоны его влияния. Все баронские фьефы, например, предоставлялись MRC, а не самим королем и всякий раз, когда фьеф освобождался, он переходил не к Федериго, а к Большому Совету, который его либо перераспределял, либо присоединял к домену. Но даже в последнем случае MRC управляла землей от имени короля через сеть местных secreti и vicesecreti[213]. Эти фискальные чиновники и их коллеги судьи (королевские юстициарии) осуществляли свои полномочия в четырех районах домена, которые, как ни странно, также назывались валли: Валь-ди-Мазара, Валь-д'Агридженто, Валь-ди-Ното и Валь-ди-Кастроджованни-э-ди-Демоне. Это деление было развитием более старого административного деление королевства на "ближние" и "дальние" провинции относительно реки Сальсо, но оно также способствовало административной путанице и недовольству среди подданных, поскольку не соответствовало очевидным географическим границам. Например, юстициариат Валь-ди-Мазара огибал западное побережье от Термини до Шакки, а затем пересекал мыс почти по прямой линии между этими двумя городами и никакие естественные границы или топографические особенности при этом не учитывались. Граница внутри острова проходила по городам Кальтабеллотта, Бивона, Викари и Какамо. Таким образом, юстициариат представлял собой примерно половину валли. Валь д'Агридженто имел еще более любопытную структуру: он простирался вдоль южного побережья от Шакки до Ликаты, затем уходил вглубь страны за северные горы Мадоние, таким образом пересекая три района и заходя в четвертый. На севере граница проходила по Голисано и Граттери, всего в десяти километрах от Чефалу, затем она спускалась прямо на юг, через два главных горных перевала Мадоние и вдоль реки Сальсо включая Кальтаджироне, но исключая Маццарино. Точная демаркация неизвестна, и ее почти невозможно представить по географической карте. Юстициариат Валь-ди-Ното частично имел туже неправильную форму, что и сосед, его границы отчасти напоминали границы Сиракузского диоцеза, за двумя исключениями — вклинивание в Валь-д'Агридженто, включавшим Кальтаджироне, и столь же расширением его собственных границ на север, включавшим Сан-Филиппо-д'Агира. Таким образом, его юрисдикция распространялась на территорию, приблизительно определяемую Ликатой, Террановой, Шикли, Сиракузами, Катанией и Сан-Филиппо, за исключением Кастроджованни, Пьяцца и Кальтаджироне. И наконец, Валь-ди-Кастроджованни-ди-Демоне начинался с узкой прибрежной полосы от Термини до Чефалу, затем уходил на юг до Кастроджованни, откуда по главной дороге распространялся до Никосии и Троины и далее на восток к побережью, огибая гору Этна[214].

Этому хаосу можно найти только одно объяснение: MRC пыталась гарантировать примерное равенство численности населения под властью каждого королевского юстициария, а значит, и примерное равенство их власти. Эти новые районы появились вскоре после заключения мира, когда правительство было занято кодификацией тарифов, возрождением муниципальных свобод, регулированием муниципального управления и восстановлением церковных владений. Это была самая амбициозная реорганизация правительства, которую Сицилия пережила за столетие, и она позволяет судить о степени уверенности и энергии, которые характеризовали жизнь в конце Войны Сицилийской вечерни. Есть некоторые свидетельства в пользу того, что в связи с демографическим кризисом, границы административных районов с середины царствования несколько раз менялись. Безусловно, непомерные границы Валь д'Агридженто свидетельствуют о попытке компенсировать непропорциональное сокращение его населения. Как и следовало ожидать, постоянно меняющиеся административные границы привели к путанице в юрисдикции чиновников каждого района и открыли возможности для злоупотреблений. На протяжении 1320-х и 1330-х годов чиновники, существование которых зависело от жалования за службу, становились все более враждебными к любым попыткам MRC ограничить их юрисдикцию, и если центральное правительство не применяло в отношении их силу, то они просто утверждали свою власть там, где считали, что имеют на это право. Возможно, в первые годы за большинством злоупотреблений стояла просто некомпетентность, а не откровенная жадность, но вымогательство не заставило себя ждать. MRC с удручающей регулярностью пересматривала официальные границы административных округов (хорошим примером тому служит пересмотр границ земель апанажа королевы вокруг Виццини в 1322 году), но эти меры зачастую лишь ухудшали ситуацию[215].

В течение десятилетия после заключения мира MRC назначала чиновников для четырех основных округов домена и для меньших участков, на которые, в свою очередь, делилось каждое валли, из своего сословия, то есть из городской знати — "дворян и уроженцев королевства, обеспеченных богатством"[216]. Однако к 1312 или 1313 году все больше должностей стали занимать дворяне (milites), которые уже не были "обеспечены богатством" и нуждались в жалованье, чтобы себя содержать. В это же время в городах появляются первые дворяне, назначенные на должности кастелянов, капитанов, муниципальных судей, бальи и преторов с широкими административными и полицейскими полномочиями. В Палермо в том же году дон Райнальдо Милите был назначен бальи, а дон Понс Каслар — муниципальным юстициарием, в то время как в Мессине дон Риккардо Филанджиери стал stratigoto (городским магистратом с преимущественно судебной юрисдикцией), а в Трапани дон Родриго Гарсиа — капитаном. Все четыре королевских юстициария, начиная с 1312 года, также были выходцами из рыцарско-баронского сословия. Первыми получили назначения дон Франческо Скарпа (Валь-ди-Мазара), дон Франческо Ричипуто (Валь-д'Агридженто), дон Энрико ди Сан-Стефано (Валь-ди-Ното) и дон Джакомо д'Ачето (Валь-Демоне). Традиционные противоречия между городом и деревней быстро дали о себе знать. Николо Коппола, сборщик налогов в окрестностях Карини, использовал свой пост, чтобы в течение четырех лет досаждать личному сопернику, претендуя на юрисдикцию над его землями и MRC мало что могла сделать, чтобы остановить Николо, который просто проигнорировал серию королевских распоряжений, предписывающих ему отказаться от сбора налогов на спорных землях до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение[217]. Дон Педро Фернандес де Вергуа, амбициозный арагонский дворянин, женившийся на богатой вдове первого канцлера Федериго Коррадо Ланчиа, постоянно злоупотреблял своими полномочиями в Кальтавутуро, Кальтаниссетте и Наро, пока множество жалоб, поданных на него, не заставили MRC в 1311 году принудить его к отставке[218]. В Палермо дон Федерико д'Альгерио использовал свою новую муниципальную должность для насилия, краж и изнасилований и в 1320-х годах буквально терроризировал город, представляя собой худшее из того, что было возможно в таких условиях[219].

