Чтение онлайн

Тишина, казалось, окутала всё вокруг, и лишь редкие звуки – шелест листвы, негромкий шорох зверька в кустах – нарушали её плотную завесу. Ветер холодными порывами касался лица, напоминая о том, что уже осень и скоро зарядят дожди, о которых так много рассказывала мадмэ Нанни.

Луна, то и дело выглядывающая из-за облаков, серебрила шикарную гриву моей лошади и отбрасывала мягкие тени на землю. Звёзды, разбросанные по небу, как крошечные искорки, наблюдали за моим путешествием, придавая всему некий флёр волшебства и загадочности. С оттенком жути, но ведь стоит во всём пытаться увидеть не только мрак, но и свет.

– Готова? – тихо спросила я свою красавицу.

Кобыла мотнула крупной головой и заржала.

– Тогда вперёд! – скомандовала я, давая ей свободу.

Короткий разбег – и по бокам Оникс раскрылись чёрные трёхметровые крылья.

Вжи-их! Засвистел ветер в ушах, на мгновение оглушая. Дыхание спёрло в груди, я даже зажмурилась и крепче сжала поводья, наклоняясь к шее животного, боясь сверзиться вниз.

Оказавшись в воздухе, почувствовала, как его потоки охватывают моё тело со всех сторон. Это ощущение было одновременно странным и восхитительным. С каждой секундой я всё больше осознавала, что меня уже не держит земля, и я парю над миром, словно птица. Безграничная свобода – вот что это было! Все заботы и тревоги отступили, их место занял трепет необыкновенного момента. Моё сердце билось учащённо, и если первое время от страха, то вскоре его полностью сменил чистейший восторг!

– Юху! – мой крик подхватил ветер и унёс далеко-далеко.

Мы словно скользили по невидимым волнам. Я чувствовала каждый взмах крыльев Оникс, как её могучее тело рассекает воздушные потоки. Летать – это значит быть частью небесного простора, значит, быть свободной!

Усадьба лорда Жака Доруса показалась через четверть часа стремительного полёта. Моя красавица плавно пошла на снижение, чутко следуя моим мысленным приказам.

***

– Лорд Дорус! Господин! – в дверь опочивальни барона громко постучали.

– Да что же это такое?! – рыкнул мужчина, откидывая одеяло. Его молодая жена тоже проснулась и испуганно таращилась то на дверь, то на недовольного супруга. – Ты чего верещишь в такой-то час, а? Плетей отхватить захотел? Дык, я мигом устрою!

– Хозяин! – верный слуга плюхнулся на пол, громко стукнувшись коленями о деревянные доски. – Не велите бить! Там… там к вам гостья…

– Чего ты мелешь?! – пуще прежнего взъярился Жак и схватил серва за шкирку, приподнимая тощего мужика над полом. Предупреждающе затрещал ворот простой рубахи.

– Там леди дэ Брюмо! Желает вас видеть! Немедленно! – чуть ли не выкрикнул бедолага и тут же полетел вниз, отпущенный рукой хозяина.

– Бабка разве не скончалась? – гнев и раздражение, бурлившие в тучном теле барона, чуть поутихли.

– Эт-то, кажется, её наследница. Она там и ждёт вас.

– Где? – прорычал Дорус в испуганное бледное лицо слуги.

– Во дворе…

Более не обращая внимания на коленопреклонённого серва и не слушая его испуганные причитания, Дорус широкими шагами прошёл по коридору вперёд и спустился по лестнице на первый этаж.

И чего слуга так заикался? Выйдя в сени, подхватил горящую масляную лампу, висевшую на специальном крюке, и, запахнув халат поплотнее, толкнул входную дверь.

– Почему некоторым не спится в такой-то час? Неприлично это, заявляться без приглашения, – громко, чтобы быть услышанным, возмутился он, спускаясь с крыльца.

– Днём у меня дела, но важные я привыкла оставлять на ночь. Чтобы навсегда запомнили, – из густой тени двора к нему шагнула, одетая во всё тёмное, незваная гостья. – За вами должок, лорд Дорус. И процентики набежали. Будьте добры расплатиться со мной сполна.

– А не много ли ты хошь…

Жак не успел договорить: его шеи коснулось чьё-то ледяное дыхание. Сердце сжалось в плохом предчувствии, и барон, интуитивно понимая, что не стоит делать резких движений, скосил глаза.

Прямо над ним возвышалась лошадь и скалила острые, словно иглы… зубы, в явном стремлении впиться ими в его сочное тело…

– Как бы там ни было, – Есения Мглистая деловито глядела на свой аккуратный маникюр, – но вы вернёте мне всё, до последней медяшки! И не когда-нибудь потом, а немедленно!

Глава 39

Жак Дорус был напуган.

Наверняка никогда в своей жизни он не испытывал такого ужаса. Я видела всё по его широко распахнутым глазам. Лоб мужчины мигом покрылся испариной, он, не осознавая, что делает, плотно прижал руку к груди – явно сердце заболело.

– Вы что так нервничаете? Так и до сердечного приступа недалеко. Я заберу свои деньги и мигом вас покину. Идите. Я вас здесь подожду.

Дорус стоял, словно примёрз ногами к земле.

– Лорд Жак! – негромко позвала его я. Ноль реакции. Ладно.

Плавно подняла руку, чтобы не напугать человека ещё сильнее, прошептала:

– Surgit! – в барона полетело изумрудное облачко моей силы. Стоило ему коснуться мужчины, как он тут же вздрогнул, моргнул, и едва слышно закашлялся.

– С-сейчас, – икнул, – в-всё прин-несу, л-леди… – и бочком обогнул Оникс, а потом спиной поднялся по лестнице на крыльцо.

Дорус вернул мне всё до копейки, дополнительно в отдельном мешочке принёс проценты.

– Доброй ночи, лорд Жак, – пересчитав монеты, довольно кивнула я, – надеюсь, вы не будете мне пакостить?

Хозяин дома мелко отрицательно затряс головой.

– Отыгрываться на челяди тоже не станете?

Секундное замешательство и неохотное качание – нет, не станет.

– И на близких?

– Нет, госпожа, – вполне чётко, без запинок, ответил он.

– Вот и прекрасно. Если до меня дойдут хоть какие-нибудь слухи, которые мне не понравятся, я приду и заберу вас на перевоспитание. У меня несколько кладбищ, не ухоженных, а работников не хватает, – глядя на луну, задумчиво протянула я.

– Вы обо мне больше никогда не услышите! – поспешно выпалил Жак, уже стоявший в сенях, за почти закрытой дверью. Наверное, продаст землю и свалит. По крайней мере, эти мысли явственно читались на его покатом лбу.

Я махнула ему на прощание, села в седло и вывела Оникс за ворота.

Лошадь, следуя моей воле, сделала короткий разбег и распахнула свои чёрные крылья. Мы взмыли в ночное небо. До утра успеем заскочить к ещё одному должнику.

Пора навестить барона Омпона, который пять лет назад взял у бабушки в долг пятьдесят серебряных. Четыре года просрочки. В сумме он теперь должен девяносто монет. И если я стрясу с него их, то долг Дорсету можно считать полностью погашенным.