Первое небо — Луна (окончание) — Второе небо — Меркурий — Честолюбивые деятели
1
Когда мой облик пред тобою блещетИ свет любви не по-земному льет,Так, что твой взор, не выдержав, трепещет,
4
Не удивляйся; это лишь растетМогущественность зренья и, вскрывая,Во вскрытом благе движется вперед.
7
Уже я вижу ясно, как, сияя,В уме твоем зажегся вечный свет,Который любят, на него взирая.
10
И если вас влечет другой предмет,То он всего лишь — восприятий ложноТого же света отраженный след.
13
Ты хочешь знать, чем равноценным можноОбещанные заменить дела,Чтобы душа почила бестревожно».
16
Так Беатриче в эту песнь вошлаИ продолжала слова ход священный,Чтоб речь ее непрерванной текла:
19
«Превысший дар создателя вселенной,Его щедроте больше всех сродниИ для него же самый драгоценный, —
22
Свобода воли, коей искониРазумные создания причастны,Без исключенья все и лишь они.
25
Отсюда ты получишь вывод ясный,Что значит дать обет, — конечно, там,Где бог согласен, если мы согласны.
28
Бог обязаться дозволяет нам,И этот клад, [1147] такой, как я сказала,Себя ему приносит в жертву сам.
1147
И этот клад — то есть свободная воля.
31
Где ценность, что его бы заменяла?А в отданном ты больше не волен,И жертвовать чужое — не пристало.
34
Ты в основном отныне утвержден;Но так как церковь знает разрешенья, [1148]С чем как бы спорит сказанный закон,
37
Не покидай стола без замедленья:Кусок, который съел ты, был тугимИ требует подмоги для сваренья.
1148
Разрешенья — то есть освобождения от обета.
40
Открой же разум свой словам моимИ в нем замкни их; исчезает вскореТо, что, услышав, мы не затвердим.
43
Две стороны мы видим при разбореПодобных жертв: одну мы видим в том,Чем жертвуют; другую — в договоре.
46
Последний обязателен во всем,Пока не выполнен, как изъяснялосьУже и выше точным языком.
49
Вот почему евреям полагалось, —Ты помнишь, — жертвовать из своего,Хоть жертва иногда и заменялась.
52
Зато второе, то есть существо,Бывает и таким, что есть пределы,В которых можно изменить его.
55
Но бремя плеч своих и самый смелыйМенять не смеет и обязан несть,Пока недвижны желтый ключ и белый. [1149]
1149
Пока недвижны желтый ключ и белый — То есть пока замены обета не разрешит церковь. Белый и желтый, то есть серебряный и золотой, ключи — символ церковной власти (Ч., IX, 117–129).
58
Да и обмен нелепым надо счесть,Когда предмет, имевшийся доселе,Не входит в новый, как четыре в шесть. [1150]
61
А если ценность — всех других тяжелеИ всякой чаши книзу тянет край,Ее ничем не возместить на деле.
64
Своим обетом, смертный, не играй!Будь стоек, но не обещайся слепо,Как первый дар принесший Иеффай [1151] ;
1150
Как четыре в шесть — Новый обет должен быть строже предыдущего.
1151
Иеффай — По библейской легенде, Иеффай, судья израильский, обещал богу, если тот пошлет ему победу над аммонитянами, принести в жертву первое, что выйдет из ворот его дома навстречу ему. Навстречу Иеффаю вышла его единственная дочь, которую он и предал смерти.
67
Он не сказал: «Я поступил нелепо!»,А согрешил, свершая. В тот же рядВождь греков стал, безумный столь свирепо,
70
Что вместе с Ифигенией скорбятГлупец и мудрый, все, кому случитсяУслышать про чудовищный обряд. [1152]
73
О христиане, полно торопиться,Лететь, как перья, всем ветрам вослед!Не думайте любой водой омыться!
1152
Вождь греков — Агамемнон, принесший в жертву свою дочь Ифигению, чтобы получить от богов попутный ветер для похода против Трои.
76
У вас есть Ветхий, Новый есть завет,И пастырь церкви вас всегда наставит;Вот путь спасенья, и другого нет.
79
А если вами злая алчность правит, [1153]Так вы же люди, а не скот тупой,И вас меж вас еврей да не бесславит!
82
Не будьте, как ягненок молодой,Который, бросив мать, беды не чуя,По простоте играет сам с собой!»
1153
А если вами злая алчность правит — как жажда победы управляла Иеффаем и Агамемноном.
85
Так Беатриче мне, как здесь пишу я;Потом туда, где мир всего живей, [1154]Вновь обратила взоры, вся взыскуя.
88
Ее безмолвье, чудный блеск очейЛишили слов мой жадный ум, где зрелиОпять вопросы к госпоже моей.
91
И как стрела спешит коснуться целиСкорее, чем затихнет тетива,Так ко второму царству [1155] мы летели.
1154
Где мир всего живей — то есть в сторону солнца.
1155
Второе царство — небо Меркурия, где поэту предстанут души честолюбивых деятелей добра.