Чтение онлайн

— Да, мэм

— Где ты её взяла?

— Она принадлежала моей бабушке.

— Можно мне к ней прикоснуться?

Айрис озадаченно кивнула. Но наблюдала, как Хелена благоговейно водит пальцем по строчкам старой пишущей машинки. Прикосновение к клавишам, возврату каретки, роликовой ручке. Она еще раз недоверчиво присвистнула.

— Алуэтта! Ты хоть знаешь, что у тебя здесь, дитя?

Айрис придержала язык, не зная, что ответить.

— Эта пишущая машинка — очень редкий зверь, — сказала Хелена, наклоняясь ближе, чтобы полюбоваться ею. — Только три были сделаны точно так же. Разве ты не слышала старую историю?

— Нет.

— Тогда я должна сказать тебе, чтобы ты точно знала, насколько ценна эта реликвия. Десятилетия назад в городе жил богатый человек по имени Ричард Стоун. Он был вдовцом, и у него была только одна дочь, которая была его гордостью и радостью. Ее звали Алуэтта, и она любила писать. Так вот, она заболела туберкулезом, когда ей было всего пятнадцать. Из-за этого две ее самые близкие подруги больше не могли навещать ее. Алуэтта была подавлена. Мистер Стоун был вынужден найти способ, чтобы его дочь общалась со своими подругами, и он нашел старого, капризного изобретателя, который специализировался на пишущих машинках. Мистер Стоун залез в долги, чтобы позволить собрать три уникальных экземпляра. Легенды утверждают, что пишущие машинки были изготовлены в волшебном доме на волшебной улице Оута человеком с волшебным моноклем, который мог различать магические узы — который, кстати, вскоре исчез. Но, несмотря ни на что… пишущие машинки были названы в честь Алуэтты. Конечно, ей его подарили. А потом ее отец подарил два других ее друзьям. Они посылали друг другу письма, рассказы и стихи в течение целого года, вплоть до той ночи, когда Алуэтта скончалась. Вскоре после этого мистер Стоун пожертвовал пишущую машинку музею, чтобы она была выставлена вместе с несколькими ее письмами.

— А две другие пишущие машинки? — тихо спросила Айрис.

Хелена приподняла бровь.

— Они, конечно, остались с двумя ее подругами. —Она подняла пишущую машинку и обнаружила серебряную гравировку. Тот самый, на поиски которого Айрис потратила годы и о котором размышляла. – Ты сказала, что она принадлежала твоей бабушке, верно? А ее инициалы, случайно, не Д.Э.В.?

— Так и есть, — сказала Айрис.

Дейзи Элизабет Винноу была замкнутой женщиной, но она часто рассказывала Айрис истории из своего детства. Однако сагой о ее пишущей машинке никто никогда не делился, и Айрис была поражена ее причудливостью, представив, что ее бабушка дружит с двумя другими девочками. Как они втроем писали друг другу, переживая разлуку, печаль и радость.

— Это заставляет тебя задуматься, где же третья, не так ли? — спросила Хелена, осторожно ставя пишущую машинку обратно. — Или, лучше сказать, вторая, поскольку технически это третья.

У Айрис было подозрение. Она ничего не сказала, но мысли вернулись к письмам, которые прятались в ее сумке. Ее сердце забилось быстрее, когда она подумала: «Нас связывают не шкафы. Это наши пишущие машинки.»

— Итак, Айрис, — сказала Хелена. — Я должна спросить вот о чем: ты уверена, что хочешь взять пишущую машинку своей бабушки на войну? Потому что ты могла бы продать ее музею. Они, вероятно, заплатили бы тебе целое состояние и были бы просто в восторге от такой возможности, продемонстрировав это с первой Алуэттой.

— Я ее не продаю, — коротко ответила Айрис. — И так будет везде, куда бы я ни пошла.

— Я так и знала, что ты это скажешь, — ответила Хелена. — Но я отвлеклась. Вот как будет работать твоя корреспонденция: ты сядешь на следующий поезд из Оута, который отправляется через полчаса. Так что у нас не так много времени. Ты направляешься в Авалон Блафф, город в шестистах километрах к западу отсюда, недалеко от линии фронта. Имей в виду, что ты будешь подчиняться новому канцлеру и его юрисдикции, и что законы, которые ты когда-то знала в Оуте и Восточном округе, могут не применяться на западе. На войне все также кардинально меняется, поэтому уделяй пристальное внимание правилам повседневной жизни, чтобы оставаться в безопасности.

