Чтение онлайн

Айрис открыла его на новой странице, ожидая и держа ручку наготове.

Прерия уставилась на свой недоеденный обед.

— Это для моей сестры.

— Как только ты будешь готова.

Прерии потребовалось мгновение, как будто она застеснялась, но затем она начала говорить тихие задумчивые слова, и Айрис их записала.

После этого она ходила от солдата к солдату, предлагая написать письмо для каждого из них. Она не спрашивала подробностей о войне, или почему они решили воевать, или как они получили свои ранения, или знали ли они о рядовом по имени Форест Винноу. Всем им было кому написать домой, и Айрис старалась не думать о своем брате, набрасывая письмо за письмом, поскольку вскоре ее блокнот наполнился словами тоски по дому, воспоминаниями, ободрением и надеждой.

Но холодная вспышка страха пронзила ее.

Почему Форест никогда не писал ей? Он дал это обещание, а ее брат никогда не был из тех, кто нарушает клятвы.

Айрис начинала верить, что он, возможно, мертв.

«Тому, кому это может быть интересно,

Я пишу вам с горячей надеждой, что вы сможете сообщить мне текущее местонахождение некоего рядового Фореста Мерла Винноу, который был завербован Энвой в городе Оут, в Восточном Боро, Камбрия, почти шесть месяцев назад. Его дата рождения – седьмой день месяца Вин, 1892 год. Его рост 182 см, у него каштановые волосы и карие глаза.

Я его единственная оставшаяся кровная родственница и пыталась написать ему письмо. Мне никогда не сообщали о его батальоне или роте, но я также не получала никаких известий от капитана не погиб ли он в ходе конфликта. Если вы сможете помочь мне в получении этой информации или передадите мое письмо тому, кто способен на это, я была бы бесконечно благодарна.

Благодарю вас за уделенное время.

Искренне, Айрис Винноу.»

МУЗЫКА В ПОДЗЕМЕЛЬЕ

В тот вечер Айрис сидела за письменным столом в своей комнате, наблюдая, как солнечный свет угасает над далеким полем, и начала печатать все письма, которые написала в лазарете. Она чувствовала себя сосудом, наполненным историями, вопросами и воспоминаниями, которыми делились с ней солдаты. Печатала людям, которых не знала. Бабушки и дедушки, мамы и папы, сестры и братья, друзья и возлюбленные. Люди, которых она никогда не увидит, но с которыми все равно была связана в этот момент.

Один за другим, один за другим. С каждым напечатанным ею словом солнце опускалось все ниже, пока облака не окрасились золотом. Мгновение спустя свет уступил место ночи. Звезды тлели в темноте, и Айрис поужинала в своей комнате и продолжила работать при свете свечи.

Она вынимала последнюю страницу из пишущей машинки, когда услышала безошибочный шорох бумаги по полу.

Он написал ей.

Айрис улыбнулась и встала, взяв письмо. Она читала:

«У меня хорошие новости, друг мой. Я нашел вторую половину мифа, которая тебе нужна. Не спрашивай меня, где и как мне удалось совершить этот великий подвиг, но давай просто скажем, что мне пришлось подкупить кое-кого чаем с печеньем. Этим кем-то является моя бабушка, которая известна своим вспыльчивым характером и любит указывать на мои недостатки каждый раз, когда я ее вижу. На этот раз дело было в том, что я “сутулюсь”, и что у меня “прискорбно” заостренный подбородок моего отца (как будто он мог измениться с тех пор, как я видел ее в последний раз), и что мои “волосы отросли чрезвычайно длинными. На второй взгляд ты мог бы оказаться разбойником или странствующим рыцарем”. Буду с тобой откровенен: время от времени я сутулюсь, в основном в ее присутствии, но с волосами у меня все в порядке. Увы, я ничего не могу поделать со своим подбородком.

