Чтение онлайн

Еслибъ я ничего не знала о мистер Голбрук, я могла бы сказать что-нибудь на это; но я знала и не могла придумать ничего, что показалось бы естественнымъ, и такимъ-образомъ мы об молчали нсколько времени.

— Батюшка пріучилъ насъ, начала она: — вести дневникъ въ два столбца на одной сторон; мы должны были писать утромъ, что мы предполагали должно было случиться въ наступающій день, а вечеромъ записывали на другой сторон, что дйствительно случилось. Нкоторымъ людямъ было бы грустно разсказать свою жизнь (при этихъ словахъ слеза упала на мою руку); я не хочу сказать, чтобъ моя жизнь была грустна, только она была такъ непохожа на то, чего я ожидала. Я помню, въ одинъ зимній вечеръ, сидли мы съ Деборой об въ спальн у камина — помню какъ-будто это случилось вчера — сидли и строили планы о нашей будущей жизни; об строили мы планы, хотя говорила только она одна. Она говорила, что желала бы выйдти за пастора и писать за него проповди; а вы знаете, душенька, она никогда не была замужемъ и, сколько я знаю, она во всю свою жизнь никогда не говорила съ холостымъ пасторомъ. Я не была честолюбива и не могла писать проповди, но думаю, что могла бы управлять домомъ (матушка называла меня своей правой рукой); я всегда такъ любила дтей, что самыя застнчивыя малютки протягивали ко мн свои ручонки. Когда я была молоденькая, я проводила половину времени, няньчась съ дтьми въ сосднихъ избушкахъ, но я не знаю, какъ это случилось, только я стала печальна и серьёзна, а это произошло года два спустя, и малютки стали отъ меня отвертываться. Поэтому я боюсь, что отвыкла отъ нихъ, хотя люблю дтей попрежнему и сердце мое какъ-то странно затоскуетъ, когда я увижу мать съ ребенкомъ на рукахъ. Вотъ, душенька (внезапно вспыхнувшее пламя въ камин показало мн, что глаза ея были полны слезъ и пристально устремлены какъ-будто на то, что могло бы случиться), знаете ли, я иногда вижу во сн, что у меня есть ребенокъ, всегда тотъ же самый — двочка лтъ двухъ, никогда не старше, хотя я вижу ее во сн ужь нсколько лтъ. Я никогда не вижу, что она говоритъ и что она длаетъ; она очень-спокойна и тиха, но приходитъ ко мн, когда ей очень-грустно или очень-весело, и я просыпаюсь, чувствуя, какъ ея ручонки обвиваютъ мою шею. Только въ прошлую ночь, можетъ-быть, потому, что я заснула, думая объ этомъ мячик для Фебы, моя маленькая любимица явилась ко мн во сн и подставила свой ротикъ, чтобъ я его поцаловала, точно такъ, какъ, я видла, длаютъ настоящія малютки съ настоящими матерями, когда идутъ ложиться спать. Но все это глупости, душенька! только не пугайтесь предостереженій миссъ Поль о замужств. Я полагаю, что оно можетъ быть очень-счастливымъ состояніемъ; небольшое легковріе пріятно услаждаетъ жизнь и лучше всегдашнихъ сомнній, подозрній и непріятностей во всемъ.

Еслибъ я расположена была пугаться замужства, то, конечно, не по милости миссъ Поль, а вслдствіе участи бднаго синьйора Брунони и его жены; а все-таки поощрительно было видть, какъ, несмотря на вс свои заботы и печаль, они думали другъ о друг, а не о себ; и какъ сильны были ихъ радости, если они касались котораго-нибудь изъ супруговъ или маленькой Фебы!

Синьйора разсказала мн однажды очень-много о ихъ прежней жизни. Этому подалъ поводъ мой вопросъ: справедливъ ли разсказъ миссъ Поль о близнецахъ. Но синьйора, или (какъ мы узнали, она предпочитала, чтобъ ее называли мистриссъ Броунъ), сказала, что это совершенно-справедливо, что ея деверя многіе принимали за ея мужа, что весьма было имъ полезно въ ихъ занятіяхъ.

