Чтение онлайн

— Ты сегодня чувствуешь себя лучше, Винноу? — спросила Сара, заглядывая по пути в офис Зеба.

Айрис кивнула, но не отрывала глаз от своей работы.

— Намного. Спасибо, что спросила, Приндл.

Она почувствовала облегчение, когда Сара двинулась дальше. Айрис не думала, что сможет выдержать разговор о своей матери прямо сейчас, поэтому собралась с духом и принялась за работу. Но Айрис поняла, когда Роман вошел в офис. Она знала это, будто между ними двумя была протянута ниточка, хотя и отказывалась смотреть на него.

Должно быть, он почувствовал, что Айрис его игнорирует. В конце концов он подошел к ее кабинке и прислонился к дереву, наблюдая, как она печатает.

— Ты выглядишь здоровой сегодня, Винноу.

— Ты намекаешь на то, что раньше я выглядела больной, Китт?

В прошлом Роман ответил бы ей сарказмом и ушел. Но он продолжал молча стоять в ее пространстве, его глаза почти прожигали ее насквозь, и она знала, что Роман хотел, чтобы Айрис посмотрела на него.

Она прочистила горло, ее внимание было приковано к работе.

— Знаешь, если тебе так сильно хотелось напечатать объявления, ты мог бы просто сказать об этом. Не обязательно нависать надо мной.

— Почему ты ничего не сказала? — спросил Роман, и Айрис была удивлена, что в его голосе прозвучало раздражение, или злость, или, возможно, смесь того и другого.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты никому не сказала, что на днях плохо себя чувствовала? Ты просто… ушла, и никто из нас не знал, куда ты делась, и что случилось.

— Это действительно не твое дело, Китт.

— Это не так, потому что люди здесь беспокоились о тебе, Винноу.

— Да, они очень беспокоятся о том, что объявления не будут готовы вовремя.

— Теперь это несправедливое утверждение, и ты это знаешь, — сказал он, понизив голос.

Айрис закрыла глаза. Ее самообладание было готово дать трещину, и ей потребовалась вся воля, чтобы встать, одеться в то утро, расчесать волосы и накрасить губы, и все это для того, чтобы создать видимость того, что с ней все в порядке, и она не трещит по швам. Айрис не хотела, чтобы кто-нибудь знал, через что она проходит, потому что не дай боги, чтобы они пожалели ее — он жалеет тебя! — и она втянула воздух сквозь зубы.

— Я не понимаю, почему тебя это волнует, Китт! — резко прошипела Айрис, открывая глаза и встречая его пристальный взгляд. — Если меня здесь не будет, ты наконец получишь то, что хочешь.

Он не ответил, но его пристальный взгляд удержал ее, и Айрис показалось, что она увидела, как что-то промелькнуло в нем, как звезда, падающая из космоса, или монета под водой, отражающая солнце. Что-то свирепое, уязвимое и очень неожиданное.

Как только это появилось, оно исчезло, и Роман хмуро посмотрел на нее.

Должно быть, ей почудилось.

В кои-то веки Зеб выбрал подходящее время.

— Винноу? В мой кабинет. Сейчас же, — позвал он.

Айрис встала из-за своего стола, и Роману ничего не оставалось, как отойти в сторону. Она оставила его в проходе, закрыла за собой дверь и вошла в кабинет Зеба.

Он наливал себе выпить. Кубики льда захрустели, когда Айрис села в кресло напротив, а на его столе беспорядочно громоздились бумаги, книги и папки. Она ждала, что он заговорит первым.

— Я так понимаю, у тебя готово эссе для меня? — спросил Зеб, сделав глоток.

Ее эссе. Ее эссе.

Айрис совсем забыла об этом. Она переплела пальцы, руки у нее дрожали. Костяшки пальцев побелели.

— Нет, сэр, — сказала она. — Мне жаль, но оно еще не готово.

Зеб только уставился на нее.

— Я разочарован в тебе, Винноу.

Ей хотелось плакать. Айрис глотала слезы, пока они не хлынули у нее из груди. Она должна была сказать ему, почему эссе не готово. Она должна была сказать ему, что потеряла мать, и ее мир перевернулся с ног на голову, и последнее, о чем она думала – это стать журналисткой.

— Сэр, моя…

— Если ты собираешься уволиться с работы, тебе нужно сообщить об этом, чтобы твои дневные задачи можно было переложить на кого-нибудь другого, — коротко сказал он. — Отныне не позволяй этому повториться.

Айрис встала и ушла. Она направилась прямо к своему столу и села, прижимая холодные пальцы к пылающему лицу. Айрис чувствовала себя половой тряпкой. Она только что позволила ему топтать ее, потому что слишком боялась расплакаться у него на глазах.

Кем она становилась?

— Вот некрологи для завтрашней газеты, — сказала Сара, появившись, казалось, из ниоткуда. Она бросила стопку заметок на стол Айрис. — С тобой все в порядке, Винноу?

— Я в порядке, — сказала Айрис с натянутой улыбкой и шмыгнула носом. — Разберусь с этим.

— Я могу отдать их Китту.

— Нет. Они мои. Спасибо.

После этого все оставили ее в покое. Даже Роман больше не смотрел в ее сторону, и Айрис почувствовала облегчение.

Она напечатала некрологи, а затем уставилась на чистый лист бумаги, борясь со своими чувствами. Айрис должна напечатать что-нибудь о своей матери. Но теперь все ощущалось совершенно по-другому. Быть кем-то, кого тронула боль от некролога. Кто-то, кто чувствовал корень этих слов.

Айрис начала писать первое, что пришло в голову, ее пальцы яростно застучали по клавишам:

«У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня ничего нет. У меня… »

Она остановилась, стиснув зубы, несмотря на то, что рана в ней болела. Если Зеб поймает ее на том, что она тратит бумагу и чернильные ленты впустую, ее уволят. И поэтому Айрис вырвала листок из пишущей машинки, скомкала его, выбросила в мусорную корзину и попробовала снова.

«Астер Уинифред Винноу, в возрасте сорока двух лет, скончалась в День Альвы, на пятый день Норроу. У нее остались сын Форест Винноу и дочь Айрис Винноу. Женщина родилась в Оуте и больше всего любила город осенью, когда ей казалось, что в воздухе витает волшебство. Она училась в школе в Уинди-Гроув, а позже работала официанткой в закусочной «Ревел». Любила поэзию, классическую музыку и фиолетовый цвет, хотя сама всегда называла его только “фиалковый“, и любила танцевать.»