Чтение онлайн

Дотти испытующе посмотрела на него.

– О нет, - отвечал с усмешкой Алекс, догадавшись, что нынешнее поведение Ливена - вовсе не признак чёрствого сердца, а мудрый расчёт, подсказанный ему женой.

– Надо же. А я его не предупреждала. Сам догадался, - ухмыльнулась Дотти.

– Вижу, сестренка, ты очень активно вошла во всё это, - равнодушно проговорил Бенкендорф.
– И не страшно тебе?

Дотти презрительно хмыкнула.

– Скажешь тоже - "страшно", - передразнила она его.
– Мне с некоторых пор ничего не страшно.

– А вот мне было...
– вздохнул Алекс.

Доротея пристально взглянула на брата.

– Ты поседел, - заметила она тихо, обняв его за плечи.
– Ты стал другим. Что там случилось?

– Рагнарёк, - выговорил Алекс.
– Последняя битва богов с силами ада.

– И боги в ней проиграли, - к удивлению её брата, графиня знала легенду об "асах". Ей рассказал её Штрандманн.
– Ты видел валькирий?

Он кивнул.

– Я их принял за ангелов, - признался барон, подумав: "Возможно, Юргис уже пирует за столом Одина".
– А откуда ты знаешь? От герра Штрандманна?

– Да. Он действует на всех нас вдохновляюще, - призналась Доротея.
– Недавно рассказывал, что древние викинги приглашали своих женщин на все собрания, доверяя их уму, мудрости и сердцу.

– Ты идеальная женщина-викинг, - улыбнулся её брат.

– Я бы вписалась в то время, - Доротея разжала его руки, не впервые уже подумав, что в таких ситуациях она испытывает к брату нечто большее, чем обычное родственное чувство.

– Ты и в нынешнем времени прекрасно себя чувствуешь, - Алекс ощущал примерно то же самое, что и она.

Доротея лишь плечами пожала. Потом прошептала:

– Все бы хорошо, если бы Бонси не делал меня беременной каждый год.

– Mon Dieu, - протянул её брат разочарованно, но вместе с тем и облегченно, ибо знал, что беременность отвратит её от совсем опрометчивых поступков.

– Когда у тебя срок?

– Как всегда, осенью, - графиня откинулась на спинку дивана, ей вдруг стало душно.
– Впрочем, наши дети не слишком пунктуальны. Может быть, рожу пораньше.

– Как поживает мой тёзка?
– улыбнулся ей Алекс.

– Ест. Пьёт. Пытается ползать. Поспокойнее первого. Но моё сердце всё равно больше принадлежит Полю.

Они еще поговорили. Алекс просидел у неё до вечера. Кристоф вернулся домой в восемь и, не раздеваясь, прошёл в свой кабинет, бросив Бенкендорфу вместо приветствия:

– Идём со мной. Надо серьёзно поговорить.

Доротея, по своему обыкновению, попросилась присоединиться к разговору, но муж уверил её:

– Это дела военные, и мы ненадолго.

В кабинете Кристоф заговорил сразу, без лишних предисловий:

– Итак, тебя все считают орудием интриг графа Толстого, направленных против главнокомандующего. И государь тоже. Что скажешь?

– А что мне нужно говорить? Что интриг никаких не существует?
– Алекс посмотрел на зятя, подивившись его непроницаемости.

– Так что ж, граф Пётр метит на место Беннигсена?
– Кристоф порылся в ящиках стола, ища табак, нашёл, но заправлять трубку не спешил.

– Граф Пётр выполнял приказание. Беннигсен хотел уйти. Это правда. Он не способен удержать дисциплину в армии, и сам это признаёт. Никаких интриг нет, - отчаянно проговорил Алекс.

– Я верю тебе, - неожиданно отвечал Ливен.
– Но здесь уже празднуют победу. И никто не хочет думать о мародёрах. Государь утверждает, что летом сам поведёт армию на Берлин.

Алекс горько рассмеялся.

– Если от армии к этому времени что-то останется, - проговорил он.

– Бонапарта заставили отступить...
– Кристоф перечитывал какие-то документы и рапорты, лежащие у него на столе.
– Это да. Как я понимаю, там был полный Kaput?

Он, по своему обыкновению, холодно усмехнулся.

Алекс кивнул.

– Но это не значит, что неприятель не подтянет свои резервы. Мы выводим Гвардию, а он... Кристоф нахмурился и проговорил решительно:

– А французы выведут польские части, - слово "Polonaises" он проговорил с явным отвращением в голосе.
– Путь на Берлин лежит через Польшу... Теперь представь, как нас там встретят.

– Разве государь сам этого не понимает?
– недоумённо спросил барон.

– Эта польская бл-дь из Чарторыйских уверяет его, что её дядя своим влиянием обеспечит нам лояльность и поддержку населения, - Ливен, наконец, закурил.

– Но её дядя, разумеется, ничего не сделает?
– догадался Алекса.

– Именно. Хочешь покурить?
– Кристоф предложил вторую трубку, и его beau-frХre с удовольствием воспользовался предложением.

– Как там было на самом деле?
– зять Бенкендорфа вгляделся в него пристально.
– У меня тут списки. Сколько народу полегло. А государь считает - победа.

– Твой брат ранен, - проговорил Алекс.

– Я знаю. Куда и как?

– В ногу, когда отбивали атаку французов. Если бы не Багратион, то так торжествовать бы не пришлось, - объяснил Бенкендорф.

– И это я тоже знаю, - Ливен крепко затянулся табаком.
– Его вызывают в Петербург. Чествовать как победителя.

– Вообще-то он заслуживает, - Алекс тоже с удовольствием закурил и признал, что в сортах табака муж Дотти отлично разбирается.

– Я и не спорю, - проговорил Кристоф.
– Остается один вопрос: что ты собираешься делать дальше? У тебя два выхода - либо ты говоришь, что Толстой тебя использовал для подкопа под Беннигсена, тем самым спасая свою репутацию...

– Этого я делать не буду, и не предлагай, - с яростью в голосе отвечал Алекс.

– Не предлагаю, - пожал плечами Кристоф, поморщившись от ненавистного ему пафоса в голосе родственника.
– Но репутацию свою в глазах императора ты спасёшь.

– Подожди. То есть, моя честь поругана из-за того, что я сказал правду?!
– воскликнул барон.
– А этот Ставицкий...

– Ставицкий выполнял свою задачу. И не ваша с ним вина, что ваши задачи оказались прямо противоположными по сути своей, - спокойно отвечал на это Ливен.
– К тому же, тебе не кажется, что фамилия у него подозрительная? На "-цкий"?