Чтение онлайн

Мы съ миссъ Мэтти спокойно ршили отвчать, что намъ нужно остаться дома. Это было именно въ тотъ вечеръ, когда миссъ Мэтти обыкновенно длала фитили изъ всхъ писемъ и ненужныхъ бумагъ, накопившихся въ недлю; по понедльникамъ счеты ея уплачивались аккуратно, ни одного пенни не оставалась она должна за прошлую недлю; такимъ-образомъ мы устроились, чтобъ сожиганіе происходило во вторникъ и оно подало законный поводъ къ отказу на приглашеніе мистриссъ Джемисонъ. Но прежде, чмъ мы написали отвтъ, явилась миссъ Поль съ распечатанной запиской въ рукахъ.

— Такъ! сказала она. — А! я вижу и вы тоже получили приглашеніе. Лучше поздно, чмъ никогда. Я готова была сказать заране, что пожелаетъ леди Гленмайръ нашего общества прежде, чмъ пройдутъ недльки дв.

— Да, сказала миссъ Мэтти: — просятъ вечеромъ, во вторникъ. Можетъ-быть, не потрудитесь ли вы принести вашу работу и откушать съ нами чаю во вторникъ. Я обыкновенно въ этотъ день пересматриваю недльныя бумаги, счеты, письма и сожигаю ихъ; но это недостаточная причина для отговорки, хотя я и намревалась такъ поступить. Теперь, если вы прійдете, то совсть моя будетъ соворшенно-спокойна и, къ-счастью, записка еще не написана.

Я видла какъ миссъ Поль перемнилась въ лиц.

— Стало-быть вы не намрены туда? спросила она.

— О, нтъ! сказала спокойно миссъ Мэтти. — Да и вы тоже, я полагаю?

— Не знаю, отвчала миссъ Поль. — Да, я думаю идти, сказала она вдругъ нсколько-рзко, и видя, что миссъ Мэтти глядитъ на нее съ удивленіемъ, прибавила:- видите несовсмъ-пріятно заставить думать мистриссъ Джемисонъ, будто мы обижаемся всмъ тмъ, что она ни скажетъ, или ни сдлаетъ, будто мы всему этому придаемъ важность. Это значитъ унизиться передъ нею, и я по-крайней-мр на это несогласна. Для мистриссъ Джемисонъ будетъ очень-лестно, если мы позволимъ ей предполагать, что слова ея могутъ казаться намъ оскорбительными недлю, или даже десять дней спустя.

— Я полагаю, что дурно оскорбляться и досадовать такъ долго на что бы то ни было. Можетъ-быть, впрочемъ, она и не думала оскорблять насъ. Но я должна признаться не допустила бы себя сказать то, что сказала мистриссъ Джемисонъ: она ясно выразилась, чтобъ мы не прізжали. Я, право, думаю, не поду.

— О, подемте! миссъ Мэтти, вамъ надо хать; вы знаете, пріятельница наша мистриссъ Джемисонъ гораздо-флегматичне многихъ другихъ и не входитъ въ тонкія деликатности, которыми вы обладаете въ такой замчательной степени.

— Я думала, что и вы обладали ими тоже въ тотъ день, когда мистриссъ Джемисонъ приходила сказать, чтобъ мы у ней не бывали, сказала простодушно миссъ Мэтти.

Но миссъ Поль, въ-добавокъ къ тонкимъ деликатностямъ своихъ чувствъ, обладала также щегольскимъ чепчикомъ, который ей ужасно хотлось показать изумленному міру, и потому она, казалось, забыла вс колкія слова, произнесенныя дв недли назадъ, и убдила миссъ Мэтти, какъ дочь покойнаго пастора, купить новый чепчикъ и идти на вечеръ къ мистриссъ Джемисонъ. Такимъ-образомъ было написано, что «мы съ величайшимъ удовольствіемъ принимаемъ приглашеніе», вмсто «сожалемъ, что принуждены отказаться».