— Хотя, продолжала она:- я не могу понять, какъ могутъ принимать Томаса за настоящаго синьйора Брунони, но онъ говоритъ, его принимаютъ за синьйора, и я полагаю, надо ему врить. Я не говорю, чтобъ онъ не былъ добрый человкъ; я не знаю, какъ мы бы расплатились по счету въ Восходящемъ Солнц, еслибъ онъ не прислалъ денегъ; но люди врно мало понимаютъ въ искусств, если могутъ принимать его за моего мужа. Вотъ, напримръ, миссъ, въ штук съ шарикомъ, когда мужъ мой широко растопыритъ пальцы и повертываетъ мизинцемъ съ такимъ граціознымъ видомъ, Томасъ сжимаетъ руку кулакомъ, какъ-будто у него въ ней спрятано много шариковъ. Кром-того, онъ никогда не бывалъ въ Индіи и не понимаетъ, какъ надо надвать тюрбаны.

— А вы разв были въ Индіи? спросила я, нсколько-удивленная.

— О, да! и оставались тамъ нсколько лтъ. Сэмъ былъ сержантомъ въ 31-мъ полку; и когда полкъ послали въ Индію, мн тоже достался жребій [12] и я была такъ рада; разлука съ моимъ мужемъ была бы для меня медленной смертью. Но, право, миссъ, еслибъ я знала все, не лучше ли мн было умереть на мст, нежели претерпть все, что я вынесла съ-тхъ-поръ. Конечно, я успокоивала Сэма и была съ нимъ; но, миссъ, я лишилась шестерыхъ дтей, сказала она, смотря на меня тмъ же страннымъ взоромъ, который я примчала только въ глазахъ матерей, у которыхъ дти умерли; она взглянула съ какимъ-то дикимъ выраженіемъ глазъ, какъ бы отъискивая то, чего они никогда не могутъ найдти. — Да! шестеро умерли въ этой ужасной Индіи. Я думала, что не буду въ-состояніи никогда больше любить дтей; а когда рождался новый ребенокъ, я не только любила его, но въ немъ и всхъ умершихъ прежде его братьевъ и сестеръ. Передъ рожденіемъ Фебы я сказала мужу: «Сэмъ, когда родится ребенокъ и я буду здорова, я оставлю тебя; это жестоко подржетъ мое сердце; но вдь если и это дитя тоже умретъ — я помшаюсь. Помшательство есть уже во мн и теперь; когда же ты отпустишь меня въ Калькутту съ ребенкомъ на рукахъ, я пойду пшкомъ, стану копить и экономничать и просить только, чтобъ получить проздъ въ Англію, гд нашъ ребенокъ будетъ живъ.» Господь да благословитъ его! Онъ позволилъ мн идти, откладывалъ жалованье, а я сберегала каждую копейку, которую получала за стирку, или за что-нибудь другое. Когда родилась Феба и здоровье мое поправилось, я отправилась. Путь былъ уединенный, чрезъ густые лса, темные отъ огромныхъ деревьевъ, вдоль по рк (но я выросла близь Авона въ Варвикшайр, и мн въ этомъ шумномъ теченіи было что-то знакомое), отъ мста до мста, отъ деревни до деревни шла я одна, съ ребенкомъ на рукахъ. Туземцы были очень-ласковы. Мы не могли понимать друга друга, но они видли ребенка у моей груди, подходили ко мн, приносили рису и молока, а иногда цвтовъ; у меня есть еще сухіе цвты. Наутро я такъ устала! Они хотли, чтобъ я осталась съ ними; это я поняла, старались испугать меня густымъ лсомъ, который, точно, казался очень-теменъ и страшенъ; но мн чудилось, будто смерть гонится за мною и хочетъ отпять у меня ребенка; что я должна идти, идти… Я думала: Господь заботится о матеряхъ съ-тхъ-поръ, какъ созданъ міръ. Онъ позаботится и обо мн. Я простилась съ ними и пустилась снова въ путь. Одинъ разъ, когда двочка моя захворала и намъ обимъ нужно было отдохнуть, онъ привелъ меня къ мсту, гд я нашла добраго англичанина, проживавшаго между туземцевъ.

— И вы наконецъ дошли благополучно до Калькутты?