— Твой контакт — Марисоль Торрес. Она управляет гостиницей, и сможет обеспечит тебя едой и жильем, пока ты работаешь. Она не знает, что ты придешь, но назови мое имя, и о тебе хорошо позаботятся.

— Поезд проходит через Авалон каждый шестой день. Я ожидаю, что твои отчеты будут напечатаны, отредактированы и готовы для публикации. Мне нужны факты и истории. Это единственный способ, которым я смогу обойти ограничение канцлера на то, сколько я могу публиковать о войне — он не может каждый раз отказывать нам ни в рассказе солдата, ни в фактах, ясно? Поэтому убедись, что ты цитируешь свои материалы, чтобы он не мог заявить, что это пропаганда. Затем ты вложишь и запечатаешь напечатанные статьи в коричневые конверты для рассылки, которые найдешь в своей сумке, и передашь их непосредственно кондуктору. Припасы также доставят поездом, так что, если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Ты поняла все, что я тебе сказала, Айрис?

— Да, мисс Хэммонд, — сказала Айрис. Но во рту у нее пересохло, ладони вспотели.

Она действительно это делала?

— Хорошо. А теперь одевайся. Ты не можешь взять свой саквояж, только одобренную кожаную сумку и пишущую машинку. Встретимся у входа на тротуар через пять минут. — Она направилась к двери, но задержалась на пороге. — О, под каким именем ты пишешь?

Айрис остановилась в замешательстве. В «Газете Оута» ее статьи публиковались под псевдонимом Айрис Винноу. Она подумала, не добавить ли ей свой средний инициал, как это сделал Роман, но поняла, что это звучит немного пафосно. Роман Капризный Китт.

Как только Айрис подумала о нем, у нее защемило в груди. Это чувство удивило, потому что оно было острым и неоспоримым.

Я скучаю по нему.

Она скучала по тому, как раздражала его, переставляя стол. Ей не хватало украдкой бросаемых взглядов на его ужасно красивое лицо, редкой улыбки и мимолетного звука его смеха. Ей не хватало подшучиваний над ним, даже если чаще всего это делалось для того, чтобы посмотреть, кто кого перехитрит.

— Айрис? — позвала Хелена.

Айрис вздрогнула. Этот чарующий момент тоски по нему угас, когда она приняла решение. Она собиралась отправиться на фронт, и у нее не было времени предаваться… какими бы ни были эти чувства.

— «Айрис Винноу» подойдёт, — сказала она, потянувшись за комбинезоном.

— Просто «подойдет»? — Хелена на секунду задумалась, ее рот скривился. А потом она подмигнула Айрис и сказала: — Держу пари, я могу придумать что-нибудь получше.

Она выскользнула за дверь прежде, чем Айрис успела ответить.

АТТИ

«Шестьсот километров кажутся вечностью, когда ждешь непредсказуемого. Вечность, сотканная из золотых полей, сосновых лесов и гор, которые кажутся голубыми вдалеке. Вечность, сотканная из вещей, которых ты никогда не видел, воздуха, которым ты никогда не дыщал, и поезда, который раскачивается и грохочет, как чувство вины.

Интересно, какого это – быть бессмертным? Ты двигаешься, но не совсем. Ты существуешь, но время кажется тонким, оно течет, как ток, сквозь твои пальцы.

Я пытаюсь закрыть глаза и отдохнуть, но у меня слишком сильное искушение наблюдать, как мир проплывает мимо моего окна. Мир, который кажется бесконечным и необъятным. Мир, который заставляет меня чувствовать себя маленькой и незначительной перед лицом его дикости. И тогда это чувство расстояния сжимает мою грудь, как будто мои кости ощущают эти шестьсот километров — я покидаю единственный дом, который я когда-либо знала, и я достаю его письма из своей сумки и перечитываю их. Иногда я жалею, что оставила его последнее письмо на полу. Иногда я испытываю облегчение от того, что сделала это, потому что не думаю, что сидела бы здесь, продвигаясь на запад, опираясь только на свое мужество, в облаке пыли, если бы я этого не сделала.