Трата на наряды въ Крэнфорд заключалась въ одной этой стать, о которой я упоминала. Если на головахъ были щегольскіе новые чепчики, дамы походили на страусовъ и не заботились нисколько объ остальной части своего тла. Старыя платья, блые достопочтенные воротнички, множество брошекъ везд (на нкоторыхъ были нарисованы собачьи глаза, нкоторыя походили на рамочку картины съ мавзолеями и плакучими ивами, другія были съ миньятюрными портретами дамъ и кавалеровъ, нжно-улыбавшихся); старыя брошки были постояннымъ украшеніемъ, а новые чепчики, чтобъ слдовать новйшей мод; крэпфордскія дамы всегда одвались съ цломудреннымъ изяществомъ и пристойностью, какъ миссъ Баркеръ премило выразилась однажды.

И въ трехъ новыхъ чепчикахъ, съ большимъ количествомъ брошекъ, чмъ видали когда-нибудь, съ-тхъ-поръ, какъ Крэнфордъ сдлался городомъ, явились мистриссъ Форрестеръ, миссъ Мэтти и миссъ Поль на достопамятный вечеръ во вторникъ. Я сама сосчитала семь брошекъ на миссъ Поль. Дв были небрежно пришпилены на чепчикъ (на одной была бабочка, сдланная изъ шотландскихъ топазовъ, которую живое воображеніе могло принять за живую; третья брошка прикрпляла филейный платочекъ, четвертая воротникъ, пятая украшала лифъ платья, какъ-разъ средину между грудью и поясомъ, а шестая кончикъ мыска. Гд была седьмая — я забыла, но наврно знаю, что она гд-то была.

Но я забгаю впередъ слишкомъ-скоро, описывая наряды достопочтеннаго общества. Я должна прежде описать, какъ собирались къ мистриссъ Джемисонъ. Дама эта жила въ большомъ дом за городомъ. Дорога, бывшая прежде улицей, шла передъ домомъ безъ промежуточнаго сада или двора. Откуда ни свтило солнце, оно никогда не сіяло на переднюю часть этого дома. Жилые покои были назади и выходили въ хорошенькій садикъ, а окна на улицу принадлежали кухн, комнатамъ слугъ и кладовымъ; въ одной изъ этихъ комнатъ — такая носилась молва — сидитъ мистеръ Мёллинеръ. Точно, смотря наискось, мы часто видли его затылокъ, покрытый пудрой, которая также покрывала и воротникъ, и сюртукъ; этотъ важный затылокъ всегда былъ погруженъ въ чтеніе газеты «Сен-джемской Хроники», широко-раскрытой, что до извстной степени изъясняло, почему газета такъ долго не доходила до насъ, хотя мы были такія же подписчицы, какъ и мистриссъ Джемисонъ, но которая, по праву своей сіятельности, всегда первая ихъ читала. Въ этотъ вторникъ остановка послдняго нумера была особенно-досадна: и миссъ Поль, и миссъ Мэтти, об, особенно первая, желали просмотрть его, чтобъ зазубрить придворныя новости и быть въ-состояніи говорить о нихъ на вечернемъ свиданіи съ аристократками. Миссъ Поль сказала намъ, что она воспользовалась временемъ и одлась въ пять часовъ, чтобъ быть готовой, если газеты прибудутъ въ послднюю минуту, т самыя газеты, которыя напудренная голова преспокойно читала, когда мы проходили мимо окна.

— Дерзкій! сказала миссъ Поль тихимъ негодующимъ шопотомъ. — Мн бы хотлось спросить, платитъ ли его госпожа за то, что онъ читаетъ ихъ.

Мы посмотрли на нее съ восторгомъ, восхищаясь мужествомъ этой мысли, потому-что мистеръ Мёллинеръ былъ предметомъ величайшаго страха для всхъ насъ. Онъ, казалось, никогда не забывалъ, какое снисхожденіе оказалъ онъ Крэнфорду, согласившись въ немъ жить. Миссъ Дженкинсъ, бывало, являлась неустрашимой защитницей своего пола и говорила съ нимъ какъ съ ровней, но и миссъ Дженкинсъ не могла идти выше. Даже въ самомъ веселомъ и любезномъ расположеніи, онъ походилъ на сердитаго какаду. Онъ говорилъ только угрюмыми, односложными словами. Онъ непремнно оставался въ передней, когда просили его не оставаться, а потомъ обижался, зачмъ мы держали его тамъ, пока трепещущими, торопливыми руками мы охорашивались передъ входомъ въ гостиную.

