Чтение онлайн

Но Айрис не видела свою мать уже более двадцати четырех часов. В то утро она не лежала на диване, как накануне. Айрис решила, что она в своей спальне за закрытой дверью. Ей следовало проверить, чтобы убедиться в этом. Потому что теперь это сомнение пронзало ее.

Дойдя до станции, Айрис приостановилась, словно отказ от входа мог уберечь от правды. Должно быть, она долго стояла на парадной лестнице, потому что у ее ног лежали длинные тени, и она задрожала, когда к ней подошел офицер.

— Мисс? Мисс, вы не можете так стоять на лестнице. Вам нужно двигаться.

— Я здесь, чтобы опознать тело, — прохрипела она.

— Очень хорошо. Следуйте за мной, пожалуйста.

Коридоры станции представляли собой сплошное пятно кремового цвета стен и кривых деревянных полов. Воздух был терпким, а свет – резким, когда они добрались до смотровой комнаты.

Айрис резко остановилась.

Следователь стоял с планшетом, одетый в белую одежду и кожаный фартук. Рядом с ним стоял металлический стол, а на столе лежало тело.

Астер выглядела так, словно спала, если не считать того, что она скорчилась под простыней и на ее лице виднелась рана. Айрис шагнула вперед, как будто взяв мать за руку, она могла заставить ее зашевелиться. Она почувствует прикосновение дочери, и оно вытащит ее обратно из пропасти, в которую она попала, из кошмара, в котором они оказались.

— Мисс? — говорил следователь, и его гнусавый голос доносился до нее. — Вы можете опознать эту женщину? Мисс, вы меня слышите?

Рука Айрис замерла в воздухе. Звезды заплясали по краям ее зрения, когда она уставилась на свою мать. Мертвенно-бледную, находящуюся так далеко, что Айрис никогда не сможет до нее дозвониться.

— Да, — прошептала она, прежде чем рухнуть в объятия темноты.

ОГРОМНАЯ ПРОПАСТЬ

Было темно, холодно и далеко за полночь, когда Айрис шла домой со станции, неся коробку с вещами своей матери. В воздухе закружился туман, превращая свет фонарей в золотые лужицы. Но Айрис почти не ощущала холода. Она едва чувствовала брусчатку под ногами.

К тому времени, когда она вошла в свою квартиру, ее волосы и одежда были мокрыми от пота. Конечно, в квартире было полно тихих теней. Она уже должна была привыкнуть к этому. И все же она по-прежнему вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть свою мать — огонек ее сигареты и кривую улыбку. Айрис напрягала слух, пытаясь уловить в грохочущей тишине хоть какой-нибудь звук жизни — звон бутылки или напев любимой песни.

Там ничего не было. Ничего, кроме затрудненного дыхания Айрис, коробки с вещами и счета от похоронного бюро, который нужно оплатить, чтобы превратить тело ее матери в пепел.

Она поставила коробку на пол и побрела в комнату Астер.

Айрис растянулась на смятой постели. Она почти могла одурачить себя, вспоминая время до того, как алкоголь запустил свои когти в ее мать. До того, как Форест покинул их. Айрис почти могла погрузиться в блаженство прошлого, когда Астер была полна смеха и историй, работая официанткой в закусочной дальше по улице. Каждый вечер расчесывая длинные волосы Айрис и расспрашивая ее о школе. Какие книги она читала. Какие отчеты она писала.

«Когда-нибудь ты станешь знаменитой писательницей, Айрис, — сказала ее мать, ловкими пальцами заплетая длинные каштановые волосы Айрис в косу. — Запомни мои слова. Я буду так гордиться тобой, милая.»

Айрис позволила себе расплакаться. Она выплакивала воспоминания в подушку своей матери, пока не обессилела настолько, что темнота вновь затянула ее в сон.

Айрис проснулась от настойчивого стука во входную дверь.

Она резко села в постели, ее ноги запутались в испачканных вином простынях. Солнечный свет лился в окно, и на мгновение она растерялась. Сколько времени прошло? Айрис никогда еще не спала так долго…

Она потянулась к часам на прикроватном столике матери, которые показывали половину двенадцатого утра.

«О мой бог», — подумала она и поднялась с кровати на дрожащих ногах. Почему она проспала? Почему оказалась в постели своей матери?

В одно мгновение всё прояснилось. Сообщение в «Газете», девятая станция, холодное, бледное тело ее матери под простыней.

Айрис пошатнулась, запустив пальцы в спутанные волосы.

Настойчивый стук раздался снова. И затем его голос — последний голос, который она хотела услышать — донесся сквозь дерево:

— Винноу? Винноу, ты здесь?

Роман Китт был у её квартиры и стучал в дверь.

Ее сердце забилось быстрее, когда она вошла в гостиную, направляясь прямо к двери, чтобы посмотреть в глазок. Да, вот он, стоит с ее плащом, перекинутым через руку, на его лице написано беспокойство.

— Винноу? Если ты там, пожалуйста, открой дверь.

Она продолжала пристально смотреть на Романа, заметив, что его беспокойство перешло в страх. Айрис увидела, как его рука потянулась к дверной ручке. Когда дверь начала открываться, она с болью осознала, что забыла запереть ее прошлой ночью.

У Айрис было всего три секунды, чтобы отойти, прежде чем дверь распахнулась. Она стояла в потоке солнечного света, пульс бешено колотился в горле, когда Роман заметил ее.

Должно быть, она выглядела исключительно ужасно, потому что он вздрогнул. А затем у него перехватило дыхание, когда он перешагнул порог.

— С тобой все в порядке?

Айрис замерла, когда его взгляд пробежался по ней. На долю секунды она испытала такое облегчение, увидев его, что чуть не расплакалась. Но потом она поняла две ужасные вещи. Во-первых, ее блузка была распахнута, пуговицы расстегнуты наполовину до пупка. Она опустила взгляд и увидела белое кружево своего лифчика, которое Роман, без сомнения, тоже уже заметил, и ахнула, придерживая ткань дрожащей рукой.

— Надеюсь, я ничему не помешал, — сказал Роман очень странным голосом. Айрис потребовалось еще две секунды, чтобы понять, что он подумал, будто она была с кем-то, и она побледнела.

— Нет. Я дома одна, — прохрипела Айрис, но его взгляд блуждал где-то за ее спиной, как будто он ожидал, что из спальни выйдет еще кто-то.

И именно тогда на нее снизошло второе ужасное откровение. Роман Аристократ Китт стоял в её доме. Ее соперник стоял в ее квартире, наблюдая за беспорядком в её жизни. Он видел оплавленные свечи на серванте, оставшиеся после всех тех вечеров, когда она не могла позволить себе электричество, и разбросанные винные бутылки, которые ей еще предстояло собрать и выбросить. Какой пустой была гостиная, и как выцвели и разваливались на части обои.