Чтение онлайн

— Было бы кстати.

Стилвелл сбросил вызов и перевёл рычаг в «драйв».

Первой остановкой стала больница в Торренсе — палата Илсы Рамирес, по-прежнему под охраной, на третьем этаже, в отделении реанимации. Илса не спала, полусидела в кровати, поднятой под углом сорок пять градусов. Увидев Стилвелла, она тут же расплакалась. Он сразу взял её за руку. На большой больничной койке, среди мониторов и аппаратов, она казалась совсем маленькой.

— Не надо, Илса, — произнёс он. — Знаю, тяжело. Но держись. Всё будет хорошо.

Она кивнула. Стилвелл увидел, что шея у неё плотно перебинтована. Под глазами — тёмные круги, в ноздре — кислородная трубка. Она потянулась к планшету, лежавшему на кровати у бедра, разбудила экран, вынула из паза стилус и что-то написала. Подняла планшет, чтобы он прочёл.

Простите меня.

Стилвелл покачал головой.

— Не за что просить прощения, — сказал он. — Это была спланированная засада. У тебя не было ни единого шанса.

Она кивнула.

— Они тебе так и сказали, верно? — продолжил он. — Саймон и Трестл?

Стилвелл покосился на дверь. Помощнику в коридоре он сказал, что тот может сделать перерыв, если нужно, — но не был уверен, ушёл ли. Стилвелл снова повернулся к Рамирес.

— Что именно ты им сказала, Илса? — спросил он, понизив голос. — Они снова приезжали на остров — искать снайперскую позицию.

Она написала на экране.

Стрелок был сзади в лесу. Он крикнул, Куигли, и открыл огонь.

На несколько секунд эта фраза буквально приморозила его к месту.

— Ты уверена, что он выкрикнул именно фамилию Куигли?

Стилусом она подчеркнула «Куигли» на экране.

И тут Стилвелла осенило: вот почему Эрни Саймон звонил ему с «одноразовой» трубки и просил отступиться. Рамирес стёрла экран, написала что-то новое и подняла планшет.

Подозреваемые?

Стилвелл принял это за вопрос и качнул головой.

— Я не в составе следственной группы — официально, — сказал он. — Но, насколько мне известно, подозреваемых пока нет.

Рамирес кивнула.

— Но вот что я тебе скажу, Илса. Или они найдут того, кто это сделал, или я найду. Обещаю.

Рамирес прижала ладонь к груди, и слёзы снова навернулись. Она быстро застрочила по экрану. Потом обеими руками, с силой, поднесла планшет ему к глазам.

Я — IOD, EOW.

Стилвелл понял, о чём она. Её спишут из управления по инвалидности — травма при исполнении. Её дни в полиции, скорее всего, кончены. End of watch — вахта окончена.

— Не думай об этом, — сказал он. — Пока — не думай. Сосредоточься на том, чтобы поправиться, а служебные дела — потом. Из тебя получился хороший коп, Илса. По всем статьям — высший балл. И помни: поначалу ведь так не было. Но ты пахала. Я это видел. Я это знаю. И знаю: над тем, чтобы выздороветь, ты тоже будешь пахать.

Рамирес кивнула, но отвернулась — и от простого движения шеи по её лицу прошла судорога боли. Стилвелл наклонился и снова сжал ей руку. Пора было идти.

— Я ещё приеду, Илса, — пообещал он. — Держись крепко.

Стилвелл удивился, почему вдруг сказал так — фразой из своих флотских времён. Вспомнил про открытку и достал её из кармана.

— Чуть не забыл. — Он протянул конверт. — Мерси просила передать.

Он уже собирался уходить, когда увидел, что Рамирес снова застрочила по экрану. Она подняла планшет.

Подождите.

Он кивнул:

— Могу остаться.

Она долго смотрела на экран, прежде чем начать писать. Потом снова подняла планшет.

Я могу вам доверять?

— Конечно, — отозвался Стилвелл.

Она написала ещё.

Мы с Олтоном были парой.

Стилвелл долго смотрел на экран.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

Она кивнула и прижала ладонь к груди. К сердцу.

Это признание его ошарашило. Куигли и Рамирес обычно работали в одни и те же дни, иногда в одну смену, но всегда — на разных квадроциклах и в разных зонах патрулирования. Правда, по вызовам подстраховывали друг друга — оттуда, скорее всего, всё и пошло. Так начинался миллион полицейских романов до них и начнётся ещё столько же.

Рамирес жила в городе, в льготном жилье, а Куигли, по идее, почти все ночи проводил в общежитии при опорном пункте — встречаться вне работы им было нетрудно. Поражало другое: они умудрились скрыть отношения от него, своего начальника, и, судя по всему, ото всех вокруг. И приходилось скрывать — это против устава, не говоря уже о том, что Куигли был женат.

В голове Стилвелла каскадом пронеслись мысли и образы — от того, почему пустым был шкафчик Куигли, до того, как вдова не проронила на похоронах ни слезинки.

— Сколько? — спросил он.

Рамирес написала без колебаний.

Недавно, 5 недель.

Значит, роман начался довольно быстро после перевода Куигли на Каталину.

— Жена знала? — спросил Стилвелл.

Никто не знал.

Он уже разводился.

Ему бы это аукнулось.

— Ты точно уверена, что никто не знал?

Никто.

— Ты сказала об этом Саймону и Трестлу?

Нет, доверяю только вам.

Стилвелл кивнул. В каком-то извращённом смысле — комплимент. И одновременно — капкан. Информация важная, Саймон с Трестлом должны её получить. Но передать — значит подставить себя самого: эти отношения шли у него под носом. А если выяснится, что они сыграли роль в засаде, — последствия для него возрастут в разы.

Стилвелл прокручивал всё это, подыскивая следующий вопрос. Краткие пометки Рамирес несли массу информации, свалившейся как снег на голову.