Чтение онлайн

После госпиталя Алексу захотелось проклять себя, своё вечное везение, заговорённость, своё здоровье и благополучие. "Без ран я как трус", - с неудовольствием подумал он.
– "Ещё сочтут, что я вечно отсиживаюсь в тылу". Друг его Нарышкин тоже пострадал - два осколка гранаты пробили ему левую руку, не задев кость. После перевязки граф оставаться в госпитале отказался наотрез, Майк ещё хромал после Пултуска, у Арсеньева плечо так и не зажило. И Алекс один был бодр и благополучен, только седые волосы появились. Но если бы его постигла участь Юргиса? Или Ливена, которому, быть может, отнимут всю ногу? Или тех, убитых, унесённых крылатыми женщинами на вечный пир Господень? Что тогда?

Нынче он вновь задался этим вопросом.

"А ничего тогда", - усмехнулся Бенкендорф. Вспомнил Лёвенштерна. Тому вынули пулю, и он курил на крыльце лазарета, кутаясь в шинель, накинутую поверх рубахи. После ранения его обобрали мародёры, сняли с него золотой крест, перстни и запонки. "Чёрт возьми, Альхен, я жив", - говорил Жанно, затягиваясь трубкой.
– "Зачем?" "Тебя ждут великие дела", - уклончиво отвечал Алекс. "Ничего меня не ждет. Я надеюсь подцепить воспаление лёгких или антонов огонь и сдохнуть, наконец". Алекс его отругал, конечно же, но воспаление лёгких Жанно себе всё-таки накликал и ныне лежал в тягостном бреду - так его застал Бенкендорф. Жив ли ещё кузен - непонятно. Организм, ослабленный ранением и кровопотерей, мог легко сдаться на милость смерти.

Барон понял, что сну пришел конец. Он сел, открыл дневник - завел для него новую тетрадь, которую пообещал прятать от чужих глаз более тщательно, и записал: "Я пересмотрел своё отношение к войне. Страшнее всего не в бою. И не смерть, мчащаяся тебе навстречу. А видеть раненных и убитых товарищей, самому оставаясь целым". Он не знал, что приготовил ему грядущий день.

...А в этот же день Бенкендорф сидел перед государем, который смотрел поверх него. Слева хмуро перелистывал бумаги Волконский, справа Ливен сидел с опущенными глазами.

– Так под Эйлау была победа?
– спрашивал государь у Алекса.

– Получается, что победа, Ваше Величество, - барон ощущал себя как школьник на экзамене, к которому толком не подготовился.

– Так почему же Беннигсен просится в отставку, а Толстой сообщает о плачевном состоянии армии?
– задал вопрос "каменный князь".

– Потому что в армии действительно ужасное положение, - проговорил Алекс, пытаясь не терять лица и не краснеть.

– Несмотря на полную и безоговорочную победу?
– иронично спросил император.

– Так точно, Ваше Величество, - Бенкендорф иронии в его вопросе не уловил.

– Кристоф, у тебя есть статистика?
– повернулся государь к Ливену.

Тот невыразительным голосом перечислил цифры. Граф хотел защитить родственника, сказать: "Факт победы ещё не отменяет того, что армия слаба", но не стал этого делать.

– Хорошо. Что же французы и пруссаки?
– продолжал Александр.

Потери оказались примерно равными.

– Ага!
– воскликнул император.
– Но в сражении последнее слово осталось за нами. Значит, дальше будет только лучше. Почему же Беннигсен плачется мне и просится в отставку?

Вопрос сочли риторическим. Александр подошел к своему тёзке, и вглядевшись в его лицо, вкрадчиво спросил:

– Что вы мне на это ответите, капитан?

– Ваше Величество, армия действительно в неважном состоянии, - Алекс заволновался.
– Мародёрство - вот её бич. Я своими глазами наблюдал...

– Неужели с этим нельзя справиться?
– недоумённо пожал плечами государь.
– И если намерения Беннигсена таковы, как вы их озвучили, капитан, то почему же он прислал полковника Ставицкого со знамёнами, отбитыми у неприятеля?

Император тонко и недобро улыбнулся. "Вот сейчас он, этот матушкин любимчик, и расколется", - думал он, наблюдая за реакцией Бенкендорфа.
– "Начнёт говорить гадости про Беннигсена. Ума он не великого, а меня боится как огня".

Алекс предсказуемо растерялся.

– Победа действительно имела место быть, Ваше Величество, - начал он после паузы, медленно подбирая слова.
– Но и войско отплатило за неё очень дорогой ценой. Дисциплина в армии вконец расшатана, госпиталя не справляются с потоком раненных...

Государь отмахнулся от него как от надоедливой мухи.

– Значит так, господа, - произнес он, глядя вдаль.
– Беннигсен остаётся на той же должности. Это не обсуждается. Отдельные части Гвардии и ополчения будут посланы на фронт, и тебя, Кристоф, я попрошу подготовить все необходимые приказы для их отправки. Через полтора месяца я и сам поеду в армию, дабы лично убедиться, что там творится. Слишком различные сведения поступают мне от командующих. Правильно, с таким количеством посредников, каждый из которых преследует свои интересы...

Он выразительно глянул на Алекса. Тот понял, что государь считает его интриганом, которого надоумили "копать" под Беннигсена, и обида наполнила его сердце. Он взглянул на Кристофа фон Ливена, но тот просматривал бюллетени о потерях и не обращал внимание на родственника.

– Капитан Бенкендорф, можете быть свободны, - проговорил государь.

Алекс заехал к Ливенам вечером. Дотти была рада его видеть, нашла его исхудавшим и больным, но живым, главное - живым. Начала было рассказывать, что творится в петербургском свете, но брат остановил её:

– Я устал, можешь чуть потише?
– грустно сказал он.

Тактичная Дотти спросила его:

– Что там было?

– Лучше тебе не знать. Кошмар, - вздохнул Алекс.

– Но наши же победили - все так говорят!
– воскликнула графиня.

– Вы здесь и понятия не имеете, какой ценой. И что там делается на самом деле, - горько усмехнулся барон.
– Я знаю, ты мне хочешь поведать про свои интриги, но, поверь, Эйлау ужаснее всего. И мне никто не верит. Даже государь. Ему доложили о победе, он записал меня в лжецы. Я понимаю, что хорошие новости получать веселее, но я готов трижды поклясться, что видел мародёрство своими глазами.

– А знаешь, кто настроил государя против тебя?
– прервала его сестра, которая через княгиню Софи Волконскую узнала и о победе под Эйлау, и о присутствии княжны Войцеховской в царской ложе.
– Наша старая знакомая Анжелика. Она теперь новая фаворитка.

– Дракон мёртв, но зубы его остались, - задумчиво произнёс Алекс.
– Я, однако, слишком незначительная фигура... Или она мстит за старое?

– Она вообразила себе, что, задевая тебя, может как-то действовать на Бонси, - пояснила его сестра.
– Рассчитывает, что mon mari кинется защищать тебя из родственных чувств и навлечёт на себя гнев Его Величества. Надеюсь, на военном совете Кристоф не вступился за тебя?