Чтение онлайн

Роман напрягся. Он почувствовал, как краска заливает его лицо, и изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал спокойно, без эмоций.

— Нет никакой девушки.

— Не лги мне, сынок. Я знаю, что ты обедал с ней на днях. И было чертовски хорошо, что о вашей помолвке еще не было объявлено, но что, если бы семья Литтл узнала об этом? Что, если бы они увидели тебя с ней, то, как ты сидел рядом с ней на скамейке, разделяя сэндвич, смеялся над тем, что она говорила? Как бы ты объяснил свои действия?

— Это был сугубо деловой разговор, — отрезал Роман. — Мы обсуждали статью. И я не платил за ее еду, просто чтобы ты знал.

Мистер Китт внезапно повеселел. Роман ненавидел себя, особенно когда вспоминал, как Айрис тянулась за монетами в своей сумочке в гастрономе. Ей не хватало, и она решила не покупать выпивку, как будто ей этого не хотелось.

Он заплатил за свой сэндвич, но не за ее. В то время это казалось правильным поступком, но теперь он ненавидел себя за это.

Роман прикусил внутреннюю сторону щеки. Знал ли его отец также, что он был в квартире Айрис?

— Я не хочу, чтобы кровь моих внуков была испорчена сточной канавой, — сказал мистер Китт.

Тогда да. Он также знал об этом визите, каким бы кратким он ни был, но Роман не стал давать никаких объяснений по этому поводу. Потому что никто не посылал Романа, кроме него самого. Зеба Отри раздражало отсутствие Айрис, Сара беспокоилась, но Роман был тем, кто схватил ее плащ, нашел ее адрес и что-то с этим сделал.

— Твои предубеждения весьма глубоки, отец, — заявил он. — И тебе следует прекратить следить за мной.

— Я остановлю свою слежку в тот момент, когда ты женишься на мисс Литтл, — возразил мистер Китт. — И тогда ты сможешь спать с кем захочешь, если будешь вести себя осмотрительно. Ты можешь спать со своей веснушчатой девчонкой из «Газеты», но мое единственное условие — у тебя не должно быть с ней щенков. Она намного ниже тебя, сынок.

— Довольно, отец! — слова вырвались у Романа. — Я не женюсь на мисс Литтл, и твои комментарии о коллеге необоснованны и неуместны!

Мистер Китт вздохнул.

— Я разочарован в тебе, Роман.

Роман закрыл глаза, внезапно почувствовав себя опустошенным. Этот разговор принял худший оборот, и он не знал, как его спасти.

— Ты знаешь, что это такое, сынок? — спросил мистер Китт. Роман открыл глаза и увидел, что его отец прикасается к ящику. — Это прямо здесь — наше будущее. Это спасет нас на войне, потому что Дакр однажды доберется до нас в Присяге. И то, что ты нарушишь свои обязательства перед мисс Литтл, поставит под угрозу мои планы по сохранению нашей семьи.

Роман уставился на ящик.

— Что в нем?

Мистер Китт поднял крышку.

— Подойди и посмотри.

Роман подошел на несколько шагов ближе. Достаточно близко, чтобы он мог мельком увидеть то, что находилось внутри. Тонкие металлические баллончики длиной с его предплечье, лежащие в ящике, как серебряные пули.

— Что это такое? — спросил он, нахмурившись. — Это бомбы?

Его отец только улыбнулся и закрыл крышку.

— Возможно, тебе следует спросить свою невесту. Она помогала отцу создавать их.

— Это зло, — сказал Роман дрожащим голосом. — Эти бомбы или что бы это ни было… ты не сможешь вернуться после чего-то подобного. Они собираются убивать невинных людей. Я не буду…

— Нет, это гениально, — перебил мистер Китт. — Все лорды и леди Оута, которые кланяются Энве… как ты думаешь, куда денутся их титулы, когда Дакр захватит город? Как ты думаешь, кого он вознаградит?

Роман уставился на отца широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Это все, что тебя волнует? Какое положение ты занимаешь в высшем обществе? Как ты можешь использовать других в своих интересах?—- он начал отступать, его дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы. — Я не буду в этом участвовать, отец.

— Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу, Роман, — сказал мистер Китт. — Ты понимаешь? Если ты не сделаешь этого, чтобы спасти свою шкуру, то, по крайней мере, подумай о своей матери, которая все еще скорбит из-за твоего безрассудства.

Роман почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Чувство вины за смерть сестры жгло его, как кислота, во рту, и он потерял всякое желание бороться и говорить.

— Это твой долг, сынок, — сказал его отец более мягким голосом. — Я очень горжусь тем, что тебя повысили. У вас впереди очень светлое будущее. Не губи все из-за бедной девушки, которая, без сомнения, хочет лишить тебя наследства.

Роман повернулся и ушел.

Он с трудом помнил, как вошел в свою комнату. Дверь закрылась за ним с волшебным вздохом. Роман посмотрел на свой гардероб, где пол был пуст. Никаких писем его не ждало. Он ожидал, что с этого момента никакой дальнейшей переписки с Айрис не будет, поскольку она уехала, и только богам известно куда. И он не был уверен, прочла ли она его последнее письмо или нет, но решил, что не может рисковать.

Под его столом была расшатана половица. Роман опустился на колени и осторожно приподнял его, обнажив идеальное укрытие. Однажды он припрятал здесь конфеты, деньги, бейсбольный мяч с хоумранами, которые поймал на игре, и газетные вырезки. Теперь он взял коробку из-под обуви, полную писем Айрис, и спрятал их, похоронив ее слова глубоко в безопасной темноте. Он задвинул половицу на место.

Он не смог защитить Дел, когда она больше всего в нем нуждалась, но сейчас он сделает все возможное, чтобы защитить Айрис.

Потому что он не был уверен, как много на самом деле знал о ней его отец. И Роман не собирался позволять ему узнать что-либо еще.

В «Трибуне Инкриден» царил хаос. Если честно, это было в продуваемом сквозняками подвале древнего здания в центре города, в комнате размером в половину «Газеты Оута». Столы были беспорядочно расставлены в качестве письменных парт, открытые лампочки проливали свет сверху, и пахло свеженарезанной бумагой и плесенью с примесью сигаретного дыма. Редакторы сидели за пишущими машинками, а ассистенты, словно по рельсам, сновали туда-сюда, доставляя на определенные столы чашки с чаем и листки с сообщениями от единственного телефона, который пронзительно звонил, сорвавшись с крючка.

Айрис стояла у подножия лестницы, вглядываясь в суету, ожидая, что кто-нибудь обратит на нее внимание.

Никто этого не сделал. Была лишь малая часть сотрудников, которые могли выполнять тот же объем работы, что и в газете Оута. И она не могла отрицать, что, хотя условия работы здесь сильно отличались от условий ее прежнего работодателя, воздух был пропитан чем-то наэлектризованным. Там были волнение и страсть, и это захватывающее дух чувство созидания, и Айрис почувствовала, как у нее перехватило дыхание, будто она заболела какой-то лихорадкой, которая питала этих людей.