Чтение онлайн

Почтальонъ стоялъ у двери, поджидая сумки съ письмами. Въ эту минуту подошелъ челов?къ, од?тый л?сникомъ, и почтальонъ передалъ ему корзину, стоявшую на тротуар?.

— Это для вашихъ, — сказалъ онъ. — Да поторопитесь вы тамъ, слышите? Проклятая сумка, не могли ее приготовить до сихъ поръ за ц?лый вечеръ; на что это похоже!

— Что въ столиц? новаго, Бенъ? — спросилъ л?сникъ, отступая къ ставнямъ окна, чтобы удобн?е обозр?ть лошадей.

— Ничего не смогу сказать, — отв?тилъ тотъ, натягивая перчатки. — Вотъ разв? поднялась немного ц?на на зерновой хл?бъ. Я слышалъ тоже, что гд? то у Спитальфильда убили кого то, не не могу этому придать большой в?ры.

— Н?тъ, это д?йствительно случилось, — сказалъ выглянувшій изъ окна кареты джентльменъ. — И притомъ зв?рское убійство.

— Вотъ какъ, сэръ? — произнесъ почтальонъ, дотронувшись до своей шляпы. — А скажите пожалуйста, кого убили — мужчину или женщину?

— Женщину, — отв?тилъ джентльменъ, — Говорятъ…

— Скоро ли, Бенъ? — нетерп?ливо сказалъ кучеръ.

— Проклятая сумка! — отв?тилъ почтальонъ. — Дa вы тамъ заснули вс?, что ли?

— Иду! — отозвался служитель конторы, выб?гая изъ двери.

— Иду! — проворчалъ почтальонъ. — Иду такъ же скоро, какъ та молодая и богатая нев?ста, которая должна въ меня влюбиться, только не знаю когда. Давайте сюда. Ну, съ Богомъ!

Рогъ протрубилъ н?сколько веселыхъ нотъ, и карета исчезла изъ виду.

Сайксъ продолжалъ стоять на улиц?, очевидно, безучастный къ тому, что сейчасъ услышалъ, и не волнуемый инымъ чувствомъ, кром? сомн?нія, куда идти. Наконецъ онъ повернулъ опять назадъ и двинулся по дорог?, идущей отъ Хэтфильда къ Сентъ-Альбансу.

Онъ угрюмо шелъ впередъ. Но когда городъ остался позади и онъ очутился среди уединенія и мрака дороги, въ его душу началъ закрадываться страхъ, и трепетный ужасъ обуялъ его. Каждый предметъ впереди, — будь то дерево или т?нь, колебался ли онъ или былъ недвиженъ, — принималъ какія нибудь страшныя очертанія. Но эта боязнь ничего не значила по сравненію съ пресл?довавшимъ его сознаніемъ, что тотъ страшный образъ, который былъ утромъ передъ его глазами, идетъ теперь за нимъ по пятамъ. Онъ могъ въ темнот? различить его т?нь, не упустивъ ни одной подробности очертаній, могъ вид?ть, какъ грозно и твердо призракъ убитой идетъ позади. Онъ слышалъ шорохъ ея платья въ шепот? листьевъ, и каждое дуновеніе в?тра приносило съ собой ея посл?дній тихій стонъ. Если онъ останавливался, стоялъ и призракъ. Если онъ принимался б?жать, то вид?ніе не покидало его — но оно не б?жало — это было бы облегченіемъ — а неслось, какъ мертвое т?ло, на крыльяхъ какого-то однообразнаго печальнаго в?тра, который не усиливался и не замиралъ.

Иногда онъ оборачивался съ отчаяннымъ р?шеніемъ отогнать отъ себя привид?ніе, хотя бы взглядъ на него стоилъ ему жизни. Но волосы на голов? вставали у него дыбомъ и кровь застывала, потому что оно продолжало стоять сзади него. Утромъ онъ удерживалъ это вид?ніе впереди себя, но теперь оно было позади него, и онъ зналъ, что это навсегда! Онъ прижался спиною къ откосу, но чувствовалъ, что оно стоить надъ нимъ, выд?ляясь на холодномъ ночномъ неб?. Онъ растянулся на дорог?, легши на спину. Оно стояло у его головы, безмолвное, прямое и недвижное, — живой надгробный памятникъ, надпись котораго была начертана кровью.

Можно ли говорить, что убійцы иногда изб?гаютъ суда и что Провид?ніе безд?йствуетъ? Сотни жестокихъ смертей заключены въ одной безконечной минут? этой агоніи ужаса.

Въ пол?, гд? онъ проходилъ, стоялъ сарай, которыя могъ дать кровъ для ночлега. Передъ входомъ стояли три высокихъ тополя отъ которыхъ темнота внутри сарая еще больше сгущалась; в?теръ злов?ще завывалъ среди в?твей. Онъ не могъ идти дальше до наступленія новаго дня; и прилегъ зд?сь, вплотную къ ст?н?, чтобы встр?тить новую пытку.