Но почему я несу чушь? Прости меня. Вот вторая половина, продолжающая с того места, на котором мы остановились в прошлый раз. Когда Энва согласилась спуститься вниз с Дакром на ее условиях.

Энва, которая любила небо и вкус ветра, не была счастлива в подземном царстве. Даже несмотря на то, что он был сделан из другого вида красоты — завитков слюды и прожилок меди, а также сталактитов, которые стекали в глубокие, завораживающие бассейны.

Дакр служил ей с самого начала, стремясь сделать ее счастливой. Но он знал, что она была устремлена Ввысь, и ей никогда по-настоящему не было места в сердце земли. Она всегда чувствовала беспокойство, и время от времени он улавливал это в блеске ее зеленых глаз и в линии губ, с которых ему никогда не удавалось выдавить улыбку.

Отчаявшись, он сказал ей: — Почему бы тебе не поиграть и не спеть для меня и моего двора?

Потому что он знал, что ее музыка доставит удовольствие не только ему, но и ей. Дакр вспомнил, как превосходно она выглядела, когда играла для падших. И ей еще предстояло спеть внизу.

Энва согласилась.

В освещенном камином зале Дакра было созвано большое собрание. Его приспешники, его гончие, его эфраилы, люди, служащие ему и его уродливая орда братьев. Энва достала свою арфу. Она сидела в центре пещеры, окруженная подчиненными. И поскольку сердце ее было переполнено печалью, она запела жалобную песнь.

Музыка ее инструментов струилась в холодном, влажном воздухе. Ее голос, чистый и нежный, возвысился и отразился от скалы. Она с удивлением наблюдала, как Дакр и его придворные начали плакать. Даже эти существа горевали от печали.

Следующей она решила спеть радостную песню. И снова она наблюдала, как ее музыка влияла на всех, кто мог слышать. Дакр улыбнулся, его лицо все еще блестело от предыдущих слез. Вскоре раздались хлопки в ладоши и топот ног, и Энва беспокоилась, что из-за их бурного веселья камень упадет им на головы.

Наконец, она спела колыбельную. Один за другим Дакр и его придворные начали погружаться в глубокий сон. Энва наблюдала, как закрывались глаза, подбородки опускались к груди, а существа сворачивались калачиком. Вскоре ее музыка слилась со звуком сотен храпов, и она стояла одна в холле, единственная, кто еще не спал. Ей было интересно, как долго они будут спать. Как долго ее музыка будет околдовывать их?

Она вышла из зала и решила подождать и посмотреть. И пока она ждала, Энва бродила по подземной крепости Дакра, по этим старым лей-линиям магии, запоминая их изгибы и множество потайных дверей, ведущих наверх. Три дня и три ночи спустя Дакр наконец проснулся, за ним последовали его братья, а затем и остальные члены его двора. В голове у него был туман, руки онемели. Он неуклюже поднялся на ноги, не понимая, что произошло, но камины в зале догорели, и было темно.

— Энва? — окликнул ее Дакр. Его голос пронесся сквозь скалу, чтобы найти ее. — Энва! — он испугался, что богиня ушла, но она появилась в холле с факелом в руках.

— Что случилось? — потребовал он ответа, но Энва была уравновешена и спокойна.

— Я не знаю, — ответила она, зевая. — Я только что проснулась, за минуту до тебя.

Дакр был сбит с толку, но в тот момент Энва показалась ему красивой, и он доверился. Не прошло и недели, как бог снова изголодался по ее музыке и созвал еще одно собрание в зале, чтобы она могла их развлечь.

Она играла ради печали. Ради радости. А потом — ради сна. На этот раз она пела свою колыбельную вдвое дольше, и Дакр со своим двором проспали шесть дней и шесть ночей. К тому времени, когда Дакр проснулся, замерзший и окоченевший, когда он позвал Энву через камень, ответа не последовало. Он потянулся, чтобы ощутить ее присутствие, которое было подобно лучику солнечного света в его крепости, но была только темнота.