— Да-съ, благополучно. О! когда я узнала, что мн остается только два дня пути, я поблагодарила Бога за Его великое милосердіе. И поступила служанкой къ больной дам, которая очень полюбила мою малютку на корабл. Черезъ два года Сэмъ получилъ отставку и воротился къ намъ. Тутъ онъ вздумалъ заняться чмъ-нибудь, но онъ не зналъ ничего; только какъ-то давно, давно выучился онъ штукамъ у индійскаго фокусника; вотъ онъ и началъ давать представленія. Пошло такъ хорошо, что онъ просилъ Томаса помочь ему, пригласилъ его, какъ помощника, знаете, а не какъ другаго фокусника, хотя Томасъ теперь занимается этимъ самъ. Но для насъ сходство между близнецами было большой подмогой, и много штукъ славно сошли съ рукъ. А Томасъ, братъ добрый, только не такъ хорошъ, какъ мой мужъ, и я не знаю, какъ могутъ принимать его за синьйора Брунони.

— Бдная Феба! сказала я, вернувшись мысленно къ ребенку, котораго она несла на рукахъ цлыя сотни миль.

— Ахъ, вы говорите справедливо! Я никогда не думала, что взрощу ее, когда она занемогла въ Чундерабад; но этотъ добрый, ласковый Ага Дженкинсъ принялъ насъ къ себ въ домъ, что, конечно, спасло се.

— Дженкинсъ! сказала я.

— Да, Дженкинсъ. Врно, вс изъ этой фамиліи добры; вотъ хоть эта добрая старая дама, которая приходитъ каждый день брать Фебу гулять…

Но въ голов моей мелькнула мысль: не пропавшій ли Питеръ этотъ Ага Дженкинсъ? Правда, многіе увдомляли о его смерти; но и то правда, что нкоторые разсказывали, будто онъ возвысился до степени великаго тибетскаго ламы. Миссъ Мэтти думала, что онъ живъ. Я хотла освдомиться.

Былъ ли Ага Дженкинсъ въ Чундерабаддад «бднымъ Питеромъ» изъ Крэнфорда, или нтъ? какъ сказалъ кто-то — вотъ въ чемъ вопросъ.

У меня дома, когда людямъ нечего больше длать, меня осуждаютъ за недостатокъ скромности. Нескромность — это мой главнйшій недостатокъ. У каждаго есть свой главнйшій недостатокъ, нчто въ род отличительной черты характера, pi`ece de resistance для нападокъ друзей, на который они обыкновенно и нападаютъ съ усердіемъ. Мн надоло получать упреки въ нескромности и въ неосторожности, и я ршилась, по-крайней-мр на этотъ разъ, выказать себя образцомъ благоразумія и мудрости. Я даже и не намекнула о моихъ подозрніяхъ относительно Аги. Я хотла собрать доказательства и изложить ихъ дома передъ батюшкой, семейнымъ другомъ обихъ миссъ Дженкинсъ.

Отъискивая факты, я часто припоминала выраженія, которыми батюшка описывалъ одинъ дамскій комитетъ, въ которомъ онъ былъ президентомъ. Онъ говорилъ, что не могъ не припоминать одно мсто изъ Диккенса, описывавшее хоръ, въ которомъ каждый плъ на свой ладъ и къ своему собственному удовольствію. Такъ и въ этомъ человколюбивомъ комитет каждая дама выбирала свой любимый предметъ и говорила о немъ къ своему собственному удовольствію, что, впрочемъ, неслишкомъ подвигало впередъ предметъ, о которомъ он собрались разсуждать. Но даже этотъ комитетъ не могъ сравниться съ разсужденіями крэнфордскихъ дамъ, когда я пыталась собрать ясныя и опредленныя свднія о рост и наружности бднаго Питера, и о томъ, когда и гд видли и слышали его въ послдній разъ. Напримръ, я помню, что спросила миссъ Поль (и думала, что вопросъ былъ очень-кстати, потому-что я сдлала его, встртившись съ нею у мистриссъ Форрестеръ; об дамы знали Питера и я вообразила, что он могутъ взаимно напоминать другъ другу), какія послднія извстія она о немъ имла, и она начала глупйшій разсказъ, о которомъ я упоминала, будто онъ выбранъ тибетскимъ ламой, и это послужило поводомъ для каждой изъ этихъ дамъ развить собственную свою идею.

