Чтение онлайн

— Да что же это такое! — воскликнула Роза.

— Истинная правда, леди, хотя вы слышите это отъ меня. Потомъ онъ сказалъ, сопровождая слова проклятіями, привычными моему слуху, но вами неслыханными, — что, если бы онъ могъ утолить свою ненависть, отнявъ жизнь мальчика и не рискуя попасть за это на вис?лицу, онъ сд?лалъ бы это, но такъ какъ это слишкомъ опасно, то онъ р?шилъ подстерегать его каждый жизненный шагъ, и если онъ воспользовался уже обстоятельствами его жизни и рожденія, то онъ сум?етъ ему навредить еще. — «Словомъ, Феджинъ», сказалъ онъ, «при всей своей жидовской хитрости вы не разставляли никому такихъ с?тей, какія я придумаю для своего младшаго брата Оливера».

— Брата!

— Это точь въ точь его слова, — продолжала Нанси, боязливо осматриваясь, какъ она почти все время съ начала своего разсказа не переставала д?лать; призракъ Сайкса не оставлялъ ее въ поко?. — Но это еще не все. Заговоривъ о васъ и о другой леди, онъ сказалъ, что это точно самимъ небомъ или же дьяволомъ придумано на зло ему, что Оливеръ попалъ въ ваши руки, и засм?ялся, и зам?тилъ, что и въ этомъ есть однако н?которое ут?шеніе, такъ какъ какими бы вы только богатствами не пожертвовали, будь они у васъ, за то, чтобы узнать, кто ваша двуногая комнатная собачка.

— Неужели онъ сказалъ это серьезно? — сказала Роза, сильно побл?дн?въ.

— Онъ говорилъ съ гн?вной р?зкостью и самымъ серьезнымъ тономъ, — отв?тила Нанси, покачавъ головой. — Этотъ челов?къ не шутитъ, когда въ немъ просыпается ненависть. Я знаю многихъ, сд?лавшихъ больше зла, но мн? легче было бы выслушать ихъ вс?хъ по дв?надцати разъ, ч?мъ одного этого Монкса… Но, уже поздно, а мн? надо вернуться домой, не возбудивъ ни въ комъ подозр?нія, что я ходила сюда по такому д?лу. Мн? надо жив?й возвращаться домой.

— Но что я могу сд?лать? — сказала Роза. — Какую пользу я могу извлечь изъ этого сообщенія безъ вашего сод?йствія? Домой! Почему вы хотите вернуться къ товарищамъ, которыхъ вы описали мн? такими ужасными красками? Если вы повторите вашъ разсказъ одному джентльмену, котораго я могу въ одну секунду вызвать изъ сл?дующей комнаты, то вамъ меньше ч?мъ черезъ полчаса можно будетъ подыскать пом?щеніе, гд? вы будете въ полной безопасности.

— Я хочу домой, — возразила Нанси. — Я должна идти домой, потому что… ну какъ я могу разсказанъ все это такой невинной барышн?, какъ вы?… — потому что среди людей, о которыхъ я вамъ говорила, есть одинъ — самый отчаянный изъ вс?хъ нихъ… И его я не могу оставить. Н?тъ, не могу, даже ради избавленія отъ той жизни, какую я теперь веду.

— Вы уже раньше заступились одинъ разъ за этого милаго мальчика, — продолжала Роза:- вы пришли сюда, несмотря на большую опасность, чтобы передать мн? слышанное вами; вы заставили меня в?ритъ въ правдивость вашихъ словъ; я вижу ваше сокрушеніе, ваше чувство стыда, — какъ же мн? не в?рить, что вы еще можете вернуться на истинный путь? Ахъ, не будьте глухи къ ув?щаніямъ другой женщины, — горячо уб?ждала Роза б?дную Нанси, сложивъ руки и давъ волю слезамъ состраданія, — отъ которой вы впервые… впервые, думается мн?, услышали слова жалости и участія. Послушайтесь меня и дайте мн? возможность спасти васъ для лучшей жизни!

— Леди! — вскричала Нанси, падая на кол?ни:- дорогая леди, ласковый ангелъ! Да, правда, вы первая, благословившая меня такими словами, и еслибы я услышала ихъ годы тому назадъ, они избавили бы меня отъ пути гр?ха и скорби. Но теперь слишкомъ поздно, слишкомъ поздно!

