Чтение онлайн

Слова расплывались. Айрис перестала печатать и положила некролог своей матери в стопку вместе со всеми остальными, чтобы его доставили на стол Зеба для завтрашней газеты.

Она шла домой пешком после работы. Сняла слишком маленькие ботинки своей матери, плащ Фореста и легла в постель. Айрис заснула под шум дождя.

Она опоздала на работу на час.

Айрис снова проспала, горе погрузило ее в глубокий, темный сон, и теперь она была полна неистовых бабочек, когда взбежала по лестнице на пятый этаж, промокшая от дождя. Хотелось надеяться, что никто, кроме Сары, не заметит ее позднего прихода. Скорее всего, Сара и Роман, поскольку ему явно нравилось следить за ней.

Айрис зашла в «Газету Оута» только для того, чтобы обнаружить, что Зеб ждет ее возле стола. Выражение его лица было суровым; она собралась с духом, когда шла по проходу, хлюпая ботинками.

Он ничего не сказал, только наклонил голову, поворачиваясь, чтобы пройти в свой кабинет.

Айрис неуверенно последовала за ним.

Она была потрясена, увидев, что Роман присутствует здесь. Рядом с ним был пустой стул, и Айрис опустилась на него. Она искоса взглянула на него, но глаза Романа были прикованы к чему-то перед ними. Его руки упирались в бедра, он был напряжен.

В кои-то веки ей захотелось, чтобы он посмотрел на нее, потому что чем дольше Айрис сидела рядом с ним, тем сильнее его напряжение усиливало ее собственное, пока она не начала хрустеть костяшками пальцев и подпрыгивать на носках.

— Хорошо, — сказал Зеб, с легким стоном опускаясь в кресло. — Я уверен, вы в курсе, почему я пригласил вас двоих сегодня. Вы оба яркие, талантливые писатели. И я дал каждому из вас равную возможность доказать, что вы достойны должности обозревателя. Я рад сообщить, что принял свое решение.

Он замолчал, и Айрис оторвала взгляд от Романа, чтобы посмотреть на Зеба. Он отложил утреннюю газету на край своего стола. Он был сложен таким образом, чтобы была видна колонна. Статья Романа.

Ту, которую она помогла ему написать о пропавших солдатах. Так что Айрис не была удивлена следующими словами. На самом деле она ничего не почувствовала, когда Зеб объявил:

— Китт, это лучшая статья, которую ты когда-либо писал. Должность за тобой. Ты надежен, трудолюбив и вовремя сдаешь хорошие работы. Завтра ты официально приступишь к работе.

Роман не двинулся с места. Казалось, он даже не дышал, и взгляд Айрис снова метнулся к нему, когда она задалась вопросом, какие мысли бродят в его голове, что делает его таким невосприимчивым. Разве это не то, чего он хотел?

Теперь Зеб нахмурился, раздраженный отсутствием энтузиазма у Романа.

— Ты меня слышал, Китт?

— Сэр, не могли бы вы подумать над тем, чтобы дать нам обоим больше времени, прежде чем принимать решение? — спросил Роман. — Дайте каждому из нас еще один шанс написать эссе.

Зеб уставился на него, разинув рот.

— Еще раз? В каком мире я стал бы это делать?

Сердце Айрис быстро и сильно забилось в груди. Когда Роман, наконец, посмотрел на нее, время, казалось, остановилось. Его глаза были проницательными, как будто он мог видеть все, что обитало в ней, — свет и тени. Ее нити амбиций и желаний, радости и горя. Никогда еще ни один мужчина не смотрел на нее таким образом.

Дрожь пробежала по ее телу.

— У меня было несправедливое преимущество, сэр, — сказал Роман, возвращая свое внимание к Зебу. — Мать Винноу скончалась несколько дней назад. Она скорбит, и ей нужно больше времени.

В комнате воцарилась тягостная тишина.

Айрис прерывисто вздохнула. Пульс отдавался у нее в ушах. И Зеб что-то говорил, но его голос был не более чем надоедливым жужжанием, когда Айрис встретилась взглядом с Романом.

— Откуда ты это знаешь? — прошептала Айрис.

— Я прочитал некролог твоей матери, — ответил он.

— Но никто не читает некрологи.

Роман был спокоен, но его лицо покраснело, и у Айрис возникло пугающее подозрение, что, хотя она взяла за правило никогда ничего не читать из его книг, он, возможно, читает все, к чему она прикасается. Включая сухие объявления и трагические некрологи. Возможно, он сделал это, чтобы проверить, не оставила ли она опечатку, чтобы подразнить ее после того, как статья пойдет в печать. Возможно, Роман сделал это, потому что Айрис была его соперницей, и он хотел знать, с кем именно ему приходится иметь дело. Она, честно говоря, не могла придумать достаточно веской причины и отвела взгляд.

— Винноу? — выкрикнул Зеб. — Винноу, это правда?

— Да, сэр.

— Почему ты вчера ничего не сказала?

Потому что я не хотела плакать у вас на глазах. Потому что мне не нужна ваша жалость. Потому что я держусь на волоске.

— Я не знаю, — сказала она.

— Ну что ж. Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, не так ли? — он тяжело вздохнул и потер лоб. Его голос смягчился, как будто Зеб понял, насколько бессердечно это прозвучало. — Я очень сожалею о твоей потере, Винноу. Это прискорбно. Но, боюсь, я уже принял решение. Китт выиграл, но если тебе нужно взять несколько дней отпуска в связи с тяжелой утратой… это пошло бы тебе на пользу.

Айрис подумала о том, чтобы взять отгул. Что означало бы, что она будет дома, одна в этой унылой квартире с винными бутылками, оплавленными свечами и порванными обоями. Она ждала бы возвращения своей матери, но так и не дождалась. И именно тогда ее осенило. Айрис не хотела брать отгул, но и работать в «Газете Оута» она тоже не хотела. Карьера, о которой она мечтала, внезапно побледнела по сравнению с другими вещами в ее жизни.

Ее единственная семья сейчас была на западе, где бушевала война.

Айрис хотела найти своего брата.

— Нет, сэр. Я подаю заявление об отставке, — сказала она, вставая.

Роман пошевелился рядом с ней.

— Что? Нет, мистер Отри, я…

Зеб проигнорировал своего недавно назначенного журналиста и выпалил:

— Об отставке? Ты хочешь оставить нас, Винноу? Вот так просто?

Ей не понравилось, как это прозвучало из его уст.. Как будто она сдавалась. Но теперь, когда Айрис произнесла эти слова вслух, тяжесть свалилась с ее плеч.

Она собиралась найти Фореста.

— Да, сэр. Мне пора двигаться дальше, — сказала она и повернулась к Роману, протягивая ему руку. — Поздравляю, Китт.

Он просто смотрел на нее снизу вверх, его голубые глаза горели, как языки пламени.

Айрис неловко убирала руку, когда он, наконец, поднял свою навстречу, и его пожатие было крепким и теплым. Это вызвало трепет в ее предплечье, как будто они вдвоем создали помехи, и Айрис почувствовала облегчение, когда Роман, наконец, отпустил ее руку.