Мистриссъ Форрестеръ начала съ закрытаго покрываломъ предвщателя въ «Лалла Рук», спрашивая, думаю ли я, что этотъ предвщатель то же самое, что Далай Лама, хотя Питеръ былъ не такъ безобразенъ, даже скоре красивъ, еслибъ у него не было веснушекъ. Я была рада, видя, что она распространяется о Питер, но, черезъ минуту обманчивая дама перешла къ Калидору Роуланда и къ достоинству косметическихъ средствъ и мазей для волосъ вообще, и разсуждала такъ плодовито, что я обернулась слушать миссъ Поль, которая отъ ламъ (вьючнаго скота) перешла къ перувіанскимъ акціямъ и къ ея жалкому мннію о коммерческихъ банкахъ вообще и о томъ въ-особенности, въ которомъ находились деньги миссъ Мэтти. Напрасно я вмшивалась съ: «когда это было? въ которомъ году слышали вы, что мистеръ Питеръ сдлался великимъ Ламой?» Он только продолжали спорить: мясодныя ли животныя ламы или нтъ; въ каковомъ спор он оказались не совершенно-равносильны: мистриссъ Форрестеръ (посл того, какъ он погорячились и потомъ опять охладли) призналась, что она всегда смшивала мясоядныхъ и травоядныхъ, точно такъ же, какъ горизонтальный и перпендикулярный; но она извинялась въ этомъ очень-мило, говоря, что въ ея время четырехсложныя слова употреблялись только затмъ, чтобъ научиться, какъ читать по складамъ.

Я узнала изъ этого разговора только одно: послднее извстіе о Питер было изъ Индіи или «изъ окрестныхъ съ нею странъ», и это недостаточное свдніе достигло Крэнфорда въ томъ году, когда миссъ Поль купила себ платье изъ индійской кисеи, давно уже изношенное (мы его вымыли и починили и слдили за его упадкомъ до-тхъ-поръ, пока изъ него были сдланы сторы, прежде-чмъ разговоръ пошелъ дале), и въ тотъ годъ, когда Уомбуелль прибылъ въ Крэнфордъ, потому-что миссъ Мэтти желала видть слона, чтобъ лучше представить себ, какъ Питеръ на нихъ здилъ, и видла тоже удава, котораго она даже не хотла и воображать въ своихъ мысляхъ о мст жительства Питера; и въ тотъ годъ, когда миссъ Дженкинсъ выучила наизустъ какое-то стихотвореніе и говорила безпрестанно на всхъ крэнфордскихъ вечеринкахъ, какъ «Питеръ обозрвалъ области отъ Китая до Перу» — выраженіе, которое вс считали очень-великолпнымъ и очень-ученымъ, потому-что Индія находится между Китаемъ и Перу, если вы позаботитесь перевернуть глобусъ налво, а не направо.

Я полагаю, что вс эти мои разспросы и любопытство, возбужденное ими въ друзьяхъ моихъ, сдлало насъ слпыми и глухими ко всему, что происходило вокругъ насъ. Мн казалось, что солнце восходило и заходило, что дождь шелъ въ Крэнфорд точно такъ, какъ обыкновенно, и я не примчала признаковъ, которые могли бы почесться предвстниками необыкновеннаго происшествія. И сколько мн извстно, не только миссъ Мэтти и мистриссъ Форрестеръ, но даже сама миссъ Поль — которую мы считали чмъ-то въ род жрицы, за искусство ея предвидть обстоятельства прежде, чмъ они случались, хотя она не любила безпокоить своихъ друзей, сообщая имъ свои предвднія — даже сама миссъ Поль едва переводила духъ отъ изумленія, когда явилась разсказать намъ удивительное извстіе. Но я должна прійдти въ себя; воспоминаніе объ этомъ, даже посл столькихъ лтъ, захватило мн духъ и сбило съ толку, и покуда я не укрощу свое волненіе, не сладить мн и съ моимъ правописаніемъ.