Теперь другое вид?ніе пресл?довало его, столь же упорное, но бол?е страшное, ч?мъ то, отъ котораго онъ избавился. Т? широко раскрытые глаза, такіе потухшіе и стеклянные, что ему легче было вид?ть ихъ наяву, нежели думать о нихъ, появились среди темноты, св?тлые, но ничему не дававшіе св?та. Только два было глаза, но они были повсюду. Если онъ зажмуривалъ глаза, то передъ нимъ представала комната со всей знакомой ему обстановкой — и такими подробностями, которыхъ онъ и не вспомнилъ бы, если бы вздумалъ возстановить эту картину по памяти. Вс? предметы были на обычныхъ м?стахъ. И т?ло было на своемъ м?ст?, и глаза были точь въ точь такіе, какими онъ вид?лъ ихъ, уходя. Онъ всталъ и вышелъ въ поле. Призракъ снова былъ позади. Онъ вернулся въ сарай и опять растянулся на земл?. Но не усп?лъ онъ улечься, какъ глаза были уже передъ нимъ.

Зд?сь онъ оставался, охваченный такимъ ужасомъ, какого никто не зналъ до него, дрожа вс?мъ т?ломъ и обливаясь холоднымъ потомъ, когда вдругъ ночной в?теръ принесъ шумъ отдаленной тревоги и гулъ см?шанныхъ криковъ. Людской голосъ въ этомъ глухомъ м?ст?, хотя бы онъ былъ поводомъ къ тревог?, былъ для него отрадою. Передъ лицомъ возможной опасности къ нему возвратились силы и энергія и, вскочивъ на ноги, онъ выб?жалъ на открытое м?сто.

Широкій небосводъ, казалось, охваченъ былъ пламенемъ. Поднимаясь кверху вм?ст? съ дождемъ искръ и возносясь одинъ надъ другимъ, переб?гали огромные огненные языки, осв?щая окрестность на многія мили кругомъ и посылая облака дыма къ тому м?сту, гд? онъ стоялъ. Крики становились громче, новые голоса прим?шивались къ общему шуму, и онъ различалъ возгласы «пожаръ!» среди звона въ набатъ, паденія тяжелыхъ балокъ и трещанія пламени, которое, встр?тивъ какое нибудь новое препятствіе, вскидывалось кверху, ободренное горючею пищей. Суматоха росла. Тамъ были люди — мужчины, женщины — тамъ былъ св?тъ, движеніе. Передъ нимъ будто открылась новая жизнь. Онъ кинулся впередъ — прямо, стремглавъ, пробиваясь сквозь колючіе кусты и заросли и перескакивая черезъ плетни и ограды, такъ же стремительно, какъ и его собака, которая лет?ла впереди него съ громкимъ и звонкимъ лаемъ.

Онъ доб?жалъ до гор?вшей постройки. Полуод?тые люди метались туда и сюда; одни старались вывести испуганныхъ лошадей изъ конюшенъ, другіе — выгоняли скотъ изъ загородей и надворныхъ строеній, третьи выходили изъ охваченнаго огнемъ дома, нагруженные вещами, среди сыпавшагося на нихъ дождя искръ и падавшихъ кругомъ раскаленныхъ, обугленныхъ балокъ. Изъ отверстій, гд? часъ тому назадъ находились окна и двери, вырывалось яростно бушующее пламя; ст?ны колыхались и коробились подъ напоромъ огненнаго потока; расплавленный свинецъ и жел?зо, раскаленные доб?ла, лились и сыпались на землю. Женщины и д?ти громко плакали, мужчины ободряли другъ друга криками и дружными возгласами. Дребезжаніе пожарныхъ помпъ и шумъ дробящейся и кипящей воды, когда струя ударялась о пылающее дерево, см?шивались съ оглушительной суматохой. Онъ тоже кричалъ, пока не охрипъ и, забывъ все и себя самого, ринулся въ самую середину давки.

Въ теченіи ночи онъ не переставалъ б?гать туда и сюда; то онъ качалъ воду, то стремился сквозь дымъ и пламя, все время суетясь тамъ, гд? было больше всего шуму и людей. На приставныхъ л?стницахъ, на крышахъ построекъ, на половицахъ, которыя трещали и подавались подъ его тяжестью, всюду онъ появлялся, осыпаемый градомъ падающихъ кирпичей и камней и заглядывая въ каждую область грознаго пожара. Но онъ жилъ чудною жизнью. Онъ не получилъ ни царапины, ни ушиба, не чувствовалъ усталости и ни о чемъ не думалъ, пока не спустилось утро, осв?тивъ одн? лишь почерн?вшія, дымящіяся развалины.

Когда затихло это безумное возбужденіе, то съ удесятеренной силою проснулось въ немъ сознаніе своего преступленія. Онъ подозрительно осмотр?лся, такъ какъ люди разговаривали, разбившись на кучки, и онъ боялся, что предметомъ ихъ разговора является онъ. Собака поняла выразительное движеніе его пальца, и они украдкой пошли прочь вм?ст?. Когда онъ проходилъ мимо помпы, у которой сид?ли н?сколько челов?къ, то они пригласили его разд?лить съ ними ?ду. Онъ съ?лъ немного хл?ба съ мясомъ, а хлебнувъ пива, услышалъ, что пожарные, которые прі?хали изъ Лондона, разговариваютъ объ убійств?.