MRC и ее чиновники создали довольно грубую систему судов и апелляций, которые рассматривали гражданские и уголовные дела, а также споры о налогах и жалобы на административные злоупотребления. Большинство дел доходило не далее четырех окружных юстициариев, но нередки были и апелляции на прямую к MRC. В этих случаях, если король не присутствовал, председательствовал magister justiciarius[220]. Бюрократическая машина была громоздкой. После того как MRC рассматривал дело и выносил решение, оно передавалось королевскому викарию или бальи, который выдавал тяжущимся письменный мандат. Затем тяжущиеся представляли мандат в местный муниципальный суд, где официально оформлялся приговор или решение. Так, когда в 1308 году Ринальдо Маратта был обвинен в нападении с ножом на Анджело Мусканти из Палермо, его дело (серьезное преступление из-за запрета на ношение оружия) было обжаловано вплоть до MRC. Высокий суд оправдал Ринальдо, и бальи выдал мандат, освобождающий его от всякой ответственности. Этот мандат Ринальдо привез в Палермо, где муниципальный нотариус по распоряжению местного суда вынес официальный оправдательный приговор[221]. Некоторые записи дают конкретное представление о сроках решения тяжб и характеризуют всю существовавшую судебную систему. В коммерческом споре, когда Пьетро ди Понтекороно и его сын Бернардо судились с Оберто и Энрико Кайро из Корлеоне по поводу контракта на поставку зерна (восемьдесят сальм различного зерна), MRC рассматривала дело 23 сентября 1329 года и вынесла свое решение 17 октября, а местный суд в Корлеоне 23 октября опубликовал официальный акт, разрешающий тяжбу[222]. Таким образом правительство надеялось привить чувство органичной причастности к делу самоуправляемых муниципалитетов, сделав шаг навстречу местной автономии и, как считалось, способствуя большей сплоченности в королевстве. С этой целью в MRC и его филиалах даже был создан корпус адвокатов, которые за определенную плату представляли интересы тяжущихся, не имеющих личного защитника[223].

Однако в конечном итоге эта система работала против самой себя, поскольку у MRC не было эффективных средств принуждения к исполнению своих решений. Если местный суд не вводил в действие мандат MRC, или затягивал с этим, или одна из сторон, участвующих в деле, просто отказывалась подчиниться мандату, высший суд мало что мог сделать, кроме как выдать новый мандат с более жесткой формулировкой. Когда Бонсиньоре Унио из Наро отказался выплатить Николо д'Амантеа причитающуюся ему арендную плату за дом находившийся за пределами этого города, Николо обжаловал дело вплоть до MRC. Несмотря на неоднократные судебные решения против него и длинную серию жестких предписаний от местного бальи, юстициария Валь д'Агридженто и самой MRC, Бонсиньоре просто продолжал отказывать в выплате в течение как минимум семи лет, заставив Николу понести судебные расходы на сумму более 1000.00.00[224]. Причина растущего бессилия MRC очевидна: по мере того как различные проблемы королевства становились все более острыми, у нее оставалось все меньше ресурсов для обеспечения исполнения своих мандатов. У нее не было возможности заставить кого-либо повиноваться, и, поэтому, начиная с 1320 года, MRC пыталась сохранить лицо, просто отказываясь рассматривать многие дела, чем только демонстрировала свое бессилие. Более того, обычай передавать мандаты в муниципальные суды для принятия решений возлагал ответственность за исполнение закона на местных чиновников, которые, таким образом, несли на себе основную тяжесть народного недовольства за реальные или мнимые неудачи королевства. В результате многие местные чиновники уклонялись и медлили, когда им вручали мандат из высшего суда, полагая, что разъяренная толпа у дверей представляет для них более реальную опасность, чем письменные указы от государственных служащих из Мессины. Так, когда в 1311 году в Палермо был вынесен приговор по имущественной тяжбе против Пуччо Маккайоно, он вооружился мечом и кинжалом и отправился в местный суд, желая отомстить магистратам, имевшим наглость навязать ему королевский закон[225]. Перед лицом такой опасности самым безопасным путем для судов было не приводить в исполнение вынесенные им приговоры или приводить их в исполнение таким образом, чтобы устранить непосредственную угрозу для себя или города, как благоразумно поступили магистраты Бутеры в отношении жестокого преступника Джованни Даньоне, устранив опасность, приговорив его к ссылке в Палермо[226]. Очевидно, что подобные отказы в отправлении правосудия и столь вычурные способы его отправления, мало способствовали развитию чувства сопричастности и взаимной заботы.