Миссъ Поль осмлилась пошутить, когда мы шли наверхъ, съ намреніемъ, хотя она обращалась къ намъ, развеселить нсколько мистера Мёллинера. Мы вс улыбнулись, чтобъ показать, будто мы нисколько не были женированы, и робко взглянули на мистера Мёллинера, ожидая его сочувствія. На этомъ деревянномъ лиц ни одинъ мускулъ не смягчился, и мы въ минуту сдлались серьёзны.

Гостиная мистриссъ Джэмисонъ казалась веселенькой комнатой; вечернее солнце струилось въ нее, а широкое четвероугольное окно было уставлено цвтами. Мебель была блая съ золотомъ, не въ послднемъ вкус, не то, что называется, кажется, во вкус Лудовика XIV-го, все раковины и кружки — нтъ; на креслахъ и столахъ мистриссъ Джемисонъ не было ни одного кружка или изгиба. Ножки креселъ и столовъ съуживались къ полу, а по угламъ были прямы и четвероугольны. Кресла стояли вдоль стны врядъ, за исключеніемъ четырехъ или пяти, поставленныхъ полукругомъ около камина. Они были обиты блыми полосами поперекъ спинокъ и приколочены золотыми пуговками; ни полосы, ни пуговки не общали удобства. Еще былъ лакированный столикъ, посвященный литератур, на которомъ лежали Библія, книга о Перахъ и молитвенникъ; былъ другой четвероугольный столъ, посвященный изящнымъ искусствамъ; на немъ лежали калейдоскопъ, увеселительныя карты (завязанныя необыкновенной длины полинялыми лентами, розовыми атласными) и ящичекъ, разрисованный наподобіе чайныхъ. Карликъ лежалъ на вышитомъ гарусомъ ковр и весьма-нелюбезно залаялъ, когда мы вошли. Мистриссъ Джемисонъ встала, привтствовала каждую изъ насъ сонливой улыбкой и съ отчаяніемъ взглянула на мистера Мёллинера, который стоялъ за нами, какъ-будто надялась, что онъ усадитъ насъ по мстамъ, потому-что, еслибъ онъ не усадилъ, она ни за что не съумла бы этого сдлать. Я полагаю, онъ думалъ, что мы сами можемъ найдти дорогу къ кресламъ, стоявшимъ полукругомъ около камина, что напомнило мн друидическій храмъ, не знаю почему. Леди Гленмайръ поспшила на помощь хозяйк и, не знаю какъ, мы въ первый разъ помстились пріятно, а не церемоніально, въ дом мистриссъ Джемисонъ. Леди Гленмайръ (теперь мы могли вдоволь на нее насмотрться) оказалась веселенькой, низенькой женщиной среднихъ лтъ, которая, должно-быть, была очень-хороша собой въ молодости и даже до-сихъ-поръ сохранила препріятную наружность. Я видла, какъ миссъ Поль оцнила ея нарядъ въ первыя пять минутъ, и я врю ея словамъ, когда она сказала на слдующій день:

— Душенька! все-то на ней стоило не больше десяти фунтовъ и съ кружевами.

Пріятно было подозрвать, что жена пера бдна; это частью помирило насъ съ тмъ, что мужъ ея никогда не засдалъ въ Палат Лордовъ. Но, когда мы въ первый разъ объ этомъ услыхали, это казалось намъ самозванствомъ.

Мы сначала вс были очень-молчаливы. Мы думали, какой начать разговоръ, который могъ бы заинтересовать миледи. Сахаръ поднялся въ цн; а такъ-какъ близилось время варить варенье и предметъ этотъ былъ очень-близокъ къ нашимъ хозяйственнымъ сердцамъ, то онъ, натурально, подалъ бы поводъ къ разговору, не будь тутъ леди Гленмайръ; но мы не были уврены, дятъ ли жены перовъ варенье и, тмъ боле, знаютъ ли, какъ оно длается. Наконецъ миссъ Поль, у которой всегда былъ большой запасъ мужества и savoir faire, заговорила съ леди Гленмайръ, которая, съ своей стороны, находилась точно въ такомъ же замшательств, какимъ образомъ прервать молчаніе, какъ и мы.