— Никогда не поздно раскаяться и искупить вину, — сказала Роза.

— Н?тъ, поздно! — воскликнула Нанси въ порыв? душевной муки. — Я не могу теперь его оставить! Я не должна быть причиной его смерти!

— Почему же — смерти? — спросила Роза.

— Ничто не спасло бы его. Если бы я разсказала другимъ то, что разсказала вамъ, и если бы ихъ вс?хъ забрали, то его непрем?нно казнили бы. Онъ страшный головор?зъ и совершилъ столько жестокостей!

— Возможно ли, — вскричала Роза:- что ради такого челов?ка вы готовы отказаться отъ всякихъ надеждъ на будущее и отъ протянутой уже руки помощи? Да это безуміе!

— Я не знаю, какъ сл?дуетъ назвать это, — я знаю только, что это такъ, и что не одна я такая, но и сотни другихъ, такихъ же испорченныхъ и преступныхъ, какъ я. Я должна вернуться. Гн?въ ли то Божій за совершенное мною зло — я не знаю; но меня тянетъ къ нему назадъ, несмотря на вс? страданія и побои, и будетъ тянуть, даже если я буду знать, что въ конц? концовъ умру отъ его руки.

— Что же мн? д?лать? — сказала Роза. — Я не должна бы отпустить васъ такъ.

— Н?тъ, леди, и я знаю, что вы отпустите меня, — возразила женщина, вставая. — Вы не пом?шаете мн? уйти, потому что я дов?рилась вашей доброт? и не потребовала съ васъ никакого об?щанія, хотя могла бы.

— Но тогда какая польза въ вашемъ сообщеніи? Эту тайну надо разсл?довать; иначе, оттого что вы ее мн? дов?рили, принесетъ ли она что нибудь Оливеру, о благ? котораго вы заботитесь?

— У васъ найдется какой нибудь добрый знакомый, которому вы по секрету можете это разсказать и посов?товаться съ нимъ.

— Но гд? мн? найти васъ опять, если будетъ нужно? — спросила Роза. — Я не стараюсь узнать, гд? живутъ эти ужасные люди, но гд? будете вы гулять или проходить въ какое нибудь условленное время?

— Об?щаете ли вы, что будете строго соблюдать тайну, и что вы придете одн? или только вдвоемъ съ другимъ посвященнымъ лицомъ, и что за мной не будутъ подглядывать или сл?дить?

— Торжественно об?щаю вамъ это, — отв?тила Роза.

— Каждое воскресенье вечеромъ, отъ одиннадцати до дв?надцати, — сказала молодая женщина безъ мал?йшаго колебанія:- я буду ходить по Лондонскому мосту, если буду жива.

— Подождите еще минуту, — остановила ее Роза, когда она торопливо двинулась къ двери. — Подумайте еще разъ о своемъ положеніи и о представляющейся вамъ возможности спастись отъ него. Вы им?ете право на мое участіе, не только какъ добровольная в?стница этой тайны, но и какъ женщина, почти невозвратно погибшая. Неужели вы вернетесь къ этой шайк? разбойниковъ и къ этому челов?ку, когда одно лишь слово можетъ спасти васъ? Что осл?пленіе побуждаетъ васъ вернуться и дорожить преступленіемъ и порокомъ? Ахъ, неужели н?тъ той струны въ вашемъ сердц?, которую я могла бы затронуть? Неужели ничего и осталось, что могло бы перев?сить силу этого страшнаго колдовства?

— Когда д?вушки, такія молодыя, добрыя, прекрасныя, какъ вы, — твердо отв?тила Нанси:- отдаютъ свои сердца, то в?дь и васъ любовь можетъ принудить къ чему угодно, васъ, у которыхъ есть домашній очагъ, друзья, поклонники, все, что сердцу нужно. Когда такая, какъ я, не им?ющая в?рной кровли, кром? крышки гроба, не им?ющая въ бол?зни или передъ смертью иныхъ друзей, кром? больничной сид?лки, отдаетъ свое гадкое сердце мужчин?, предоставивъ ему то м?сто, которое пустовало въ теченіи всей нашей несчастной жизни, то кто можетъ над?яться исц?лить насъ? Жал?йте насъ, леди… жал?йте насъ за то, что у насъ осталось только одно женское чувство — да и то, по жестокой вол? небесъ, вм?сто отрады и гордости приноситъ лишь новыя страданія и муки.